Райан

— Блять, я умираю с голоду.

Не успеваю я скинуть кроссовки или закрыть дверь, как в дом врывается Остин и буквально бросается к холодильнику. Слышится знакомый скрип открывающейся дверцы, а следом — разочарованное ворчание.

— Либо бери что-то, либо закрой дверь, мужик, — окликает его Нейтан, закатывая глаза и с глухим стуком бросая спортивную сумку на пол. — Весь холод выпускаешь.

Голос Остина звучит приглушенно, пока он копается внутри:

— Какого хрена у нас нет нормальной еды?

Я одариваю его невозмутимым взглядом, снимая куртку.

— Потому что ты сжираешь все в ту же секунду, как оно попадает в дом, — отвечаю я, выгибаю бровь. — Серьезно, ты как человеческий пылесос.

Остин захлопывает дверцу холодильника ногой, сжимая в руке пачку тертого сыра. Он разрывает ее, не утруждая себя поиском тарелки, и засыпает половину содержимого прямо в рот.

Нейтан брезгливо морщится.

— Да ладно тебе, это же мерзко.

Остин склоняет голову, продолжая жевать.

— Ты просто бесишься, что не додумался до этого первым.

Нейтан с преувеличенным вздохом падает на один из барных стулов у стойки.

— Могу с уверенностью сказать, что никогда в жизни не завидовал человеку, который ест сыр прямо из пакета. — Он с содроганием наблюдает, как Остин зачерпывает еще горсть. — Ты вообще слышал о нормальной еде? О протеине?

Остин поднимает пакет с сыром и трясет им.

— В молочке есть протеин, придурок.

Я тихо усмехаюсь, прислонившись к дверному косяку.

— Неудивительно, что Коул не захотел к нам подселяться.

Мы предлагали Коулу переехать к нам, но он быстро нас отшил. Сказал, что ему нравится в общаге. Ну и ладно, без проблем — но у меня есть подозрение, что ему просто нравится одиночество. Или он нас тупо ненавидит. И, честно говоря, я его не виню.

Остин слизывает сыр с большого пальца, задумчиво морщась.

— Жизнь здесь пошла бы ему на пользу.

Нейтан фыркает.

— Уверен, ты один его и спугнул.

Я смеюсь, качая головой, но мое внимание переключается на телефон, завибрировавший в кармане. Достаю его и прищуриваюсь, прокручивая гору пропущенных сообщений от целой кучи девчонок — София, Тара, Лана. Экран так и пестрит именами.

Затем замечаю свежее сообщение от Кэсси — девчонки, с которой познакомился в баре вчера вечером, когда парни все-таки вытащили меня из комнаты.

КЭССИ:

Как насчет того, чтобы выпить сегодня попозже?

Я разочарованно выдыхаю и провожу ладонью по лицу. Кэсси классная, наверное. Вчера она ясно дала понять, что не прочь трахнуться по-быстрому. Это было бы просто. Чертовски просто. Один короткий ответ «да», и к концу вечера она была бы в моей постели. Никаких обязательств, никаких сложностей.

Но мой тупой мозг, конечно, не ищет легких путей. Вместо этого он возвращается к той единственной девчонке, которая под запретом.

Изабелла чертовски крутая: забавная, умная, с такой улыбкой, что я забываю обо всем на свете. И это, не говоря о том, что она убийственно красива. Эти каштановые кудряшки, эти глубокие карие глаза — я на них полностью зациклился.

Но, блять, мне не нужны отношения. У меня их никогда не было. И никогда не хотелось.

А Изабелла не из тех девушек, с которыми можно просто переспать, а на следующее утро притвориться, что ничего не было.

К тому же, я не могу так поступить с Нейтаном. Он один из лучших парней, что я знаю.

И я уверен на все сто: будь у меня сестра, я бы ни за что не захотел, чтобы кто-то из этих идиотов с ней встречался.

На экране всплывает еще одно сообщение от Кэсси с ее адресом. Я стону, потирая лицо.

Просто сделай это.

Просто… выкинь ее из головы. Переключись на кого-то другого.

— Что не так? — спрашивает Остин с набитым сыром ртом.

— Пожалуйста, ради всего святого, сначала прожуй, потом говори, — отвечает Нейтан, качая головой.

Остин игнорирует его, продолжая с интересом пялиться на меня.

— Кому строчишь?

Я убираю телефон в карман, мечтая, чтобы эта хрень перестала вибрировать.

— Никому.

Брови Остина взлетают вверх, на лице расплывается широкая ухмылка.

— О-о. Он что-то скрывает.

Я бросаю на него свирепый взгляд, челюсти невольно сжимаются.

— Можешь не совать нос в мои дела?

Но Остин, конечно, не слушает.

Он спрыгивает со стойки, не стирая ухмылки.

— Да ладно, кто там? — допытывается он, глаза так и светятся любопытством. Я молчу, но он продолжает давить. Его улыбка на миг гаснет, а потом становится еще шире, когда в его голове пазл складывается.

— Подожди… Неужели это…

— Нет, — отрезаю я твердым голосом. Меньше всего мне нужно, чтобы Остин раздувал эту тему. Он не затыкается с тех пор, как увидел мой разговор с Изабеллой на катке. Я думал, он забудет, но где там.

Его рот не знает, когда заткнуться.

Нейтан смотрит на меня, нахмурившись.

— О ком это он?

— Ни о ком, — огрызаюсь я, потирая виски. — Оставь эту тему, господи. — Я выдыхаю и запускаю руку в волосы, пытаясь сбросить нарастающее напряжение. — Такое чувство, будто я с десятилетками разговариваю.

Нейтан посмеивается, но тут же кривится и стонет, зажмурившись.

— Кстати о десятилетках… Мне нужно одолжение.

Я хмыкаю.

— Слушай, я тебя люблю, конечно, но сидеть с твоим кузеном или типа того не буду.

— Нянька не нужна, — говорит он, закатывая глаза. — Мне просто надо помочь перетащить шмотки сестры в ее комнату в общаге. Мать вынесла мне мозг за то, что я ей не помогаю, я наслушался по полной.

Остин хихикает из кухни:

— Ой, ты что, маменькин сынок, Хейс?

Нейтан показывает ему средний палец, но продолжает смотреть на меня.

— Поможешь?

Я приподнимаю бровь.

— Сейчас?

Он качает головой.

— Нет, не прямо сейчас. Сначала в душ схожу. Может, в районе пяти? Если ты свободен?

Мне стоило бы отказаться. Стоило бы держаться от нее подальше. Если я не буду ее видеть, я не буду вспоминать, каково это — держать руки на ее бедрах, или как ее губы были в дюйме от моих.

Но с другой стороны… я вроде как хочу снова увидеть эти каштановые кудри и эту улыбку.

И я ведь сказал ей, что помогу, если ей когда-нибудь понадобится помощь. Буду мудаком, если возьму свои слова обратно и подведу ее.

— Ладно, — пожимаю я плечами. — Без проблем.

Ухмылка Остина становится еще шире.

— О-о-о, ты помогаешь малышке Хейс? Может, и я с вами?

— Пошел на хрен, — бурчит Нейтан, толкая его в грудь.

Остин со смехом отмахивается, потирая грудь.

— Ладно, ладно. Я здесь останусь. Надо поучиться или типа того. — Он драматично вздыхает. — Райан, наделаешь мне фоток, — добавляет он, подмигивая.

Как я и говорил… его рот никогда не знает, когда заткнуться.

Нейтану, впрочем, не до смеха. Он бросает на меня злобный взгляд, явно не в восторге от идеи Остина шутить про меня и его сестру.

— Остынь, — бормочу я, качая головой. — Остин просто стебется.

Нейтан хмыкает.

— Надеюсь.

Он продолжает сверлить меня взглядом, а Остин — ухмыляется.

— Поверь мне, — я выдавливаю смешок. — Твоя сестра меня вообще не интересует, ясно? — Лжец, чертов лжец. — К тому же, — я пожимаю плечами, надеясь, что он купится на этот бред, — у меня сегодня свидание.

Нейтан удивленно приподнимает брови.

— Да ну?

— Да ну? — повторяет Остин, и в его голосе так и сквозит скепсис.

— Ага, — вру я. — С одной девчонкой, вчера в баре познакомились.

Наступает пауза, после чего Остин громко свистит и улюлюкает, хлопая меня по руке.

— Ну наконец-то, блять!

Нейтан качает головой, посмеиваясь себе под нос.

— Не парься. К тому времени мы точно закончим, так что на свидание не опоздаешь. Видит бог, оно тебе нужно.

Ненавижу их всех.

Прежде чем я успеваю огрызнуться, снизу доносится топот, и в комнату влетает Логан — без футболки и в одних боксерах.

— У кого это тут свидание?

О господи, за что мне это.

— Боже. Оденься ты уже, — бормочет Нейтан, прищурившись.

Логан лишь ухмыляется, играя бровями.

— Что, возбуждаю тебя? — подкалывает он.

Нейтан закатывает глаза и скрещивает руки на груди.

— Ты идиот, Грей.

Логан хохочет и подмигивает ему.

— Продолжай говорить со мной так грязно, и я приму это за приглашение. — Его взгляд переключается на Остина. — А теперь скажите, у кого, черт возьми, свидание.

Остин лениво указывает на меня, его ухмылка становится еще шире.

Логан резко переводит взгляд на меня, и у него буквально отвисает челюсть.

— У Рида свидание? Мать твою, да! Наконец-то прервет свою засуху.

— И я о том же, — соглашается Остин.

Я закатываю глаза и вскидываю руки.

— Иисусе. Меня окружают дети. — Я ворчу, проводя ладонью по лицу. — Я сваливаю. — Хватаю сумку, закидываю ее на плечо и иду наверх.

Закрыв дверь в спальню, я тут же скидываю одежду прямо на пол. Иду прямиком в душ и включаю воду на полную мощь. Горячие струи бьют по телу, и я закрываю глаза, позволяя воде стекать по коже и делая глубокий вдох.

Мысли об Изабелле накрывают с головой. На прошлой неделе в кафе мне толком не удалось с ней поговорить, потому что рядом был ее брат, что явно не способствовало чему-то серьезному, но мне правда нравится с ней болтать. Я даже не помню, когда в последний раз общение с девушкой доставляло мне такое удовольствие. Обычно им нужно либо поговорить о хоккее, либо о моем брате, либо — будем честны — получить приглашение в постель.

Но с Изабеллой все иначе. Никаких скрытых мотивов. Она не хочет встречаться с хоккеистами, я не ищу отношений — мы, по сути, на одной волне. Никакого давления, просто два человека разговаривают и узнают друг друга.

Вот только… она под запретом.

Я издаю стон досады и плещу водой в лицо, пытаясь смыть это напряжение.

Какого хрена я творю?

Нужно перестать о ней думать. Скорее всего, это просто побочный эффект от того, что у меня слишком долго не было секса. Наверное, мозг просто выдумал какую-то странную одержимость, чтобы заполнить пустоту.

Да, точно. Просто дурацкая иллюзия.

Я провожу рукой по мокрым волосам и выключаю душ. Ванная быстро заполняется паром. Обмотав полотенце вокруг бедер, я ступаю на холодную плитку. Беру с полки массажный пистолет и начинаю прорабатывать забитые мышцы шеи, пытаясь разогнать узлы после тренировки.

Бросаю взгляд на телефон, лежащий на кровати. Со вздохом подхожу, беру его и нахожу сообщение Кэсси с адресом.

Выдох. Это именно то, что мне нужно — быстрое отвлечение. Кто-то, кто поможет выкинуть Изабеллу из головы.

Я:

Отлично звучит. В 8 нормально?

Я нажимаю «отправить», пока не передумал.

В ответ приходит «большой палец вверх».

Бросаю телефон на кровать, но не успеваю одеться, как он снова вибрирует. Думаю, что это опять Кэсси, но нет — звонит отец.

Я секунду смотрю на экран, раздумывая. Последний раз мы говорили… черт, да я и не помню. Несколько недель назад? Может, дольше. У нас нет графика. Он звонит, когда вспоминает, я отвечаю, когда есть настроение.

Палец зависает над экраном, но я вздыхаю и принимаю вызов.

— Привет, пап.

— Райан. — Голос сухой, резкий. Как всегда. — Как учеба?

Я присаживаюсь на край кровати, упершись локтем в колено.

— Нормально.

— Оценки?

— В порядке.

Короткая пауза. Представляю, как он молча кивает, поглядывая на часы.

— Хорошо. — Он снова замолкает на секунду. — Я видел твою последнюю игру.

Я потираю лицо рукой.

— Да? — произношу я, уже готовясь к тому, что последует дальше.

— Ты пропустил три шайбы.

Челюсти сжимаются, я выдыхаю через нос.

— Я знаю.

— Это было не лучшее твое выступление.

— Я и это знаю, — бормочу я. Раздражение закипает внутри, но я его подавляю.

Он вздыхает, барабаня пальцами по столу. Его фирменный разочарованный вздох. Я слышу этот звук столько, сколько себя помню.

— В моменте со второй шайбой ты потерял позицию.

Я хмурюсь, прокручивая игру в голове.

— Мне закрыли обзор.

— Ты должен был быстрее читать игру.

Я крепче сжимаю телефон.

— В следующий раз сыграю лучше, — выдавливаю я сквозь зубы.

— Коннор никогда не…

Он резко замолкает. Но я уже знаю, куда вела эта фраза.

Я на мгновение зажмуриваюсь, медленно вдыхая, чтобы не сорваться.

— Я не Коннор.

Тишина.

Она длится так долго, что я уже сомневаюсь, не повесил ли он трубку. Но наконец раздается его голос.

— Нет, — произносит он, будто просто констатирует факт. — Полагаю, что нет.

Слова бьют как удар под дых, хотя я и ожидал этого. Это даже не жестоко, не откровенно. Это просто констатация факта, как истина, которую ни один из нас не может изменить.

Будто он даже не считает это оскорблением.

И почему-то от этого только хуже.

Я ерзаю, проводя рукой по челюсти, царапая пальцами щетину, которую не брил уже пару дней.

— Как мама?

— С ней все хорошо, — говорит он сухо и коротко, выдавая минимум информации, будто ему лень делиться чем-то большим.

Никаких подробностей.

Я смотрю на часы на тумбочке.

— Она дома?

— Думаю, да.

Думаю, да.

Я подавляю горький смешок. Они живут в одном доме. Женаты двадцать пять лет. И он даже не знает, дома ли она.

Я откидываюсь на кровать, глядя в потолок. Удивляться, в общем-то, нечему. Их отношения были такими всегда. Когда я был ребенком, они ругались без остановки — крики на кухне, хлопанье дверями. А потом в один прекрасный день все просто… прекратилось. Никаких криков. Никаких споров.

Им не стало лучше. Они просто стали тише.

Я до сих пор не уверен, что из этого хуже.

На том конце провода слышится какой-то шорох, затем приглушенный голос. Через пару секунд трубку берет мама.

— Привет, милый.

Я снова меняю позу, прижимая телефон к уху.

— Привет, мам.

— Как ты?

Я медлю секунду, барабаня пальцами по краю кровати.

— Все хорошо.

— Ты нормально ешь?

Я невольно улыбаюсь тому, как сильно она переживает.

— Да, мам. Все хорошо.

— Не только лапшу и протеиновые коктейли?

Я фыркаю, закатывая глаза.

— Я ем нормальную еду, честно.

Слышу, как она недоверчиво хмыкает.

— Ты иногда слишком похож на своего отца.

Улыбка гаснет. Челюсти сжимаются, я перевожу взгляд на окно.

— Как там хоккей? — спрашивает она, меняя тему.

— Все в порядке, — отвечаю я.

— Я видела лучший момент с тобой на прошлой неделе. Тот гол после сольного прохода был невероятным.

Медленно выдыхаю, и напряжение в груди немного отпускает. Это не должно иметь значения, но имеет. Никто толком не ходит на мои игры — я могу по пальцам одной руки пересчитать людей, которые приходили меня поддержать. Иногда я задаюсь вопросом, замечает ли вообще кто-нибудь мои успехи. Отец смотрит, конечно, но от него слова доброго не дождешься. Только разбор полетов. Клянусь, я мог бы сделать хет-трик, а он все равно нашел бы способ сказать, что мне стоило отдать еще одну передачу.

— Спасибо, мам.

— Мы скучаем по тебе, дорогой, — говорит она с тихим вздохом. — Ты должен как-нибудь заехать.

Мы. Это слово застревает в голове, я сглатываю, в горле встает ком.

— Да… Обязательно.

— Ну, не буду тебя отвлекать, — говорит она. — Позвони скоро, ладно? Я тебя люблю.

— И я тебя.

Звонок завершается, я опускаю телефон на колени и какое-то время пялюсь в черный экран.

Падаю на матрас, уставившись в потолок, и шумно выдыхаю. Каждый раз, когда я слышу о том, чего добивается мой брат, это как удар под дых. Он на десять шагов впереди. В моем возрасте он уже прошел драфт. А я тут просто пытаюсь понять, какого хрена я делаю со своей жизнью.

Я хотел пойти в колледж. Думал, это будет мой путь, шанс заявить о себе. Возможность обрести свою индивидуальность прежде, чем меня забросят в лигу, где на каждом гребаном шагу будут сравнивать с ним.

Но какой смысл так надрываться, если кажется, что я вечно в роли догоняющего?

Закрываю глаза на секунду, пытаясь унять шум в голове. Но он никуда не девается — он всегда там.

Запускаю пальцы в волосы и сжимаю пряди, разочарованно выдыхая. Одна и та же херня после каждого звонка. Ничего нового. Все ожидаемо. Но почему-то мне все еще хочется, чтобы все было иначе. Какая-то часть меня все еще хочет быть самодостаточной, а не просто парнем, которого вечно сравнивают с братом.

Прежде чем я успеваю окончательно провалиться в эти мысли, в дверь стучат.

— Погнали, — доносится голос Нейтана. — Остин помог мне загрузить машину.

Я зажмуриваюсь, мечтая еще о паре минут покоя. Но знаю, что это бесполезно. Чем дольше я здесь просижу, тем больше буду вариться во всем этом дерьме. Со вздохом сажусь, задвигая мысли о брате и всей сопутствующей лабуде в самый дальний угол мозга.

Хватаю вещи, быстро одеваюсь, мельком гляжу в зеркало и тяну за ручку двери.

Пора ехать к Изабелле.

И делать вид, что я не представляю ее голой… пока ее брат стоит прямо рядом со мной.

Да уж, это будет интересно.