Райан

В этом доме стало слишком душно.

Прошла неделя с тех пор, как Нейтан узнал о нас с Изабеллой, и он до сих пор со мной не разговаривает. Он вообще делает вид, что меня не существует — если не считать того раза, когда он мне врезал. Ну, по крайней мере, он не сделал этого снова. Прогресс, я полагаю. Наверное.

Я тащусь вниз, и боль в челюсти напоминает мне о нашем последнем «разговоре». Синяки еще не сошли, но я к ним привык. Тишина — вот что дается тяжелее всего.

Когда я захожу в гостиную, Логан и Остин развалились на диване в гостиной. Логан щелкает каналы, не особо вникая в суть передач. Остин подбрасывает хоккейную шайбу, ловя ее машинально. Как только они слышат мои шаги, оба поднимают глаза, оценивая мой помятый вид.

Логан приподнимает бровь:

— Иисусе, выглядишь как дерьмо.

— Спасибо, — ворчу я, падая на диван. — Чувствую себя так же.

Остин сжимает шайбу в руке.

— Ты уже говорил с Нейтаном?

Я качаю головой, проводя рукой по влажным волосам.

— Нет. Он даже не смотрит в мою сторону. — Я перевожу взгляд с одного на другого. — Он вам что-нибудь говорил?

Они переглядываются, и Логан пожимает плечами.

— Ничего. Каждый раз, когда мы заводим эту тему, он либо уходит в себя, либо просто сваливает. Он в ярости, мужик.

Я шумно выдыхаю, откидываясь на спинку дивана.

— Да, я в курсе.

Раздается стук в дверь. Я заставляю себя подняться и иду открывать. Когда я открываю дверь, меньше всего я ожидал увидеть Изабеллу, но вот она — стоит на пороге с той самой мягкой улыбкой, от которой всегда становится легче.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, опешив.

Она пожимает плечами.

— Хотела тебя увидеть. — Она медлит, бросая взгляд за мою спину, в сторону лестницы. — Можно войти?

Я отступаю, быстро кивая.

— Да, да, конечно. — Как только она заходит внутрь, я закрываю за ней дверь и смотрю на нее сверху вниз, сдвинув брови. — Но твой брат наверху.

Изабелла кивает.

— Я знаю, но... — Она бросает на меня понимающий взгляд. — Нам ведь больше не нужно прятаться, верно?

Настоящая улыбка — первая за последние дни — пробивается на моем лице. Я притягиваю ее к себе и нежно целую, наслаждаясь возможностью наконец-то быть рядом. Мы почти не виделись из-за всей этой ситуации, и я скучал по ней как сумасшедший.

Она — тот недостающий кусочек пазла, который я искал, сам того не зная. Когда она в моих руках, все остальное меркнет. Впервые за долгое время я чувствую, что я именно там, где должен быть.

Я пытаюсь вложить в этот поцелуй все, что чувствую, обхватывая ее лицо ладонями, запуская пальцы в мягкие кудри, углубляю его, давая ей понять, как много она для меня значит.

Прежде чем я успеваю отстраниться, мне в голову прилетает подушка. Я разрываю поцелуй и свирепо смотрю на «стрелка». Остин ухмыляется как последний придурок.

— Я рад за вас, правда. Но моя комната прямо рядом с твоей, — кричит он. — Не шумите там сильно. Мне нужен сон для красоты.

Логан фыркает и толкает Остина в плечо.

— Да оставь ты их в покое. Они и так слишком долго прятались.

Я закатываю глаза, хватаю Изабеллу за руку и тяну к лестнице.

— Пойдем, — ухмыляюсь я парням. — Пойдем, пока они не начали кидаться чем-нибудь потяжелее.

Мы не останавливаемся, пока не оказываемся в моей комнате, и дверь за нами не защелкивается. Изабелла прислоняется к ней, внимательно наблюдая за мной мгновение, прежде чем вздохнуть.

— Ты как? — тихо спрашивает она.

— Пойдет, — шепчу я, криво улыбаясь. — Просто устал. Тяжелая была неделя.

Она подходит ближе, кладет ладони мне на грудь.

— Я не хочу, чтобы это оставалось проблемой. Ненавижу, что Нейтан злится на тебя.

Я качаю головой, притягивая ее ближе.

— Эй, это мои проблемы с ним, детка, не твои. Мы разберемся. Мы лучшие друзья с первого курса.

Она выглядит не слишком убежденной. Я заправляю кудряшку ей за ухо, глядя прямо в глаза.

— Я не жалею об этом, Белс. Я не жалею ни об одной секунде, проведенной с тобой.

Она улыбается, обвивая мою шею руками.

— Я тоже.

Несколько мгновений мы просто стоим в тишине, вдыхая друг друга. Но тут ее взгляд падает мне за плечо.

— А это что?

Я оборачиваюсь на корзину с вещами, которые начал собирать.

— А, это... — бормочу я, снова переводя взгляд на нее. — Это вещи для тебя. — Говорю я, пожимая плечами.

Она моргает, явно не ожидая такого.

— Ты купил даже мой шампунь?

— Ну, это же хороший бренд, да? Аврора сказала, что ты любишь именно его.

— Ты спрашивал у Авроры?

— Да, — я тру затылок. — Наверное, я просто хотел, чтобы ты чувствовала, что можешь остаться... если захочешь. И чтобы все необходимое было под рукой.

Ее глаза изучают мои, и она подходит вплотную, скользя ладонями вверх к моей шее.

Я наклоняюсь и снова прижимаюсь своими губами к ее губам, желая показать, как сильно я хочу ее, как сильно она мне нужна.

Мои руки перемещаются на ее талию, притягивая ближе, а ее ладони скользят под мою футболку, пальцы проводят по коже.

— Райан, — выдыхает она мне в губы, ее голос слегка дрожит.

Я медленно снимаю ее футболку через голову, мои пальцы касаются гладкой кожи ее живота. Она дрожит от моего прикосновения, у нее перехватывает дыхание. Она идеальна во всех отношениях, и то, как она смотрит на меня прямо сейчас… это заставляет меня забыть обо всем остальном.

— Нам больше не нужно спешить, — бормочу я, спускаясь поцелуями к ее шее, расстегивая ее джинсы. — Ты чертовски красивая. — Слова застревают в горле. Мои большие пальцы обводят едва заметный изгиб ее талии. — Почти оправдывает разбитую губу.

Она издает прерывистый смешок, ее пальцы зарываются в волосы у меня на затылке. Я наблюдаю, как медленно расцветает ее улыбка, и это растапливает что-то внутри меня.

Я провожу рукой выше, пальцы касаются края ее лифчика, и я расстегиваю его одним движением. Ее грудь освобождается, полная и мягкая, соски уже напряжены. Я издаю тихий стон и накрываю ее ладонью, лаская сосок большим пальцем, пока спускаюсь поцелуями к плечу и изгибу шеи.

Она настойчиво тянет мою футболку вверх, и я отбрасываю в сторону. Ее пальцы блуждают по моей коже, будто она заучивает меня на ощупь, и, клянусь, я чувствую это каждой клеточкой.

— Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — шепчу я, целуя ложбинку между грудей, пробуя на вкус ее кожу, задерживаясь, чтобы почувствовать ее дрожь. — Каждый раз, когда ты заправляешь волосы за ухо... когда хмуришься над новыми схемами игры... когда смотришь на меня так, будто я — единственное, что тебе нужно.

Я медленно снимаю с нее джинсы, дюйм за дюймом, лаская бедра. Она остается в одних тонких трусиках, облегающих форму ее красивой киски.

Она стонет, когда я целую внутреннюю сторону бедра, пальцы сжимаются в моих волосах, и бедра едва приподнимаются над кроватью.

Я медленно стягиваю с нее трусики и чувствую, как у нее перехватывает дыхание, когда ее касается прохладный воздух. Я отбрасываю их в сторону и скольжу вверх по ее телу, пока мы снова не прижимаемся друг к другу, грудь к груди, кожа к коже, жар ее скользкой кожи прижимается к моему животу, умоляя.

Ее ноги обхватывают мою талию, притягивая к себе. Я трусь о нее, и она ахает мне в рот, вцепляясь в мою спину, ее тело уже начинает дрожать.

Она касается моего лица, держит его так, будто боится, что я исчезну, если она отпустит. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее. Я устраиваюсь между ее ног, позволяя кончику своего члена коснуться ее намокшей киски. Она уже такая мокрая, что я непроизвольно издаю низкий стон.

Я вхожу в нее медленно, осторожно, наблюдая, как ее глаза слегка закатываются, а руки судорожно сжимают мои предплечья, чтобы удержаться. Она тесная, теплая, влажная — идеальная. Ее рот приоткрывается, и она издает самый прекрасный стон, когда я погружаюсь глубже.

— Черт, Изабелла, — выдыхаю я, уткнувшись лбом в ее лоб, войдя до самого конца. — Ты ощущаешься так чертовски хорошо. Тебя будто создали для меня, детка. Каждую твою частичку.

Ее ноги сжимаются вокруг меня, заставляя войти еще глубже, пятки упираются в мои ягодицы, и я начинаю двигаться. Медленные толчки, вбиваюсь в нее, чувствуя, как ее тело растягивается и принимает меня с этим идеальным обхватом.

— Знаешь, что я в тебе люблю? — тяжело дышу я, мои бедра ритмично двигаются. Она вздрагивает подо мной, скуля, ее ногти впиваются в мою спину. Она качает головой, ее губы приоткрыты в прерывистом вдохе, когда я снова вхожу до упора, замирая на секунду, чтобы почувствовать, как она пульсирует вокруг меня.

— Я люблю то, как сияют твои глаза, когда ты смеешься, — говорю я, целуя уголок ее рта, затем челюсть и спускаясь к шее. — То, как ты дразнишь меня. Боже, это сводит меня с ума.

Она издает короткий резкий вдох, который переходит в стон, когда я выбираю правильный угол и попадаю в ту самую точку, от которой ее бедра начинают дрожать.

— Ты всегда знаешь, что мне нужно, — продолжаю я хриплым голосом, теряясь в ощущениях. — Такое чувство, будто ты читаешь мои мысли.

Я продолжаю толкаться, сохраняя медленный темп. Ее стоны становятся громче, голова откидывается назад, подставляя шею, и я пользуюсь этой возможностью, чтобы покрыть поцелуями линию ее горла.

— И ты такая чертовски умная, Изабелла, — рычу я ей в кожу. — Ты такая амбизиозная… Я знаю, ты добьешься всего, чего хочешь, и я буду рядом, поддерживая тебя на каждом шагу.

Она стонет и хватает меня за лицо, чтобы снова поцеловать; языки сплетаются, зубы слегка сталкиваются. Это хаотично и чертовски хорошо.

— Я так одержим тобой, — бормочу я ей в губы между толчками. — Боже, из-за тебя мне хочется следовать за тобой куда угодно. Ты могла бы утащить меня в ад, и я бы пошел за тобой с улыбкой на лице.

Она снова скулит, ее тело напрягается. Я чувствую, что она близко: она кусает губу, глаза трепещут, дыхание сбивается с каждым толчком. Я переплетаю наши пальцы, прижимая ее руки над головой, фиксируя ее, будто она — моя собственность. Потому что так и есть. Каждый сантиметр ее тела.

— Ты ведь кончишь для меня, детка? — хриплю я, целуя ее висок, щеку, снова губы. — Кончишь прямо на моем члене, пока я говорю тебе, как сильно я в тебя влюблен?

— Д-да, — стонет она, двигаясь навстречу, отвечая на каждый толчок. — Не останавливайся, пожалуйста, не…

— Не остановлюсь, — обещаю я, и не останавливаюсь. Я трахаю ее, нашептывая все, что я в ней люблю. Ее волосы. Ее глаза. Ее губы. Каждую ее часть, внутри и снаружи. Я так сильно люблю эту женщину.

Ее тело сжимается вокруг меня, и затем она откидывает голову, открывая рот в безмолвном крике, ее бедра зажимают меня в тиски. Я не прекращаю движений. Я даю ей пережить этот пик, даю ей рассыпаться на части, шепча ей в кожу.

— Я люблю тебя, — повторяю я снова и снова. — Люблю тебя, Изабелла.

Я целую ее шею, и она всхлипывает, когда я снова двигаю бедрами, ее тело подергивается вокруг меня. Она мокрая, полностью разбитая, но я хочу больше. Нам больше не нужно спешить. Я хочу проводить с ней время.

— Детка… — стону я в ее шею, и она двигается подо мной, глаза открываются. Я убираю волосы с ее лица, и она тянется к моему прикосновению. Я наклоняюсь, целую в щеку, челюсть, затем губы, слегка посасывая нижнюю губу, пока она не издает тот маленький всхлип, который сводит меня с ума.

— Думаешь, сможешь быть сверху? — шепчу я в ее рот, мой член все еще глубоко в ней, дергается от этой мысли. — Я хочу смотреть, как ты скачешь на мне.

— Да? — ее голос звучит совсем слабо, вызывая новую волну желания.

— О да, — выдыхаю я, осторожно меняя наше положение.

Я на мгновение выхожу из нее, и она издает нуждающийся, сокрушенный стон от потери близости — из-за него я едва не бросаю эту затею, чтобы просто вжать ее обратно в кровать. Но я хочу этого. Хочу видеть ее.

Я ложусь на спину, мои руки сразу ложатся ей на бедра. Я смотрю, как она садится на меня верхом, ее бедра скользят по моим, волосы падают на лицо. Она смотрит вниз, ее тело раскраснелось и блестит от пота, грудь слегка покачивается, пока она устраивается. Ее рука обхватывает мой член, и, черт, вид того, как она ласкает меня, направляя обратно в себя, почти лишает меня рассудка.

Она медленно опускается, не сводя с меня глаз, ее рот приоткрывается, когда я снова растягиваю ее внутри.

— Господи... какая ты тугая, — рычу я, сжимая ее бедра.

Она начинает двигаться, тереться о мой член, бедра в этом гипнотическом ритме, от которого я сдерживаю ругательства. Ее руки на моей груди, и я смотрю, как она медленно скачет на мне, губы приоткрываются, когда удовольствие снова нарастает в ней.

Ее грудь подпрыгивает с каждым движением, каждым толчком бедер, и я не могу оторвать глаз, пожирая ее взглядом.

— Я люблю смотреть, как эта тугая киска работает на моем члене, — шиплю я, губы касаются ее. — Такая жадная до этого, детка. Не можешь насытиться, да?

Она стонет и скачет сильнее, клитор трется о мой таз с каждым движением.

— Клянусь, я мог бы кончить только от того, как ты выглядишь. Ты чертовски сексуальна в этой позе, Белс. Так сильно сжимаешь меня, черт…

Она наклоняется, прижимается лбом к моему лбу, наши губы соприкасаются, и она снова стонет мое имя, сжимаясь вокруг меня. Я хватаю ее за бедра, толкаясь вверх ей навстречу, и она издает сдавленный крик, все ее тело дрожит.

— Продолжай, детка, — тяжело дышу я, толкаясь все сильнее, мои бедра врезаются в ее, заставляя ее ахать. — Скачи на мне.

Она теряет контроль; громкий, отчаянный стон вырывается из нее, когда ее тело сводит судорогой — ее киска пульсирует вокруг меня, обливая меня влагой, пока она бурно кончает.

Я сжимаю ее крепче, продолжаю трахать ее сквозь этот оргазм, преследуя свою собственную разрядку. Я держусь недолго. Она слишком хороша, слишком тесная, и с громким стоном я мощно кончаю глубоко внутри нее.

Мы оба дрожим, ловим ртом воздух; она навалилась на меня, кожа к коже, влажная от пота, ее бедра все еще подрагивают от отголосков удовольствия. Она затихает на мне, прижавшись грудью к моей груди. Я обнимаю ее за спину, притягивая ближе, наши тела все еще слиты воедино.

— Чертовски хорошо, — шепчу я ей в волосы, касаясь губами уха и вдыхая ее запах. — Я так сильно тебя люблю, Изабелла.

Она выдыхает ответ мне в шею, ее губы едва шевелятся, просто призрак поцелуя на моей коже. Она слегка шевелится, наклоняя бедра, чтобы поменять угол; мой член, все еще твердый и внутри нее, дергается от послевкусия оргазма. Она издает крошечный звук, удовлетворенное тихое мурлыканье, и целует меня в ключицу.

— Не выходи, — шепчет она тише, немного застенчиво. — Я хочу спать, пока ты еще во мне.

Мой член дергается, все еще уютно устроившись в той глубине, где я только что кончил. И, черт возьми, от этого я снова немного твердею. Моя рука скользит вверх по ее спине, кончики пальцев очерчивают изгиб позвоночника, и я целую ее в щеку.

— Уверена? — бормочу я ей в кожу. Она кивает и прижимается еще теснее, ее ноги переплетаются с моими, наши тела сплавляются в одно целое.

— Так хорошо, — выдыхает она. — Так… правильно.

Она права. Так и есть. Я все еще внутри нее, окруженный ее теплом, мягкий и влажный, каждый пульс ее тела отдается во мне. Я чувствую, как наша смесь вытекает у основания, мокрая и теплая между ее бедер, но ей все равно, она не шевелится — просто снова вздыхает, довольная, растворившись во мне, будто у нас одно дыхание и одно сердцебиение на двоих.

Я закрываю глаза, обнимая ее, наши тела соединены. Мир сжимается до ее веса на моей груди, до ее тепла вокруг меня, пока наше дыхание синхронизируется, и мы начинаем засыпать.

— Я никогда так не спал, — шепчу я.

Она улыбается мне в шею, уже наполовину погруженная в сон:

— Привыкай.

Думаю, я определенно мог бы к этому привыкнуть.