Изабелла

— Я вообще не понимаю, зачем я до сих пор этим занимаюсь, — бормочет Аврора, нагягивая укороченную джинсовку. Несмотря на холод, она дрожит, но упрямо игнорирует погоду, оставаясь в короткой юбке и кроп-топе. — Клянусь, если профессор заставит меня анализировать еще хоть одну «авангардную» картину, которая на деле просто пустой холст, я заберу документы.

Я приподнимаю бровь, глядя на нее, пока мы идем в сторону вечеринки.

— Разве ты не должна ценить искусство во всех его проявлениях?

Аврора фыркает и драматично вскидывает руки.

— Только если это не откровенная херня! — Она продолжает идти, ее ботинки стучат по тротуару с каждым шагом. — Я трачу часы на свои работы. У меня сводит руки, волосы вечно в краске, а потом приходит какой-то тип с белым холстом, на котором одна красная точка в углу, и — бац! — он гений.

Я не могу сдержать фырканье.

— Ты шутишь.

Она качает головой.

— Он даже краску не использовал. Это был кетчуп.

— Кетчуп?

— Из его заказа в фастфуде, — она машет рукой. — Сказал, что это «символизирует общество потребления».

Я несколько раз моргаю, пытаясь это представить.

— И что сказал профессор?

Аврора стонет, запрокидывая голову.

— Что это «заставляет задуматься» и является «глубоким социальным комментарием».

Тут меня прорывает. Смех душит, и я не могу остановиться. Аврора легонько толкает меня, хотя сама едва сдерживает улыбку.

— Это не смешно, — бормочет она. — Тебе бы тоже было обидно, если бы ты пахала над картиной три дня, а получила ту же оценку, что и Король Кетчупа.

Я обнимаю ее за плечи, притягивая к себе.

— Прости. Если тебя это утешит, я считаю, что ты потрясающий художник.

Аврора издает долгий театральный вздох и наваливается на меня.

— Боже, зачем я вообще стараюсь? Единственное, что держит меня в узде — это мысль о том, что на этих выходных я еду в Уэстбрук.

Я замечаю, как тень улыбки играет на ее губах.

— Увидишь парня?

Она кивает.

— Кажется, прошла вечность, — шепчет она со вздохом. — Жаль, я не попала на его игру на прошлой неделе.

Мои пальцы сжимают ремешок сумки, и в груди разливается тихая гордость. Я все еще под впечатлением от той игры. Парни действительно прислушались к моим советам, отец не вмешивался, и впервые я не была просто «дочкой тренера» на скамейке. Я была той, кто строил схемы. Меняла стратегию. Видела, как они воплощают в жизнь то, что я нарисовала.

И это сработало. Мы победили.

— Ладно, хватит обо мне, — она машет рукой. — Давай о тебе и Райане.

— О боже, — стону я, готовясь к допросу.

— Все еще спишь с ним?

Я выдыхаю:

— Да.

Она скептически прищуривается:

— И?

Я пожимаю плечами.

— Нам просто весело.

Аврора сужает глаза:

— Правда?

— Мгм.

Она издает долгое, многозначительное «хм-м-м». Ух, ненавижу, когда она так делает. Она всегда слишком хорошо меня читала, еще до того, как я успевала соврать.

Она бросает на меня косой взгляд, выгнув бровь:

— То есть, если он, ну, не знаю, переспит с кем-то сегодня… тебя это не заденет?

Моя голова дергается в ее сторону прежде, чем я успеваю себя проконтролировать.

— О господи! — она замирает как вкопанная, и ее лицо расплывается в широкой улыбке. — Ты влюбилась!

— Заткнись.

— Ты даже не попыталась отрицать!

— Это был глупый вопрос.

— Иззи. — Она хватает меня за руку и останавливает. — Просто будь честной. Он тебе нравится?

Я могла бы соврать. Сказать «нет» и пойти дальше. Продолжать притворяться, что у меня нет к нему чувств. Что Райан, просто способ отвлечься.

Но я тяжело вздыхаю, понимая, что врать ей бесполезно.

— Возможно.

Глаза Авроры округляются от недоверия.

— Охренеть.

Я закатываю глаза.

— Это не имеет значения. Он не по отношениям.

Она приподнимает бровь:

— А ты не по интрижкам.

— Вот именно. — Мой голос звучит резче, чем хотелось бы. — Я думала, что справлюсь, но…

Горло сдавливает. Я не заканчиваю фразу.

Она толкает меня плечом.

— Тогда признай это. Если ты не можешь просто заниматься сексом, тебе нужно сказать ему об этом, пока тебе не стало совсем больно.

Я резко выдыхаю.

Да. Ненавижу то, что она права.

После того как Остин нас застукал, Райан пробрался в мою комнату той ночью, и мы говорили. Обо всем.

О его семье, о моей, об учебе, о будущем. Мы уснули только в пять утра. Это не было похоже на «просто секс», это было похоже на настоящую связь. И на секунду я убедила себя, что, возможно, он чувствует то же самое. Что он передумал насчет отношений и готов попробовать… со мной.

Но когда я проснулась, его не было в кровати. Он ускользнул в свою комнату еще до того, как я открыла глаза.

Он с самого начала сказал мне, что это такое — просто развлечение. И я сама себя обманываю, думая иначе.

Мы сворачиваем за угол, и наконец показывается бар. На улице уже очередь, люди толпятся на тротуаре, их дыхание превращается в пар на холоде.

Аврора смотрит на меня:

— Ты решила, что будешь делать?

Я медленно выдыхаю:

— Не знаю.

— Что ж, лучше поторапливайся с решением, — отвечает она, ослепительно улыбаясь вышибале. Тот мельком глядит на наши поддельные ID и пропускает внутрь.

Внутри нас обдает жаром. Запах пота, дешевой выпивки и одеколона.

Я сканирую толпу и замираю, когда вижу его.

Райан стоит у бильярдного стола с бокалом в руке, и на его лице эта дурацкая, расслабленная ухмылка. Его окружила стайка девчонок, которые ловят каждое его слово. Одна положила руку ему на плечо. Другая наклонилась слишком близко. Все они выглядят идеально. И самое худшее?

Ему, кажется, вполне комфортно.

В желудке все скручивается.

И я ненавижу себя за это чувство.

Это глупо. Я знала, что это несерьезно.

Повторяла себе сотню раз. Просто веселье. Без обязательств. Но все равно…

Боль в груди нарастает. Я чувствую на себе взгляд Авроры, но не могу оторвать глаз от него.

Мысль о том, что он может быть с кем-то другим? Раньше это было гипотетически. Вопрос. Тест.

Но сейчас это реально. Это происходит прямо передо мной.

У меня нет права злиться. Никакого. Но это не останавливает едкое, горькое чувство, подступающее к горлу.

Аврора прослеживает за моим взглядом и присвистывает:

— М-да.

Я не отвечаю. Не нужно.

— Ты как? — ее голос смягчается.

Я киваю, хотя ответ — однозначное «нет». Ни капли не в порядке.

Она изучает меня, пытаясь понять, вру ли я. Вру.

— Хочешь уйти? — спрашивает она, кладя руку мне на плечо.

Да. Я хочу уйти. Хочу притвориться, что ничего не видела, что мне плевать, что я не пытаюсь сейчас изо всех сил не запустить в него бильярдным кием через весь зал.

Но вместо этого я качаю головой:

— Нет. Давай выпьем.

Она не настаивает. Просто идет вперед, проталкиваясь сквозь толпу. Я следую за ней, глядя куда угодно, только не на него.

Мы пробираемся к стойке, Аврора заказывает выпивку. Я обхватываю пальцами стакан и делаю долгий глоток. Жжение помогает. Вроде бы.

Я краем глаза — хотя все тело велит этого не делать — бросаю взгляд в его сторону. И в ту же секунду вижу, что Райан смотрит на меня.

Его ухмылка становится чуть шире, и мое сердце, как идиот, делает кувырок.

Мне стоит отвернуться. Притвориться, что я не видела, как по нему сохнут пять девчонок. Притвориться, что мне все равно.

Но я не отворачиваюсь. Я продолжаю на него смотреть.

Он что-то говорит девушке перед ним. Она отвечает, улыбаясь, но его внимание уже не на ней. Оно на мне.

Сердце уходит в разнос, когда он идет ко мне, расталкивая людей, и останавливается передо мной.

Он изучает мое лицо, и его уверенность чуть гаснет, когда я молчу.

— Ты притихла.

Я пожимаю плечом.

— Особо нечего сказать.

Ложь. У меня слишком много слов. Все они застряли в горле.

Райан не отвечает сразу. Он просто наблюдает за мной, слегка склонив голову.

Я собираюсь развернуться и уйти, но прежде, чем я успеваю, его пальцы переплетаются с моими.

— Райан…

— Пойдем со мной. — Его рука слегка сжимается, но он не тянет, просто ждет, давая мне выбор.

Я медлю, сердце колотится в груди каждую секунду, пока он смотрит на меня. Мне стоит сказать «нет». Но мои ноги уже идут за ним.

Он ведет меня сквозь толпу. Музыка затихает, когда мы уходим вглубь помещения, где неоновые огни над головой окрашивают его в синий, красный и золотой.

Затем он затягивает меня в туалет и закрывает за нами дверь.

Тишина. Слишком тихо. Слышны только глухие басы, пробивающиеся сквозь стены, и звон в ушах.

Райан отпускает мою руку и прислоняется спиной к раковине.

Я скрещиваю руки на груди. Я стараюсь не смотреть на то, как закатаны его рукава, открывая вид на его предплечья, которые должны быть запрещены законом. Я не смотрю на то, как джинсы сидят на его бедрах.

Я не смотрю.

Хотя на самом деле — смотрю.

И когда наши взгляды встречаются, я понимаю: он это заметил.

— Что случилось? — спрашивает он, не сводя с меня глаз.

— Ничего, — отвечаю я, отводя взгляд. Потому что, если я продолжу смотреть на него — на эти дурацкие глаза и еще более дурацкую линию челюсти — я забуду, что злюсь.

Я должна уходить, а не позволять ему запирать меня в полумраке, будто я принадлежу ему. Будто мы — это «мы».

Райан медленно выдыхает и запускает руку в волосы.

— Да ладно тебе, Белс. Скажи мне, почему ты на меня не смотришь.

— Я так больше не могу, — выпаливаю я.

Его брови ползут вверх, на лице отражается замешательство.

— Что?

В груди все сжимается, слова кажутся тяжелыми, но я заставляю себя их произнести.

— Я… я хочу это прекратить.

Наступает тишина. Кажется, комната сужается, а воздух становится гуще с каждой секундой. Он не отвечает сразу, просто смотрит на меня, пытаясь понять, серьезно ли я.

Его челюсть сжимается, на щеке играет желвак. Мое сердце колотится, но не от страха. А от того, что я знаю, что будет дальше. Я слишком долго обманывала себя, убеждая, что это может перерасти во что-то большее.

— Ты был прав, — говорю я тише. Я сглатываю, пытаясь сохранить самообладание. — Я не могу просто трахаться. Думала, что смогу, но…

Слова обрываются, я не могу закончить. Мне не стоило позволять всему этому зайти так далеко.

Лицо Райана каменеет, озорной блеск в глазах исчезает, и он начинает мерить шагами комнату. Его шаги — единственный звук в тишине, каждый из них отдается эхом в моей голове.

Я наблюдаю за ним, кусая губу. В животе все скручивается, но я не могу забрать слова назад.

— Не можешь просто трахаться? — спрашивает он, качая головой. — Этого ты хотела.

— Знаю, — киваю я, резко выдыхая. — Я думала, что справлюсь, — бормочу я. — Но я ошиблась. Я… — Я сглатываю, в горле пересохло. — Я старалась не влюбляться. Правда. — Я чувствую ком в горле. — Но я влюбилась. И больше не могу притворяться, что это не так.

Райан замирает на месте, глядя на меня. Напряжение в комнате такое, что трудно дышать. Мне кажется, воздух стал свинцовым, и я уже жалею, что не промолчала. Но слово сказано.

Его взгляд скользит по моему лицу, будто он ищет что-то. Что именно — я не знаю, но, кажется, он этого не находит.

— Ты хочешь со мной встречаться.

Я сглатываю, качая головой.

— Я этого не говорила.

Райан хмурится и снова ерошит волосы.

— Ты прекращаешь все, потому что не хочешь просто секса. Что еще это может значить?

— Это значит, что я не хочу чувствовать себя так, как когда вижу тебя с другими девчонками. Будто я просто одна из многих.

— Одна из многих, — повторяет он с горькой усмешкой, голос становится холодным. — Ты серьезно в это веришь?

Я встречаю его взгляд, сердце бьется о ребра.

— Да брось, Райан. Ты мне не парень. Ты не обязан мне ничего объяснять, но не лги мне. Тебя там буквально облепили.

В его глазах что-то вспыхивает, он делает шаг ко мне, напрягаясь всем телом.

— Да я имен их, блять, не знаю! — отрезает он, перебивая меня. — Хочешь знать, о ком единственном я думал весь вечер? О тебе. Ты — единственная, о ком я думаю каждую чертову ночь с тех пор, как ты облила меня на вечеринке первокурсников.

У меня перехватывает дыхание. Я не знаю, что меня больше оглушило, его слова или интенсивность его взгляда. Я не могу отвести глаз. И не хочу.

— В моей голове только ты, Изабелла, — его голос смягчается, он тянется рукой и убирает кудряшку мне за ухо. — Мне снятся твои кудри, твой сладкий парфюм, форма твоих губ. То, как ты стоишь у бортика со своим планшетом.

Я хочу отступить, создать дистанцию, но тело меня предает. Я стою как вкопанная, и каждое его слово окутывает меня, как шепот, от которого не убежать.

— Райан, — шепчу я, но он не останавливается.

Он делает еще шаг, и кажется, что он везде, его тепло окутывает меня, его присутствие подавляет.

— Скажи мне, что ты этого не хочешь. Скажи, что я тебе не нужен, и я уйду.

Я кусаю губу. Каждая клеточка моего тела велит мне бороться, но я не могу лгать. Я не хочу, чтобы он уходил, но я и не хочу продолжать влюбляться в парня, который никогда не будет моим.

— Черт подери, Белс, — бормочет он с раздраженным стоном и делает последний шаг, сокращая расстояние до нуля. — Хочешь, чтобы я был твоим парнем? Хорошо. Я буду твоим парнем.

Я моргаю, застигнутая врасплох.

— Что? Я… это не так…

Он хватает меня за бедра и притягивает к себе так близко, что мы стоим вплотную. Его грудь прижата к моей, я чувствую, как его сердце колотится так же бешено, как мое.

— Я тебя не потеряю, — говорит он, глядя мне прямо в глаза. — А это значит, что я твой гребаный парень.

Я качаю головой, пытаясь разогнать туман в мыслях.

— Ты не можешь просто… Это не так просто, как…

— Именно так просто, — перебивает он, обхватывая мое лицо ладонями и заставляя смотреть на него. — Я этого хочу, Изабелла. Я хочу быть с тобой.

Сердце замирает.

— Райан, — шепчу я. — Ты же говорил, что не заводишь отношений.

— Не заводил, — поправляет он, и его взгляд теплеет, будто он позволяет мне увидеть ту сторону себя, которую обычно прячет. Он медленно выдыхает, и на его губах появляется ухмылка. — Но ты тоже говорила, что не встречаешься с хоккеистами. Кажется, мы оба делаем исключения.

Я смотрю на него, пытаясь переварить все сказанное. Слова не идут. Мой мозг в шоке, а сердце уже окончательно сдалось, готова я это признать или нет.

Большой палец Райана гладит мою щеку, от его прикосновения по спине бегут мурашки.

— Я хочу этого, — шепчет он. — Хочу быть с тобой.

Я хмурюсь, хотя сердце кричит мне «да» и велит прыгнуть к нему в объятия.

— Ты правда думаешь, что можешь просто прийти и заявить на меня права?

Райан наклоняется ближе, его ухмылка растет, он прижимается губами к моему уху.

— Я не думаю, Изабелла. Я знаю.

Я закатываю глаза, борясь с улыбкой.

— Ты невозможен.

Райан смеется, гулким, теплым смехом, от которого в груди все сжимается.

— И ты моя, — говорит он и накрывает мои губы поцелуем прежде, чем я успеваю вставить хоть слово.

Одним резким движением он подхватывает меня на руки, и мои ноги обвивают его талию. Его рука сползает вниз, по-хозяйски сжимая мою задницу.

Он отстраняется, и на его лице сияет порочная улыбка.

— Это будет очень весело. Готовься, детка, потому что я буду чертовски хорошим парнем.

Боже, помоги мне… кажется, я ему верю.