Изабелла

Я толкаю дверь в кабинет тренера, и меня тут же обдает знакомым запахом застоявшегося кофе.

Отец сидит за столом, пролистывая какие-то бумаги. Он поднимает взгляд, когда я вхожу, и на его лице расплывается широкая улыбка.

— Ну надо же, пришла моя любимая дочь, — поддразнивает он.

Я закатываю глаза, проходя внутрь и закрывая за собой дверь.

— Я твоя единственная дочь.

Он отмахивается.

— Невелика разница. Снова принесла мне обед или просто заглянула проверить, жив ли я еще?

Я смеюсь, бросая коричневый бумажный пакет ему на стол.

— Тебе повезло, что принесла. Если бы все было по воле мамы, ты бы каждый день ел овощи на пару и киноа.

Отец громко стонет, выхватывая сэндвич, который я ему купила.

— Люблю твою маму, но мне нужно чертово мясо. — Он откусывает огромный кусок, пережевывая его с видом абсолютного блаженства.

Я сажусь напротив, и он доедает свой сэндвич, буквально заглатывая его.

— Как учеба? — спрашивает он перед очередным укусом. — Со всем справляешься?

Я пожимаю плечами, откидываясь на спинку стула.

— Да, нормально. Скучно. Сам знаешь, как это бывает. — Я корчу гримасу, потому что знаю: он понимает меня с полуслова.

— Тебе нравится работать со мной на катке? — спрашивает он, приподнимая бровь.

Я улыбаюсь, губы сами собой расплываются в улыбке.

— Ты же знаешь, я в восторге.

Лицо отца немного смягчается, глаза теплеют.

— Рад это слышать, — говорит он, а затем откидывается на спинку стула, внимательно изучая меня. — Я был уверен, что кто-нибудь из парней попытается к тебе подкатить, но, похоже, у них хватает мозгов не дурить, а?

Мой пульс учащается, но я натягиваю улыбку.

— Они знают, что с дочерью тренера лучше не связываться.

Отец хохочет.

— Вот и хорошо. У меня и так забот полон рот, только этого не хватало. — Он снова кусает сэндвич и затем бросает на меня взгляд. — Но если кто-то хоть подумает … — Он приподнимает бровь.

Я фыркаю.

— И что, ты посадишь на скамейку всю команду?

Он ухмыляется.

— Не искушай меня.

Я продолжаю улыбаться, но внутри у меня все переворачивается. Потому что кто-то уже не просто подумал. Касался. Целовал. И определенно делал гораздо больше.

Я заталкиваю мысль поглубже, закапывая под сотней слоев отрицания. Потому что, если он узнает о Райане? Игре конец. Даже не знаю, для кого — для меня, для Райана, для нас обоих, для команды?

— Ты же знаешь, я должен защищать свою маленькую девочку, — говорит отец, все еще улыбаясь.

Прежде чем я успеваю ответить, раздается стук. Я поворачиваю голову и вижу в дверях Нейтана, за которым следует Райан. Мое сердце пропускает удар, когда я встречаюсь взглядом с Райаном. Одной этой знакомой ухмылки на его лице достаточно, чтобы в животе все завязалось узлом.

Я заставляю себя отвернуться, прикусив нижнюю губу. Прошло уже несколько дней после той суматошной ночи, когда я уходила от него тайком, и, боже, я только сейчас поняла, как сильно по нему скучала. Каждый раз, когда я думаю об этом, я чувствую странное тянущее чувство в груди — тоску, на которую я не подписывалась. У нас не было возможности увидеться с того раза, и это сводит меня с ума.

— Эй, пап, ключи от машины у тебя? Я вчера оставил худи на заднем сиденье, а на катке дубак, — говорит Нейтан.

Отец вздыхает, уже копаясь в кармане.

— Ты теряешь вещи еще чаще, чем я. — Он кидает ключи, качая головой. — Но сначала я хочу узнать ваше мнение по одному вопросу.

Нейтан ловит ключи.

— Ладно, выкладывай.

Отец откидывается в кресле, переводя взгляд с одного на другого.

— Что вы скажете, если я дам Изабелле чуть больше ответственности и позволю ей поработать над схемой розыгрышей для следующей игры против «Уэстбрука»?

Я моргаю, застигнутая врасплох.

— Подожди, ты хочешь, чтобы я... что? Серьезно?

Он слегка пожимает плечами.

— На тренировках ты показываешь более чем достойные результаты. Думаю, ты готова.

Волна восторга захлестывает меня, но ее тут же сменяет приступ нервозности, от которого сжимается желудок.

— Я... ну, я не знаю. Это большая ответственность.

Нейтан фыркает, закатывая глаза.

— Ты слишком много думаешь. Папа прав, Изз. Ты справишься на отлично.

Райан кивает, его губы трогает улыбка.

— Я знаю, ты всех порвешь, — добавляет он.

Я перевожу взгляд с одного на другого. Их уверенность во мне почти ошеломляет. Приятно это слышать, но...

Я кусаю губу, нервы не дают покоя. Я не уверена, что готова так же сильно, как они думают. Часть меня хочет принять вызов. Другая часть до смерти боится облажаться и разочаровать их.

— А если я все испорчу? — спрашиваю я, чувствуя, как закрадывается сомнение.

Отец пожимает плечами.

— Эй, это часть игры. Но у меня предчувствие, что нет. А если что-то пойдет не так — это не только твоя вина. Мы работаем вместе и пробуем снова.

Я даю его словам осесть, но живот все равно крутит.

— Ну, что скажешь? — снова спрашивает отец, приподнимая брови. — Хочешь, чтобы мы тобой гордились?

Я глубоко вдыхаю, стараясь унять дрожь. Может, я и правда справлюсь. Думаю, смогу. Это отличный шанс доказать всем, что они ошибались — особенно тем, кто до сих пор считает, что женщинам не место в спорте.

— Я в деле, — говорю я, выдыхая.

Отец расплывается в гордой улыбке.

— Ты отлично справишься, принцесса. — Он отталкивается от стола и встает. — Пошли, мне все равно нужно забрать планшет.

Он и Нейтан выходят, дверь за ними со щелчком закрывается, оставляя нас с Райаном наедине. Тишина затягивается, и несколько секунд никто из нас не шевелится.

Не знаю, кто делает первый шаг — может, я, подходя ближе, а может, он, протягивая руки ко мне, — но не успеваю я опомниться, как наши губы встречаются.

Это быстрый поцелуй, немного небрежный и именно то, что нам обоим было нужно. Когда мы наконец отстраняемся, Райан прижимается своим лбом к моему, его дыхание прерывистое и частое. Его глаза полуприкрыты, и от этого вида в животе порхают бабочки.

— Блять, как же я скучал, — шепчет он, и я не могу сдержать улыбку.

— Нас из-за тебя поймают, — поддразниваю я, хотя, честно говоря, я совсем не против.

Райан пожимает плечами, в уголках его рта играет ухмылка.

— Кажется, мне уже плевать.

Я тихо смеюсь, обвивая руками его шею и притягивая ближе.

— Ты так говоришь сейчас, но не будешь, когда мой папа надерет тебе задницу.

Райан стонет, его руки скользят вниз на мои бедра, прижимая меня вплотную.

— Быть с тобой чертовски опасно. — Его голос становится низким, темным. — И так чертовски возбуждающе.

Я даже не пытаюсь бороться с этим чувством. Его губы снова находят мои, и я теряюсь в нем. Мои пальцы запутываются в его волосах, заставляя его прижаться еще ближе, давая понять, что я никуда не уйду.

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, мое сердце все еще бешено колотится. Но в глубине души все еще сидит то навязчивое сомнение.

— Ты правда думаешь, что я справлюсь? — Мой голос звучит чуть более неуверенно, чем хотелось бы. — С игрой против «Уэстбрука»?

Райан смотрит мне в глаза, и его выражение лица смягчается.

— Я бы не сказал этого, если бы не верил в тебя, Белс. — Он крепче сжимает мои бедра. — Я видел тебя на тренировках. Остин стал играть намного лучше, чем раньше. И я тоже. И все это благодаря тебе.

Я чувствую легкий укол гордости, но это не заглушает голос в моей голове. Тот, который твердит, что все это может выйти мне боком.

— Вы единственные, кто так считает, — бормочу я, тяжело выдыхая.

Выражение лица Райана меняется. Его челюсть сжимается, брови сходятся на переносице.

— Тебе кто-то что-то сказал? Назови имена. Я разберусь.

Я фыркаю и качаю головой.

— В этом нет необходимости. Я сама с ними справлюсь. Мне не нужно, чтобы мой «друг по сексу» решал мои проблемы.

Райан приподнимает бровь, и на его губах появляется ухмылка.

— Так вот я кто для тебя?

Я хмыкаю, наклоняясь так близко, что наши губы разделяют считанные дюймы.

— Предпочитаешь вариант «секс по вызову»?

— Называй меня как хочешь, — шепчет он, его рука скользит к моей талии, притягивая еще на миллиметр ближе. — Называй меня другом по сексу. Называй сексом по вызову. Звони мне посреди ночи. Называй меня своим...

Его рот впивается в мой прежде, чем он успевает договорить, слово тонет в поцелуе. С моих губ срывается стон, и он жадно его ловит, рыча, когда его язык проходится по моим губам. Я приоткрываю рот, пальцы впиваются в его плечи.

Поцелуй крадет дыхание из легких. Он заставляет пульс колотиться, кровь гореть, мои…

Шаги.

Мы замираем.

Шаги все ближе. Громче. Слишком громко.

Черт.

Я отшатываюсь, едва не спотыкаясь, а Райан резко отстраняется, уже наполовину засунув руки в карманы; его лицо раскраснелось. Мой пульс — дикий, беспорядочный хаос. Жар его губ все еще ощущается на моих, когда...

Дверь распахивается.

Входит отец. Нейтан следует за ним. Оба замирают, переводя взгляд с одного на другого.

— Ты еще здесь? — спрашивает отец у Райана.

Райан замирает на долю секунды. Он откашливается.

— Э-э, ну, она хотела обсудить кое-какие моменты перед моим уходом. По поводу тренировок. Для игры на следующей неделе.

Отец коротко кивает Райану, принимая оправдание без тени сомнения.

— Хорошо, сейчас мы это и обсудим, — говорит он, проходя в кабинет и усаживаясь в кресло. — Нам много чего нужно успеть до игры на следующей неделе.

— Пошли, мужик, — говорит Нейтан, стоя у двери. — Остин, небось, уже оккупировал все душевые.

Райан кивает и бросает на меня последний взгляд, прежде чем выйти за Нейтаном. Дверь за ними закрывается, и я остаюсь стоять, сердце все еще колотится от того, как близко мы были к провалу.

Мы не можем продолжать в том же духе: тайком встречаться, вечно уворачиваться от разоблачения, притворяться, что на этих отношениях не написано крупными буквами «КАТАСТРОФА».

Но когда он так на меня смотрит... когда он целует меня так, будто я — единственное, чего он хочет в этом мире?

Остановиться кажется невозможным.

Просто немыслимым.