Райан

Изабелла вскрикивает, когда я хватаю ее за запястье и тащу через переполненный коридор. Музыка гремит вокруг нас, люди смеются, кричат, но все это превращается в размытый фон, заглушаемый гулом в моей груди. Все, на чем я могу сосредоточиться, это она. То, как платье облегает ее тело, дразня меня при каждом шаге, то, как ее темные кудри рассыпаются по плечам — они словно созданы для того, чтобы я наматывал их на пальцы.

Блять, она выглядит идеально.

Великолепная, с тонкой талией и бедрами, из-за которых невозможно соображать здраво. Мои пальцы сильнее сжимаются на ее запястье, пока я пробираюсь вперед.

Мы доходим до ванной, я толкаю дверь ногой и втаскиваю ее внутрь. Ее грудь тяжело вздымается, она переводит взгляд на меня — неуверенный, возбужденный, нервный.

— Райан? — выдыхает она.

Я провожу рукой по волосам, тяжело выдыхая. Пульс — в щепки. Руки дрожат. Я запираю дверь, потому что мне это нужно, потому что, если я этого не сделаю, я начну сомневаться, а в этом сомневаться нельзя.

— Я пытался держаться от тебя подальше, — мой голос звучит хрипло, низко. Я тяжело сглатываю. — Я, блять, пытался, Изабелла. Но не могу. Больше не могу.

Ее губы слегка приоткрываются, и я вижу, как у нее перехватывает дыхание. Я знаю, какая она на вкус, и каждая клеточка моего тела жаждет поцеловать ее, снова почувствовать ее губы на моих.

— Я думала, ты сказал, что это на один раз, — шепчет она.

Я коротко смеюсь.

— Да, ну. Это была чертовски тупая идея.

Мой взгляд скользит вниз по ее телу, и самообладание начинает ускользать. Это платье — черт, это платье. Слишком короткое, слишком обтягивающее, оно задирается на бедрах, и это меня убивает.

— Одного раза мало, — цежу я, потянувшись к ней, потому что не могу провести больше ни секунды, не касаясь ее. — Даже близко нет.

Прежде чем она успевает ответить, я подхватываю ее за бедра и усаживаю на раковину. Ее ноги инстинктивно раздвигаются, и я встаю между ними, прижимаясь всем телом к ней.

Наше дыхание смешивается, ее зрачки расширяются, губы приоткрываются, и прежде, чем я успеваю осознать, мой рот накрывает ее.

О боже, как же я скучал поэтому. Скучал по ней. Господи, целовать эту девушку — это не похоже ни на что, что я испытывал раньше. На вкус она как водка, и я хочу в ней утонуть. Мои руки везде. На талии, на заднице, на бедрах.

Она стонет мне в рот, когда мои пальцы скользят под платье и забираются под хлопковые трусики.

— Блять. Ты уже совсем мокрая, — бормочу я ей в губы. — Это все для меня?

Она вздрагивает, впиваясь ногтями в мои плечи.

— Да.

— Да? — Мои губы касаются ее челюсти, спускаясь к чувствительному месту на шее. — Скажи мне, как сильно ты этого хочешь.

Стон срывается с ее губ.

— Заткнись и трахни меня.

Я усмехаюсь, снова впиваясь в ее рот, мои руки блуждают по ее телу. Но тут я моргаю. Оглядываюсь на ванную в доме какого-то незнакомца. И на нее — великолепную, раскрасневшуюся и отчаянную, смотрящую на меня так, будто я единственный человек во всей вселенной.

Я замираю, дыхание перехватывает.

— Блять. Нет. Не здесь.

Она моргает, хмурясь.

— Что?

— Ты заслуживаешь лучшего, — бормочу я, проводя рукой по волосам. — А не туалет на какой-то вечеринке...

Ее ладонь накрывает мой рот, обрывая меня.

— Мне плевать, где, — говорит она, качая головой. Ее шоколадно-коричневые глаза впиваются в мои. — Ты мне нужен.

У меня в мозгу происходит короткое замыкание.

— Пожалуйста, — выдыхает она. — Пожалуйста, Райан. Ты мне так нужен.

Ее слова добивают меня — эта отчаянная мольба, полная нужды. Все, я пропал.

Я опускаюсь на колени, задираю ее платье до бедер и стягиваю синие хлопковые трусики. Смотрю на нее, и по моему лицу расплывается медленная ухмылка.

— Думаю, я передумал. Синий — мой любимый цвет, в конце концов.

Я не даю ей шанса ответить — наклоняюсь вперед и слизываю влагу с ее щелки, стону от того, какая она мокрая. Она вскрикивает, вцепившись рукой в мои волосы, ее спина выгибается.

— Такая вкусная, блять, — стону я, посасывая ее сладкий клитор и вводя палец внутрь, глубоко изгибая его.

— О боже. — Ее трясет, бедра дрожат вокруг моей головы, затем она сжимает мои волосы в кулак и тянет меня вверх. — Потом, — задыхается она. — Трахни меня сейчас.

Я даже не отвечаю. Мой член так натянулся в джинсах, что пульсирует от нужды, и я не могу продержаться больше ни секунды, не оказавшись внутри нее. Пальцы возятся с ширинкой, я приспускаю джинсы ровно настолько, чтобы освободить член — твердый и уже подтекающий. Я хватаю ее за бедра, подтягивая к краю раковины. Она смотрит на меня, закусив губу.

Я пристраиваюсь у самого входа, едва касаясь ее кончиком.

— Ты этого хочешь? — подначиваю я, проводя членом по ней, дразня, заставляя ее ерзать.

Ее дыхание сбивается, тело выгибается навстречу.

— Перестань издеваться.

Я ухмыляюсь ей в шею.

— А где тогда веселье?

Она стонет, и я усмехаюсь, заканчивая дразнить ее. Лезу в карман и быстро достаю презерватив. Слава богу, что Остин всегда таскает эту хрень с собой.

Натягиваю его, следя, чтобы сидел плотно, и больше не теряю ни секунды.

Пристраиваюсь и вхожу одним глубоким толчком, поглощая ее крик, когда она сжимается вокруг меня. О, блять. Она такая мягкая. Идеальная. Горячая, узкая и такая мокрая, что я чуть не теряю сознание.

— Блять, — стону я, сильнее сжимая руки на ее бедрах. — Посмотри на себя, так отчаянно меня хочешь. Ты ведь с ума по мне сходишь, да, детка?

Ее тело движется в такт моему, подстраиваясь под темп; она дышит прерывистыми, отчаянными стонами. Она цепляется за меня, царапая ногтями спину, обхватывает ногами мою талию.

— Сильнее, — шепчет она.

Я мрачно усмехаюсь, резко толкаясь бедрами вперед.

— Думаешь, справишься?

Она лихорадочно кивает, глотая воздух резкими, неровными вздохами.

— Да. Трахни меня сильнее, Райан. Пожалуйста.

Я роняю голову ей на плечо, мои губы касаются ее кожи, пока я толкаюсь сильнее, глубже, до тех пор, пока она не начинает задыхаться, выгибаясь под моими ударами.

— Я сделаю так, что ты будешь чувствовать меня еще несколько дней, детка. Каждая клеточка твоего тела будет помнить это.

Ее ногти впиваются в мою кожу, она стонет, запрокинув голову. Я стону в ответ, глядя на ее приоткрытые губы и как трепещут ее глаза.

— Тебе же это нравится, да? — бормочу я. — Знать, что кто-то может войти? Знать, что мы не должны этого делать?

Дыхание у нее перехватывает, она кивает с раскрасневшимися щеками и потемневшими от похоти глазами.

— Да.

Что-то сжимается в моей груди, я обхватываю ее челюсть, поворачивая лицо к себе — мне нужно, чтобы она видела меня.

— Никто больше не увидит тебя такой. — Мой большой палец проводит по ее приоткрытым губам. — Никто больше не слышит от тебя таких звуков.

Она не отвечает. Не может. Дыхание сбивается, стон вырывается на волю, и я не даю ей возможность думать. Я целую ее глубоко, заявляя права на ее губы. Она прижимается ко мне, притягивая ближе, подстраиваясь под мой ритм.

Я спускаюсь ниже, осыпая мягкими поцелуями ее челюсть, ключицу, вдыхая запах ее сладких духов, смешанный с легким ароматом пота. Стон вырывается из моего горла, и я впиваюсь в кожу зубами, вызывая у нее резкий вдох, а затем — стон, когда я присасываюсь к этому месту. Сильно.

Ее тело дергается под моими толчками, бедра сжимают мою талию.

— Боже, я хочу пометить тебя. — Я смещаюсь чуть ниже, зубы находят другой участок кожи, прямо под ключицей. Я провожу там языком, прежде чем присосаться. — Здесь.

Она всхлипывает, и я чувствую, как этот звук вибрирует в ее груди и отдается в моем рту.

— И здесь. — Я веду языком по линии плеча, чувствуя вкус соли, секса и ее самой. — Я хочу, чтобы каждый дюйм твоего тела был помечен мной.

Ее тело сжимается вокруг меня — это гребаный рай. И как раз в тот момент, когда я со стоном запрокидываю голову, раздается стук в дверь.

Изабелла напрягается, ее глаза расширяются, но я не останавливаюсь. Не сейчас. Не когда мы так близки. Я остаюсь глубоко внутри нее, пульс бешено колотится.

— Проваливай на хрен отсюда! — ору я тому, кто за дверью, толкаясь еще глубже.

Она ахает, голова откидывается назад, стон срывается с губ.

— Райан?

Блять.

От голоса Коула у меня внутри все сжимается. Глаза Изабеллы распахиваются, дыхание замирает.

Я застываю, челюсть сжата, но она — нет. О нет, эта маленькая зараза сжимает мышцы вокруг меня. Все мое тело дергается в ответ, приглушенный стон вырывается прежде, чем я успеваю его сдержать. Иисусе.

Она закусывает губу с совершенно самодовольным видом, и я бросаю на нее предупреждающий взгляд.

— За... занято, — выдавливаю я, голос дрожит от удовольствия, ползущего по позвоночнику. Мои руки сильнее сжимают ее бедра, пока я продолжаю медленно двигаться в ней, не в силах остановиться — так чертовски хорошо она ощущается.

Изабелла снова сжимается вокруг меня. Я вскидываю голову, впиваясь в нее потемневшим взглядом.

— Проблемы? — спрашивает она с дразнящей ухмылкой.

Я рычу под нос.

— Да, у меня, блять, проблемы. — Я вхожу в нее резче, прижимаясь своими бедрами в ее, заставляя хныкать.

Она ахает.

— О боже. Райан...

Я обрываю ее очередным толчком.

— Что, уже не такая дерзкая, а? — Господи. Я не могу остановиться. — Твоя киска такая приятная, блять, — шепчу я, толкаясь в нее. — Такая узкая, так чертовски идеально обхватывает меня.

Слышу, как Коул хмыкает за дверью.

— Да, я понял. Передавай Бренде привет.

Ухмылка Изабеллы мгновенно исчезает. Брови хмурятся, на лице мелькает подозрение.

— Бренде? — повторяет она.

Да твою же мать.

— Не обращай внимания. Он просто придурок. — Мои пальцы впиваются в ее бедра, следя, чтобы она чувствовала каждый дюйм моего члена, все еще похороненного в ней. — Перестань думать о Коуле и поцелуй меня.

Я касаюсь губами ее губ, проглатывая любые сомнения. Мой большой палец находит ее клитор, потирая его медленными, дразнящими кругами. Ее дыхание сбивается мне в рот, тело дергается. Я чувствую, как она подходит к краю, как она вцепляется в меня, притягивая глубже.

— Блять, — стону я ей в губы. — Ты так сильно меня сжимаешь. Чувствуешь, как глубоко я в тебе?

Она стонет, вцепляясь руками в мои плечи, двигаясь вместе со мной — отчаянно, неистово.

— Вот так, детка, — хриплю я, проводя зубами по ее челюсти, мои бедра врезаются в ее. — Давай. Бери то, что тебе нужно.

Ее дыхание становится коротким, отчаянным, бедра дрожат вокруг моей талии. Я чувствую, как она близка. Как сильно хочет сорваться. И, блять, мне это нужно не меньше.

Я продолжаю ласкать ее клитор большим пальцем, глядя, как она ерзает, и меняю угол толчка, попадая точно в ту точку, от которой все ее тело напрягается.

Ее руки забираются мне под футболку, она вращает бедрами, ища то самое трение, которое ей нужно.

Я вхожу в нее еще жестче, постанывая от того, какая она идеальная.

— Не хочу выходить, детка, — бормочу я в ее губы, сжимая в кулаке ее кудри. — Хочу остаться внутри навсегда, чувствовать, как ты меня сжимаешь.

Дыхание у нее прерывается, она толкается мне навстречу. Я чувствую, как растет напряжение, как ее тело бьет дрожь.

— Ты близко? — спрашиваю я, входя в нее, толкаясь глубже, сильнее, глядя, как ее лицо искажается от наслаждения, пока она ловит ртом воздух.

Она всхлипывает, едва способная кивнуть.

Я рычу, мои бедра прижимаются в ее бедра, пока палец доводит ее набухший клитор.

— Тогда кончай для меня, детка, — шепчу я, глядя, как она рассыпается на части.

Она срывается, ее спина выгибается, громкий крик вырывается наружу, и я накрываю ей рот ладонью, чтобы заглушить его. Ее тело содрогается в оргазме, ее киска пульсирует вокруг меня как гребаные тиски.

— Блять, как же хорошо, — стону я, сжимая ее еще крепче, притягивая к себе. — Так узко... так мокро... бля-а-ать.

Ее оргазм накрывает меня как цунами. Моя собственная разрядка следует мгновенно, тело дергается, я вхожу в нее в последний раз, и мой стон сливается с ее.

Я остаюсь внутри нее, позволяя волнам удовольствия перекатываться через меня, пока восстанавливаю дыхание, прижавшись лбом к ее лбу. Блять.

Теплое дыхание Изабеллы щекочет мою щеку, ее тело все еще подрагивает после оргазма.

Когда я наконец выхожу из нее, я не могу удержаться. Обхватываю ладонями ее лицо, провожу большим пальцем по щеке, просто на секунду теряясь в этих огромных карих глазах. Сердце все еще колотится, я сглатываю, пытаясь успокоиться. Наклоняюсь и целую ее медленно, стараясь продлить этот момент еще немного.

Я заправляю прядь волос ей за ухо, мои пальцы касаются кожи — я не могу перестать наслаждаться тем, какая она мягкая.

Я знаю, что это полная неразбериха. И знаю, что, если мы не будем осторожны, это закончится катастрофой. Но глядя на нее, я понимаю, что не смогу уйти.

Черта с два то, что, между нами, закончится прямо сейчас.