Райан

На катке мороз, но я потею так, будто сейчас середина Июля.

Тренировки всегда выматывают, но сегодня? Такое ощущение, что тренер целенаправленно пытается нас убить. Ноги горят, легкие в огне, а джерси прилипло к спине. Я отталкиваюсь, глубоко врезаясь коньками в лед, когда над ареной разносится пронзительный свисток.

— Еще раз! — орет тренер со скамейки.

Я стискиваю зубы и вкладываюсь по полной, легкие кричат, пока мы снова и снова отрабатываем выход из зоны. Я занимаю позицию у синей линии, клюшка на льду. Слежу за игрой: Логан ведет шайбу через нейтральную зону. Он резкий, маневренный до чертиков, но я иду с ним шаг в шаг, выдавливая его к борту.

Как только он дергается, я опускаюсь на правое колено и выбрасываю клюшку — чистый отбор, шайба моя. Я смахиваю ее с его крюка и мгновенно перехожу в атаку, в одно касание отдавая пас Остину, который несется по дальнему флангу.

— Хорошая попытка, — ухмыляюсь я, откатываясь спиной, пока Логан досадливо стонет.

— Ага, ага, — бормочет он, проезжая мимо. — Все равно я быстрее твоей ленивой задницы.

Я фыркаю, разворачиваясь, чтобы прикрыть шайбу, прежде чем отдать четкий пас обратно Остину, который режет к пятаку.

— Замыкай! — кричу я, просчитав комбинацию за секунду до финала.

Остин бьет в касание, но Нейтан уже там — он следит за шайбой как гребаный ястреб. Он падает в идеальный «баттерфляй», ловушка срабатывает как молния, и он вчистую грабит нападающего.

— Да чтоб тебя! — стонет Остин, запрокидывая голову, а Нейтан лишь ухмыляется под маской. — Мужик, дай хоть раз забить.

— Может, начнешь лучше бросать? — подначивает Нейтан, небрежно отбрасывая шайбу, будто это не был самый грязный сейв за день.

Логан проезжает мимо, похлопывая Остина по шлему:

— А он дело говорит, приятель.

Остин толкает его:

— Иди в задницу.

Тренер дует в свисток.

— Смена! Первое звено большинства, на лед!

Я выкатываюсь в центр, бросаю взгляд на бортик, и замираю.

Она здесь.

Ну, конечно. Она на каждой тренировке, стоит у кромки с планшетом в руках, делает пометки, будто это просто обычный рабочий день. Так оно и есть. Она делает свою работу, и мне стоит это уважать. Стоит перестать, блять, пялиться.

Но это знание не мешает моему телу реагировать как гребаный идиот каждый раз, когда она на катке.

Потому что теперь все, о чем я могу думать, — это как она лежала подо мной. Ее спина на матрасе, пальцы, запутавшиеся в моих волосах. Ее прерывистые тихие стоны мне в ухо, когда я спускался поцелуями к ее...

Что-то твердое врезается мне в щиток.

— Блять!

Я резко оборачиваюсь. Коул смотрит на меня, изогнув бровь.

— Ты пялишься, — бросает он сухо.

Черт.

— На что это я пялюсь? — я прикидываюсь дураком, хотя лицо так и горит.

Коул хмыкает, качая головой, и уезжает, оставляя меня стоять посреди льда как последнего кретина.

Я знаю, что веду себя слишком очевидно, но ничего не могу с собой поделать. Не могу перестать смотреть на нее — думать о ней — с той самой ночи. Да вообще с тех пор, как встретил ее.

От одной мысли, что на той вечеринке она могла уйти домой с каким-то другим парнем, у меня так челюсть сводило, что, казалось, зубы треснут.

Я знал, что хочу ее. Просто не знал, насколько сильно.

И теперь, когда она у меня была — когда я знаю, как она звучит, какая она на вкус, какая на ощупь — я не могу перестать желать ее.

Свисток приводит меня в чувство.

— Рид! — голос тренера режет воздух. — Какого хрена ты там застыл как статуя? Шевелись!

Я отгоняю отвлечение, сжимаю клюшку и двигаюсь вперед, усердно работая на тренировке. Лед гладкий под коньками, воздух холодный на лице, пот капает со лба.

Логан пасует мне, я принимаю шайбу, продвигаюсь вперед и отдаю сильный пас Остину. Его клюшка вибрирует, и бросок уходит мимо ворот.

— Черт, — бормочет он, разочарованно качая головой.

— Попробуй ставить ноги шире при замахе, — доносится голос от бортика.

Голос Изабеллы.

Остин оборачивается, хмурясь, переводит взгляд с нее на тренера.

— Уверена?

Тренер даже головы не поднимает.

— Слушай мою дочь и делай, как она говорит.

Остин выпрямляется, прикладывая руку к шлему в воинском приветствии.

— Есть, сэр!

Он занимает позицию и ждет паса. Когда она приходит, он открывается, корректирует угол и бросает. Шайба влетает в верхний угол ворот.

— Кто бы мог подумать, — ухмыляется Остин, стуча клюшкой по льду. — А крошка Хейс все-таки знает свое дело.

Я усмехаюсь, проезжая мимо Остина, и грудь распирает от гордости.

Да, она, блять, еще как знает.

Я отгоняю лишние мысли и занимаю позицию для отработки большинства. Шайба введена в игру, и я тут же вступаю в борьбу с Логаном, блокирую его клюшку и забираю шайбу.

Я разворачиваюсь, глаза сканируют пространство, и отправляю быстрый пас-блин Остину.

— Обратно! — кричу я.

Остин возвращает шайбу, я приседаю ниже, готовя клюшку к щелчку. Как только шайба касается крюка, я вкладываюсь всем телом, чувствуя мощь броска.

Шайба со звоном рикошетит от перекладины.

— Блять, — бормочу я под нос.

Смех Нейтана слышен даже через маску.

— Почти, приятель.

Я не трачу ни секунды, перегруппировываюсь и смещаюсь, когда Логан забирает шайбу и начинает прорыв в другую сторону. Я отрабатываю назад, выжимая из ног максимум, чтобы сократить дистанцию.

— Медлишь сегодня, Рид, — подначивает Логан с игривой ухмылкой.

— Уродлив сегодня, Грей, — огрызаюсь я, не отставая ни на шаг.

Его плечи вздрагивают от смеха, но я уже сосредоточен. Выставляю клюшку точно в траекторию. Одним плавным движением выбиваю шайбу прежде, чем он успевает бросить.

Тренер кивает со скамейки.

— Хорошая работа клюшкой, Рид.

Я принимаю похвалу, и мой взгляд невольно косится на бортик. Изабелла все еще там, стоит с планшетом и смотрит. Она прикусывает губу, сосредоточенно нахмурившись, и, черт, она выглядит такой милой.

Я быстро отворачиваюсь, возвращаясь к упражнению, пока окончательно не поплыл.

Остаток тренировки тянется бесконечно. Ноги горят адским пламенем, но я держусь. И каждый раз, когда я смотрю в сторону борта, ее глаза там — они следят за мной, изучают каждое мое движение.

Я знаю, что не должен, но, когда проезжаю мимо нее во время перерыва на воду, не удерживаюсь.

— Осторожнее, — поддразниваю я. — Если будешь так пялиться, могут возникнуть проблемы.

Я медленно пью из бутылки, наблюдая за каждым ее движением, за тем, как дергается ее горло, когда она сглатывает.

— Заткнись, — бормочет она, но румянец, ползущий по ее шее, говорит мне все, что нужно знать.

Я усмехаюсь, подмигиваю ей и уезжаю обратно на лед.

К тому моменту, когда тренер наконец заканчивает занятие, мое джерси насквозь мокрое, руки как свинцовые, и я в одном шаге от того, чтобы просто рухнуть на лед.

— Все в душ! — рявкает он. — Разбор игры через час!

Коллективный стон разносится по катку, но у меня нет сил даже на это.

— Черт, я умираю с голоду, — ворчит Остин, потирая живот. — Мне нужно штук пять чизбургеров.

— Как мило, — парирует Логан. — А мне шесть.

— Господи, — бормочет Нейтан. — Вы не люди, вы мусоропроводы.

Пока они спорят, в какой забегаловке лучший обед после тренировки, я задерживаюсь, косясь на бортик.

Изабелла все еще там. Все еще смотрит на меня. Будто я единственный, кто остался на льду.

И, черт возьми, это на меня действует.

Я подъезжаю к ней, чувствуя, как на лицо наползает улыбка.

— Отличный обзор сегодня.

Она выгибает бровь, ее губы изгибаются в легкой улыбке.

— Отличная игра сегодня.

Я ухмыляюсь, наклоняясь чуть ближе, чтобы понизить голос.

— Спасибо. Ты здорово помогла Остину. Для меня советы найдутся?

Она долго смотрит на меня, ее взгляд задерживается, а затем кончик языка быстро облизывает губы — в ее глазах вспыхивает вызов.

— Ты мог забить тот бросок в касание.

— Да? — я делаю еще шаг навстречу, чувствуя, как между нами нарастает жар. — Что еще?

Она слегка наклоняет голову, на губах играет усмешка.

— Ты был немного рассеян на льду.

— Хм, — я медленно киваю. — Думаю, мы оба знаем причину.

Ее глаза вспыхивают. Она снова облизывает губы, и я едва сдерживаю желание схватить ее прямо здесь и прижать к борту. Блять, как же я хочу снова почувствовать вкус этих сладких губ.

— Рид!

Голос тренера разрезает воздух, возвращая меня в реальность.

Я отступаю, сердце колотится, как у виноватого подростка, пойманного на месте преступления.

— Хватит отвлекать мою дочь и вали, блять, в раздевалку.

— Понял. Виноват. — Я бросаю Изабелле понимающую улыбку. — Просто говорил вашей дочери, что она отлично поработала. Правда, потрясающе. Лучшая тренировка в жизни.

Мы оба знаем, что я сейчас не о хоккее.

Ее губы расплываются в понимающей улыбке, она закатывает глаза и качает головой. Я усмехаюсь и наконец направляюсь в раздевалку, не забыв напоследок обернуться, просто проверить, смотрит ли она мне вслед.

Как только я захожу, стены начинают вибрировать от музыки — как и всегда.

— Чур, я первый в душ! — орет Остин, сдирая через голову джерси.

— Там пять душевых, мужик, успокойся, — ворчит Логан, закатывая глаза.

Я качаю головой, снимая свое джерси. Нательная майка прилипла к груди, пропитавшись потом. Я срываю ее, вздрагивая от холодного воздуха.

— Та-ак, та-ак, та-ак. Рид наконец-то потрахался.

Я хмурюсь и поднимаю взгляд. Логан ухмыляется, не отрывая глаз от моей шеи.

Нейтан проходит мимо, бросает на меня один взгляд и фыркает.

— Охренеть.

Я поворачиваюсь к зеркалу, и мои глаза расширяются, когда я вижу, о чем они говорят.

Черт.

Огромный, темный, который просто невозможно не заметить, засос.

Логан присвистывает.

— Ого. Кто-то хорошо провел время.

Нейтан просто ухмыляется.

— Надеюсь, она была горячей.

Она была. И по совместительству она твоя сестра.

Остин взрывается хохотом, подходя ближе.

— Мать твою, Рид, на тебя что, вампир напал? — И, конечно же, он стоит абсолютно голый.

— Господи, — бормочу я, отступая и выставляя руку вперед, будто это меня спасет. — Убери свой член, если собираешься стоять так близко.

Он только ржет, натягивая боксеры с абсолютно пофигистичным видом.

— Поздравляю с окончанием «засухи». Кто эта счастливица?

— Или счастливец, — добавляет Логан, играя бровями.

Нейтан чуть не давится водой.

Я выгибаю бровь.

— Не парень.

— Значит, девчонка? — Остин скалится, его глаза светятся любопытством. — Кто?

Блять.

— Да, я не собираюсь обсуждать это с вами, парни.

— Ой, да ладно тебе, — ноет Остин. — Я уже несколько месяцев болею за то, чтобы ты наконец трахнулся.

— Это была Бренна? — спрашивает Логан. — Она так и висла на тебе на той вечеринке.

Я понятия не имею, кто такая Бренна. Но признаться в этом сейчас я не могу, верно?

Я кошусь на Коула. Он прислонился к шкафчику, медленно жует жвачку, переводя взгляд с меня на остальных.

— Да, — вру я, с трудом сглотнув. — Это была... Бренда.

— Бренна, — поправляет Остин, и в углу его рта дергается улыбка.

— Точно. Да. Она самая.

Нейтан хмыкает из другого конца комнаты, в его голосе сквозит насмешка.

— Надо же, как она тебя разукрасила. И ты даже имя ее не запомнил?

Я выдаю смех, который звучит слишком натянуто, буквально скребя по горлу.

Господи.

Лицо горит, я провожу рукой по волосам, делая вид, что мне плевать. Но внутри у меня все переворачивается.

Если бы они только знали, кто на самом деле оставил этот засос. Если бы знали, что я оставил свои метки на ее идеальной груди, пропитал ее кожу своим запахом.

Мой лучший друг. Мой товарищ по команде. Парень, которого я считаю братом. И я предал его.

Я трахнул его младшую сестру.

И, черт возьми, я хочу сделать это снова. Потому что где-то глубоко внутри я понимаю: сколько бы мы ни договаривались, что это будет только один раз...

Одного раза мне никогда не будет достаточно.