Изабелла

Я опускаюсь на сиденье трибуны, и холод ледового катка просачивается сквозь куртку. Я всегда любила это место. Оно возвращает меня в те ранние утра, когда папа будил нас с Нейтаном еще до рассвета и тащил на свой каток кататься.

Аврора опускается на сиденье рядом со мной и тут же ныряет в свою сумку. Секунду спустя она достает шуршащий пакет чипсов, шоколадный батончик и пакетик попкорна.

Я ухмыляюсь:

— Подготовилась, да?

Она пожимает плечами, уже вовсю жуя.

— Хоккейные матчи заставляют меня нервничать. Еда помогает.

Я киваю, воруя чипсу из ее пакета.

— Из-за твоего парня?

Она кивает, жуя на нервной почве.

— Ага. Всегда ненавидела смотреть, как его впечатывают в борта.

Я усмехаюсь, толкая ее локтем.

— Бьюсь об заклад, та часть, где тебе приходится заботиться о нем после, была веселой.

Аврора коротко смеется, но смех тут же гаснет. Она вздыхает, глядя на лед, ее пальцы сильнее сжимают батончик.

— Боже, ненавижу это дерьмо с отношениями на расстоянии. Он так далеко, и мы почти не разговариваем. У него игры, тренировки, целая жизнь, в которой нет меня, а я просто... — Она делает паузу. — Он пишет мне, чтобы сообщить, выиграли они или проиграли, а потом... ничего. Часы молчания. — Аврора разрывает обертку батончика. — Я знаю, он наверняка где-то с парнями, напивается... может, какая-то девчонка крутится рядом, пытаясь привлечь его внимание.

В животе что-то сжимается, и вопрос вылетает прежде, чем я успеваю его остановить:

— И тебя это устраивает?

Честно говоря, я не представляю, как можно жить в такой неопределенности, не зная, чем занят твой парень и с кем он.

Аврора фыркает, запихивая в рот горсть чипсов.

— Конечно нет. Но я не собираюсь сидеть здесь и зацикливаться на этом, — говорит она, вгрызаясь в шоколад. — А что мне делать? Он там, я здесь. Я не могу отслеживать каждый его шаг, верно? — Она пожимает плечами. — Если он захочет кого-то другого, то, блять, на здоровье. Я не собираюсь умолять его выбрать меня.

Она говорит это так, будто ей все равно, но я вижу тень сомнения в ее глазах.

— Вы же вечность вместе, да? — говорю я, слегка подталкивая ее. — Он ни за что это не перечеркнет.

Аврора выдыхает, глядя на свои запасы еды.

— Да, я знаю. — Она закатывает глаза, и в уголках ее губ появляется ухмылка. — К тому же, он ни за что не найдет никого горячее меня.

Я хмыкаю, задевая ее плечом.

— О, как же я люблю твою скромность.

Она улыбается, зачерпывая еще горсть чипсов.

Я смотрю в телефон, проверяю время и быстро печатаю сообщение Райану. Он дал мне свой номер в ту ночь, когда подвозил до общежития — на всякий случай, если мне что-то понадобится, так как я была не в кондиции. С тех пор я им не пользовалась, но сейчас кажется, что момент подходящий.

Я:

Удачи на игре сегодня.

Я откидываюсь на спинку сиденья, секунду глядя на сообщение, и внезапно осознаю, как сильно нервничаю. Это просто текст — так сердце бешено колотится?

Появляются точки. Замирают. Снова начинают двигаться.

РАЙАН:

Болеешь за меня, кудряшка?

Ухмылка тянет мои губы. Я мельком гляжу на Аврору, но она даже не замечает, слишком занятая уничтожением чипсов, будто это ее последняя трапеза.

Я:

Учитывая, что мой папа — тренер команды... да.

Я нажимаю «отправить», и тут же снова появляются три точки. Пульс учащается.

РАЙАН:

Я не об этом спрашивал.

Я спросил, болеешь ли ТЫ за МЕНЯ.

Потешь мое эго, Изабелла. Мне это сейчас нужно.

Я закатываю глаза, но дурацкая улыбка не сходит с лица. Я уже собираюсь что-то ответить, как Аврора шевелится рядом, бросая на меня многозначительный взгляд.

— Это он? — спрашивает она с нарастающей ухмылкой.

Ей не нужно уточнять, кто именно «он». Мы обе знаем.

Я закатываю глаза, не желая давать ей повод для радости.

— Ешь свои чипсы.

Она смеется, отправляя в рот очередную порцию, пока я печатаю ответ.

Я:

Я болею за всех игроков команды.

РАЙАН:

Изабелла...

Я кусаю губу, пальцы зависают над клавиатурой, прежде чем я наконец сдаюсь.

Я:

Я болею за тебя, Райан.

В ту секунду, когда я нажимаю «отправить», мой желудок скручивается от предвкушения. Пузырьки с точками танцуют на экране, кажется, целую вечность, прежде чем приходит ответ.

РАЙАН:

Я обязательно забью гол специально для тебя.

Я тихо смеюсь, чувствуя трепет в груди — что-то легкое, глупое и совершенно невозможное для игнорирования.

Мы почти не разговаривали с той ночи в баре — с тех пор, как он прижал меня к стене и сказал, что не видит моего брата, когда смотрит на меня.

И все же на тренировках он почти не смотрит на меня. Просто короткий кивок, и сразу обратно на лед, будто той ночи и не было.

А может, и не было. Может, я просто была пьяна в стельку и все это себе вообразила.

Может, я и была пьяна, но я ясно дала понять — я хотела переспать с ним. И хотя я бы с удовольствием убедила Райана наплевать на дружбу с моим братом, я не могу вечно ждать того, кто отвергает меня снова и снова.

Мне нужно двигаться дальше. Найти кого-то другого. Кого-то, с кем я смогу просто развлечься и забыть о нем.

Слова вылетают прежде, чем я успеваю их остановить:

— У тебя когда-нибудь был секс на одну ночь?

Аврора замирает с набитым ртом, выгибает бровь, а затем пожимает плечами.

— Да, в старшей школе. Но я была в хлам, даже имени его не помню. — Она качает головой с коротким смешком. — Но... да, это было даже весело.

Я морщусь.

— Боже, не думаю, что я бы когда-нибудь смогла.

Она снова пожимает плечами, кусая губу.

— Понимаю. Это точно не для всех. — Затем ее глаза расширяются, она внимательно изучает меня. — Ты все еще думаешь о том варианте на одну ночь?

Я качаю головой.

— Думала. Но сейчас... не знаю. Думаю, мне нужен кто-то, кого я действительно знаю и кому доверяю.

Аврора ухмыляется, подталкивая меня.

— Вроде Райана?

— Нет. — Я смеюсь, толкая ее в ответ. — Я говорила тебе миллион раз: этого не будет.

Она напевает, сворачивая пакет из-под чипсов.

— М-м-м... ну не знаю. Вы двое определенно флиртовали в баре на днях.

Я прищуриваюсь.

— А как насчет тебя и Коула?

Аврора фыркает.

— Ты имеешь в виду самого Мрачного Жнеца во плоти? — Она закатывает глаза. — Так, о нем мы не говорим. Но почему ты уходишь от ответа? — Ее брови взлетают, глаза блестят. — Между вами что-то произошло?

— Нет. — Я качаю головой. Технически ничего не произошло. Но потом я замираю, косясь на нее. — Может быть?

— О боже мой! — взвизгивает она, практически подпрыгивая на месте. — Я знала! Рассказывай все!

Я быстро оглядываюсь, замечая на себе несколько осуждающих взглядов.

— Успокойся, — шепчу я, стараясь говорить тише. — Ничего не произошло. Я просто... предложила ему заняться сексом, он отказался, а потом прижал меня к стене и, по сути, сказал, что хочет трахнуть меня, но не может, потому что дружит с моим братом.

Аврора кривится и пренебрежительно фыркает:

— Отстой. Боже, парни бывают такими идиотами.

Я смеюсь, качая головой, как раз когда игроки начинают по одному выезжать на лед. Резкий звук лезвий, режущих лед, прорезает гул трибун, за ним следует стук клюшек и щелчки шайб, бьющихся о борта во время разминки.

Затем свет меняется, и стартовый состав занимает свои позиции.

Я смотрю вниз, и вот он — Райан. Номер 27. Его фамилия крупными буквами выведена на джерси, ее не спутать ни с кем даже отсюда. Он наклоняется вперед, взгляд сосредоточен, каждое движение выверено.

Судья сбрасывает шайбу.

И в тот же миг игра взрывается движением, трибуны ревут, люди вскакивают со своих мест.

Аврора наклоняется ко мне, предлагая чипсы. Я беру парочку, машинально жуя и не сводя глаз со льда.

— Думаешь, «Полуночные волки» сегодня выиграют? — спрашивает она.

Я смотрю на нее, выдыхая.

— Если команда соберется. Они играют неплохо, но противник их переигрывает. — Я указываю на лед. — Смотри. Они слишком агрессивны в форчеке. Им нужно откатиться и дать защите поработать, но они продолжают лезть на рожон.

Аврора смеется, явно не понимая и половины из того, что я сказала, но все равно кивает:

— Конечно, тренер.

Я снова концентрируюсь на игре, в голове прокручиваются стратегии. Что-то не так. Пасы на полсекунды медленнее, чем нужно, расстановка хромает, и никто не берет на себя лидерство. Они играют так, будто застряли в собственных мыслях — и если они скоро не очнутся, другая команда по ним просто проедется катком.

Игрок «Громовых ястребов» впечатывает одного из наших в стекло за воротами, удар эхом отдается под куполом арены. Все трибуны синхронно вскрикивают. Перчатки летят в стороны, толчки перерастают в драку на кулаках, и внезапно прямо перед нами вспыхивает настоящая бойня.

Аврора вскакивает с места, ее голос каким-то образом перекрывает общий шум:

— Да! Снимай все лишнее!

Я не выдерживаю и начинаю хохотать так сильно, что приходится схватиться за живот. Несколько человек бросают на нас осуждающие взгляды, отчего становится еще смешнее. Я смотрю на Аврору, выгнув бровь.

— Что? — Она пожимает плечами. — Хоккеисты горячие, — говорит она, подмигивая.

Я качаю головой, но возвращаюсь взглядом к льду, когда судьи вмешиваются, чтобы разнять драку.

«Ястреб», толкнувший нашего парня, катится к скамейке штрафников.

Райан подъезжает к Коулу, хлопает его по спине, что-то говорит. Но он не видит игрока противника, заходящего со спины. Мои глаза расширяются, когда тот приближается, его тело движется с брутальной скоростью. Прежде чем я успеваю крикнуть, плечо того парня с сокрушительной силой врезается в плечо Райана, отбрасывая его на борт.

Тошнотворный треск разносится по арене, и я чувствую, как сердце падает вниз, когда тело Райана резко дергается и оседает на лед.

Шум толпы исчезает, когда он перестает двигаться. В животе завязывается такой тугой узел, что становится больно.

Тренер по физподготовке выбегает на лед, падая на колени рядом с Райаном, осматривая его.

Райан все еще на льду.

Все еще не шевелится.

И я не могу отвести взгляд.

— Он в порядке? — Голос Авроры едва доносится до меня, почти заглушенный стуком крови в ушах.

Я вцепляюсь в спинку сиденья перед собой, пальцы неконтролируемо дрожат. У меня нет ответа. Я не знаю.

— Он должен быть в порядке. Должен, — шепчу я.

Аврора внезапно накрывает мою руку своей, ее пальцы крепко сжимают мои, возвращая в реальность. Я даже не осознавала, как сильно меня трясет, пока не почувствовала ее тепло, придающее устойчивости.

И вот, когда мне кажется, что грудная клетка сейчас взорвется, я вижу это. Райан шевелится — сначала едва заметно, а затем встает на одно колено. Медленно. Пошатываясь. Но он двигается.

Мои плечи опускаются от облегчения, когда он поднимается, хоть и нетвердо. Узел в животе немного ослабевает, когда трибуны начинают аплодировать.

Аврора рядом со мной издает долгий, дрожащий выдох.

— Он в порядке... он в порядке, — шепчет она, сжимая мою руку.

Я киваю, хотя дышу с трудом, глаза прикованы к Райану, когда он направляется прочь со льда. Его шаги медленные, каждый из них показывает, насколько сильным был удар. Он поднимает руку, показывая трибунам слабый большой палец, но это меня ничуть не успокаивает.

Раздается сирена, сигнализирующая о конце игры, и команда противника взрывается радостными криками.

Другая команда победила.