— Как интересно! И вполне достоверно объясняет все, — откликнулась я на рассказ.

— Вот видишь, не такие мы и разные. А ещё женщина может стать матерью дракона, если кровь не препятствует соединению.

— Ну, уж это ко мне точно не имеет никакого отношения. Все. Отдыхай, а у меня ещё много дел.

Вот чертов грой! Чем-то растревожил меня. Легенда ли, поведанная очень проникновенно, его человеческий ли облик — мужественный и даже красивый, не знаю, что повлияло, но он не шел из головы. Работа все глупые мысли выветрит.

Пора было думать о прядении и ткачестве, но с чего взяться пока не сообразила. К механическим станкам, так мне привычней их было называть, нужны умелые люди. В деревне таких точно нет, для них купить подобное не по карману, да и нужды такой не было. Это значило только одно: нужно организовывать производство в городе, потому что ни один городской мастер в деревню не поедет.

Переезжать я была не готова, а по-другому не получится, вот в чем загвоздка! Да и хлопот получается много: помещение купи, станки приобрети, людей найми. Ладно, деньги, но со всем этим одной точно не справиться. Здесь-то все налажено, каждый свою работу выполняет, а там? Никак не складывалась картинка, а попробовать руки чесались. Хмурясь от раздумий, вошла к раненому с новой порцией еды.

— Отчего такой мрачный вид? Я надоел или неприятности какие? — спросил Игнис.

— Чем ты надоесть можешь? Лежишь и лежишь себе. Кроме тебя забот хватает.

— А чем ты здесь занимаешься? Очень интересно, как изнеженная во дворце серебряных девушка вдруг в фермершу превратилась.

— Давай договоримся. У тебя своя жизнь, у меня своя, и они не соприкасаются. Что за дело правителю до забот тех, кто на земле живет?

— А вот тут ты не права. Правлю я недавно, а потому должен знать, чем мои люди живут, что их заботит. Как иначе управлять-то?

— Скажите, отзывчивый какой. Обычно правящие до людей не снисходят, к чему им это? Налоги назначают, не интересуясь, как их простые люди платить будут. Сейчас придумал, чтобы меня на разговор вызвать?

— Что ж ты все ужалить меня пытаешься? У драконов шкура толстая, не получится. И не сейчас придумал, просто война помешала, а то бы посмотрел, как и чем люди живут. Сама говоришь, все разные. Правители тоже всякими быть могут. Расскажи, может помогу чем.

Почему я ему поверила? Как-то убедительно и горячо говорил, да и наши прошлые встречи вспомнились. Поведала ему историю, как опуев разводить начали, и что из этого вышло.

— Ты меня поразила! Не встречал ещё женщин, которые практически из ничего смогли что-то дельное создать.

— Разговоры про женскую несостоятельность оставь при себе. Тебе спасибо, твои монеты помогли поднять все это.

— Когда встану, обязательно все рассмотрю. Если все так хорошо, что хмуришься?

— Есть ещё мысль одна, как дальше производство наладить, но никак не уложится.

— Поделись, вдруг помогу додумать.

— Ты? Не смеши меня, — уязвила его я, но о мысли своей рассказала.

— Зря смеялась, знаю, как можно все организовать, — заинтриговал он меня.

— Так не тяни, говори!

— За маленькую плату. Подержи свою ладонь у меня на лбу, так боль меньше становится. Я говорю, ты держишь, согласна?

Любопытство, конечно, победило. Положила ему руку на голову и испытала странное чувство — очень захотелось погладить его по буйным черным шелковистым волосам.

— Слушай. В городе наверняка много прядильных и ткацких мастерских. Одни, как всегда, более успешны, другие — еле перебиваются. Понимаешь? Вторые любому заказу будут рады, а может договоришься за хорошую плату их в аренду взять. Твое дело будет наладить все из нового сырья, мастера и сами сообразят, как это сделать. Потом только сырье будешь поставлять и забирать готовое.

— Вот это да! Одним махом мои проблемы решил! Не из купцов ли будете?

— Эй, руку не снимай! Мог бы и подольше рассказывать между прочим.

— Уговорил. Голова меньше болит?

— Да, ты лекарка! Гораздо легче, правда.

Ох, не те у нас отношения завязываются! Отношения⁈ Это я сейчас подумала? Скорее бы выздоровел этот грой и перестал смущать мой покой. Хотя нельзя не признать, что совет его был полезен. Вечером закралась мысль, что мой пациент уже симулирует сильную головную боль, как бы проверить?

Утром, когда в очередной раз принесла Игнису еду, в комнату ворвался Трево и закричал:

— Грои приземлились на ближнем пастбище, сюда идут!

В попытке выскочить за дверь я уткнулась в крепкую мужскую грудь и замерла, отойдя в угол. Четверо мужчин в богатых одеждах вошли и окружили раненого.

— Нет, вы посмотрите! Мы все горы облетали, разыскивая погибшего героя, а он тут прохлаждается! Почему не известил? — прогрохотал один.

— О чем? Мое поражение все и так видели. Здешние фермеры спасли, с горы сняли, лечили, а то бы нашли вы, кого хоронить, Вергис, — ответил раненый.

— Да, брось! С кем не бывало? А в углу стоит твоя спасительница? Ну-ка, покажись дева, — с этими словами он выдернул меня из угла, схватив за руку.

— Поаккуратней, дружище, она и впрямь меня спасла, — вступился Игнис.

— Да она просто красотка! Повезло тебе, друг. Постой, что это? — палец гроя указывал на мою голову.

Как же я могла расслабиться и забыть покрасить волосы! Золотистая полоска проступала надо лбом. Это конец!

— Это ведь та, кого приказал разыскать король? Ты вдвойне удачлив, Иги!

— Перестань видеть в каждой ту, кого ищешь, Верг! С чего ты взял? — сделал попытку защитить меня грой, приподнимаясь.

— Ты и впрямь сильно головой ушибся, если не видишь очевидного! Лететь сможешь?

— Сомневаюсь, не пробовал. А девицу оставь, как властитель этих земель приказываю.

— Не обижайся, не сможешь лететь — доставим во дворец как человека. Насчет приказов советую поостеречься — королевский-то посильнее будет.

Пока они спорили, я сделала неудачную попытку выйти в дверь, но была поймана.

— Не смейте меня хватать! Я не подданная вашего короля и его приказам не подчиняюсь!

Они смотрели на меня как на диковинную зверюшку, которая вдруг заговорила.

— Бойкая какая! Не бойся, никто тебя не съест. Какие у короля на тебя виды, не ведаю, но приказ исполню. Держите её крепче, а ты, Игнис, вставай и пошли на поле, попробуешь взлететь.

Разозлилась на всех: на себя глупую спасительницу, на гроя, который не мог ничего сделать, не говоря уже о тех, кто меня почти нес на поле, держа за локти. Ещё двое пришедших, молча, теснили собравшуюся толпу кричавших людей.

Наше пастбище было ровным и покрытым молодой зеленью, с тоской подумала, что эти негодяи сейчас изроют его своими лапами. Неужто судьба опять приготовила мне крутой поворот? Верить в это не хотелось.

Игнис дошел до места своими ногами, из чего я заключила, что в последнее время он только притворялся больным, и моментально возненавидела его. Улетел бы — не приключилось со мной этого, притворщик чертов! Внезапно мной овладело равнодушие, раз ничего не могу сделать, какая разница, что будет дальше. Упала на свою землю, прощаясь с ней, и закрыла глаза.

Так, не открывая глаз, ощутила, как крепко, но бережно меня подхватили драконьи когти, и мы поднялись. Ничего не хочу видеть! Мое дурацкое любопытство уже не раз подводило, пора отвыкать. И вообще пора отвыкать от привычного — от сочувствия чужим бедам, от попыток понять и оправдать других. Я у себя одна, о себе и буду думать.

Летели мы недолго, это нам — людям — до столицы далеко, а этим — несколько взмахов крыльями. Меня опустили на землю, открыв глаза, безо всяких эмоций увидела мощеный темным камнем двор. Когда все та же пара по пыталась взять под локти, вывернулась и твердым шагом, не глядя по сторонам, пошла к распахнутым кованным дверям. Отныне я пленница, но пусть никто не думает, что покорная.

Войдя в большой зал, остановилась в ожидании, опустив глаза.

— Куда дальше? В темницу? — спросила безразлично.

— Ну, зачем же, — ответил чей-то мужской голос. — Вам отведены покои, следуйте за служанками.

Не поднимая глаз, видела только мелькающие ноги и послушно шла за ними. Сопротивляться здесь было бы глупо. Открылась очередная дверь и теперь женский голос пригласил войти. Нашла глазами кресло, села и замерла. Остальное не интересно.

— Нас поставили прислуживать вам, госпожа. Желаете сначала подкрепиться или освежиться в ванной? — защебетали девичьи голоса.

Я молчала и ни на кого не смотрела. Пусть пленница, но вести себя буду, как пожелаю, и никто мне в этом не указ. Прямо передо мной возник стол с красиво оформленными блюдами. Ладно, отведаю, умирать от голода в мои планы не входит. Насытившись, отодвинула стол и снова села. Кресло удобное и большое, поджала ноги, скинув туфли и устроилась. Однако покоя мне не дали.

— Позвольте сопроводить вас в ванную, госпожа.

Возражений это у меня не вызвало, хороша я, должно быть, после полета. Ванна была огромного размера, но без всяких хитроумных штучек, как во дворце серебряных. Вода пахла приятно и расслабила, девичьи руки промыли волосы, предварительно их чем-то намазав, водили по телу чем-то мягким. Затем мне предложили выйти и завернули в нечто мягкое и ароматное. Прошла и села в уже знакомое кресло, ожидая того, что будет дальше.

— Какую одежду вам подать, госпожа? Мы приготовили для отдыха, но вы можете выбрать любую.

Перед опущенными глазами возникли два шелковые подола — кремовый и дурацкий розовый. Показала рукой на первый и была тут же подхвачена умелыми руками, облачившими меня в выбранный наряд. Оставят меня в покое уже или нет?

— Позвольте удалиться, если больше ничего не желаете?

Кивнула. Наконец-то блаженное одиночество! Я просто лягу и отдохну. Однако взгляд удержать не удалось. Эту комнату можно было бы назвать будуаром знатной дамы, все, как положено — королевская по размерам кровать, туалетный столик с большим зеркалом, нечто вроде комода и куча штор по стенам, не считая той, что напротив кровати. На ней висела искусно вышитая картина с горным пейзажем.

Но отчего мне так неуютно здесь?