— Ирис! Очнись! Какие горы, какой раненый дракон! Тебе-то какое дело до них! Сами затевают войны, сами гибнут. Ну, куда ты собралась! — увещевал Мальс.

А мне вспомнился рассказ о гибели отца Эла. Хоть и понимала, что дело не мое, но где-то лежало живое, истекающее кровью тело, и некому было ему ни помочь, ни принять последний вздох. Ну, не могла я оставить раненого в беде, не простила бы себе этого. Потому и собралась в горы на поиски, может хоть чем-то помогу.

Трево отчаянно рвался со мной, знала, что все равно не послушает и побежит вслед, поэтому согласилась. Положила в корзину разных тряпок, воды, еды, целебную мазь и одеяло наше прихватила. Мой спутник молча вынул все из моих рук и понес сам. На мне была его одежда, чтобы удобнее было лезть.

Дед сердито дал нам смотанную толстую веревку с крюками, и повесил на меня тряпичную сумку.

— Там всякое нужное — нож и прочее, — проворчал он, — Если будет трудно — не рискуйте, значит, не судьба.

Я помнила приблизительное место падения гроя. Пологое предгорье мы миновали без труда, но дальше тропа становилась всё круче. Заросшая, едва различимая, она всё же указывала направление. А потом… дальше пришлось бы карабкаться по отвесной стене. Мы оба были растеряны. Отошла чуть в сторону, выискивая более удобный путь, подняла голову и замерла: над нами свисала лапа дракона. Нашли! Осталось только добраться.

Трево со всей силы метнул крюк, и, к нашему удивлению, тот за что-то зацепился. Подергав веревку и повисев на ней, парень полез наверх. Я страховала внизу, натягивая тонкий канат, чтобы ему было удобнее.

— Ирис! Он дышит! — донесся его голос сверху.

— Потормоши его, скажи, чтобы попробовал обернуться. Если не получится, подтянешь на веревке корзину и сумку, — ответила я.

Я не видела, что происходило наверху, но вдруг лапа исчезла.

— Дал ему воды из фляжки. Он зарычал и обернулся сам, но сознание покинуло его.

— Будь пока с ним. Вдвоем мы не справимся. Пойду за помощью!

Не успела пройти и половины пути, как встретила Тайра, поднимавшегося навстречу.

— Мальс велел найти вас. Трево где? — спросил мужчина.

По веревке он забрался очень ловко. Вскоре охотник крикнул мне, что они привяжут гроя и осторожно спустят его на веревке. Моя задача — отвязать. Спуск бесчувственного тела был мучительно медленным, но, наконец, его ноги коснулись земли. Бросилась распутывать крепкие узлы. Лицо его и вся кожа были в крови.

Пока мужчины спускались, открыла корзину, смыла кровь с лица, выискивая раны… Передо мной лежал он, Игнис, бледный и неподвижный.

— Пришло время и мне отплатить тебе добром, мой спаситель, — прошептала я и наконец нашла рану. По всей видимости, он получил её, ударившись о камень.

Тайр и Трево подошли, когда уже было обработано и перевязано повреждение. На теле гроя обнаружилось несколько рваных ран, оставленных когтями врага, как мы поняли. Разобрать в этой кровавой мешанине, насколько они опасны, здесь не было никакой возможности, поэтому мои спутники понесли его вниз.

Трудный путь был закончен. Дед и женщины столпились вокруг тела, решая, что делать дальше.

— Тело обмоют мужчины, вам на это смотреть негоже, — отослал нас Мальс.

Сможет ли раненый выжить, не мог сказать никто, но кровь смыли, раны перевязали и обработали, гроя уложили на кровать в ближней комнате.

— Может скажу глупость, но у нас есть очень хорошая целебная мазь для животных, — вдруг вспомнила Анга.

— Неси! Будем пробовать, в конце концов он не совсем человек, — сразу ответил дедушка, — Порваны только кожа и мышцы.

— Знаешь, мне кажется, у дракона было повреждено крыло, — вспомнила я, — Не знаешь, крыло и рука — это одно и то же?

— Откуда мне знать. Будем лечить то, что видим.

Из комнаты донесся стон, я метнулась туда, но грой стонал в беспамятстве, глаза его были закрыты. Жив, уже хорошо. Выпаивала его из ложки, также кормила бульоном, но в себя он не приходил. Лекарей в деревне не водилось, зато был коновал.

Раз уж гроб помогает мазь для животных, а это было очевидно, отчего бы и не показать его коновалу?

— Думаю, он сильно ударился головой, но с этим ничем не поможешь, только ждать, — сказал тот.

Работа шла по-прежнему, все свое дело знали, у меня было время ухаживать за раненым. И однажды он открыл глаза.

— Почему все в тумане? Где я? — были его первые слова.

Мне не хотелось подробно отвечать, тихо вышла за порог, пусть осмотрится и освоится, а там поглядим. Дела по дому оставались на мне, ими я и занялась, раздумывая, что теперь делать с очнувшимся Игнисом. Ужасно не хотелось пускать его в свой маленький уютный мир! Об этом совсем не подумала, а надо было бы.

Так ничего и не придумав, пошла к раненому, кормить и перевязывать все равно придется, тут уж никуда не денешься. Лежащий Игнис смотрел в потолок и сразу меня не заметил.

— Я принесла еду, вам нужно восстановить силы, — стараясь быть спокойной, обратилась к нему.

Мужчина повернулся и молча уставился на меня, по его лицу пробежала буря эмоций — от узнавания, удивления до внезапной улыбки.

— Асмирис? Ужасно болит голова и я никак не могу вспомнить, каким образом оказался здесь.

— Бой помните? Я случайно наблюдала за ним и видела ваше падение.

— Лучше бы не вспоминать этот позор! Но как оказался здесь? Кто мне помог? Люди нас не любят, я знаю, и поражен, что кто-то принял меня…

— Люди умеют сочувствовать, если вам неизвестно. Кто бы ни попал в беду, они готовы прийти на помощь. Мы сняли вас с горы, принесли сюда и лечили раны.

— Знаю, это все ты! Нашла и не дала мне умереть.

— Вам никогда не говорили, что добро и зло возвращаются?

— Знаешь, тогда мы действовали по приказу короля. Шпионы донесли, что серебряный нашел девицу по древнему предсказанию, во всяком случае он так считал. Койтерн не мог допустить их воссоединения, разбираться было некогда, и мы похитили самых светловолосых. Твои золотые волосы не заметить было нельзя. Однако я не желал тебе зла, поэтому и отпустил.

— Что стало с остальными девушками?

— Ничего особенного, их опросили и оставили жить при дворце прислужницами.

— Что ж, вы спасли меня, я отплатила тем же. Выздоровеете и летите к себе, а про меня забудьте.

— В том и дело, что не могу. Когда оставил тебя, думал, что забуду этот маленький эпизод, но ты то и дело вставала перед глазами — окутанная покрывалом своих золотых волос, одинокая, но гордо поднявшая голову. Думаешь, я не пытался забыть?

— Хорошо, пусть память все сохранит, только что общего может быть у правителя, гроя с обычной фермершей?

— Можешь положить мне руку на лоб? — он взял мою протянутую руку и приложил ко лбу.

Свое волнение и забившееся сердце я списала на необычность ситуации, а сняв ладонь неожиданно увидела на ней отпечаток чешуйки с его головы.

— Я так и знал! — торжествующе воскликнул он.

— Ой, только не надо мне говорить про истинную и прочее, — мне вспомнились пара прочитанных книг.

— Истинная, кто это? Дело в том, что кровь гроев особенная, она большей частью отвергает чужие, даже драконов, а здесь… Это означает, что…

— Все. Стоп. Дальше не хочу слушать. Один видит нечто значительное в тепле моих рук, второй в отпечатке на ладони, и каждый пытается втянуть меня в свою жизнь. А мое желание спросить и тот, и другой забывают.

— Прости, но ты ничего не дала мне договорить. Я ни к чему не принуждаю, мой перстень — это просто защита, вот и всё. Мне очень хотелось бы, чтобы ты узнала меня лучше, а не думала, как о черном драконе, вторгшимся в твою жизнь, но я не собираюсь тебя ни к чему принуждать.

— Давайте пока оставим эту тему. Как вы себя чувствуете? Когда летели вниз, видела, что одно крыло не было расправлено, может оно повреждено?

— Не понимаю, как вообще сумел обернуться. А с крылом так: либо оно заживет само, либо не смогу летать. Лечить это никто не умеет.

— И вы так спокойно об этом говорите?

— Это судьба дракона, с ней не поспоришь. Узнать смогу, только обернувшись, но пока очень болит голова и сосредоточиться на этом не получится.

— Раны ваши отлично заживают, но, вероятно, удар о камень головой вызывает боли. Я спрошу у деревенских, есть ли средство помочь.

— Не нужно, человеческие средства нам не помогают. Очень удивлен — мои раны явно чем-то залечены, как тебе это удалось? Можешь называть меня Игнис и не выкать? Здесь я не правитель, а твой больной.

— Попробую. А насчет лечения… Даже говорить неудобно. Под рукой конская целительная мазь оказалась, она и помогла.

Игнис не обиделся, а расхохотался, весело и вполне по человечески.

— Вот это сообразительность! Продадите мне потом эту чудодейственную мазь?

— Зачем продавать, просто дадим, пользуйся, — ответила, не удержавшись от улыбки.

— Какая ты щедрая! И что, все здесь такие?

— А грои все такие, как ты? Вот люди разные.

— Есть легенда о том, как возникли оборачивающиеся драконы, хочешь расскажу?

— Послушаю.

Легенда

В незапамятные времена, когда крылатые гиганты, древние драконы, еще не познали искусства превращений, но владели даром речи, они вели свои дни в уединении. Одни обитали в неприступных горных вершинах, другие — на плодородных землях. И лишь порой, когда голод терзал крылатых, они напоминали о себе, опустошая пастбища. Однажды, в погоне за добычей, дракон унес с собой корва. Но отважная хозяйка, вцепившись в своё животное, не отступила. Так, в обитель чудовища, в его пещеру, попала женщина. Звали её Салита, и был ей дан дар — врачевать прикосновением рук. Дракон намеревался изгнать незваную гостью, но Салита, взглянув в его пламенные очи, открыла тайну: в пещере лежало яйцо, пораженное недугом. Дракончик, ей было сказано свыше, не сможет вылупиться, но она, Салита, исцелит его. Мать-драконица, чье сердце разрывалось от отчаяния, в мольбе склонила голову перед смертной. Исцеляющая магия Салиты, хоть и была рождена в мире людей, сотворила чудо. Однако из яйца вылупился мальчик. Гнев дракона не знал границ. Разъяренный, он сбросил дитя с вершины горы. И тут, к удивлению всех, объятый ветром, ребенок обратился в крошечного дракончика и, взмахнув юными крыльями, вернулся к отцу. Так, в драконьей семье появился новый член. От этого мальчика, чья судьба была переплетена с магией двух миров, и берут начало драконы, владеющие искусством превращений.