Холода в этот раз не называли лютыми, но это явно была зима, даже с голубоватым снегом, красиво сыпавшимся с неба. Ложился он ровно, в небольших сугробах отливал голубизной и блестел. Для меня — непривычной к подобному — завораживающе красиво. Наша работа продолжалась и приносила ощутимые плоды, но шерсть заканчивалась, как и работа для мастериц. Загон был уже полон.

Анга, предчувствуя конец работы, предложила попробовать опуев не стричь, а вычесывать большими деревянными гребнями. Забавно, но животным такая забота понравилась, вычесанная шерсть была чуть погрубее стриженной, зато та, что росла на животных выглядела замечательно. С промыванием пришлось повозиться, но некоторый запас сырья все же образовался, чему женщины очень порадовались.

— Уж как ждут в деревне вашей работы, и описать нельзя! — поделилась мастерица, — Только скажете — побегут со всех ног.

— Рано ещё, а в холода здесь не строят. Загон ещё нужен, большой.

— Невелики и холода в нашей-то одежде! Вас за нее люди благословляют. А пока все подготовится, материалы там всякие, уже и весна наступит, — трезво рассудил Мальс и начал работу.

А я решила, что Трево пора деньги зарабатывать, позвала его и сказала:

— Опуев ты знаешь, как никто другой, управляться с ними умеешь, поэтому назначаю тебя главным скотником.

— Это что значит? — не понял парень.

— Стадо большое, сам понимаешь, людей нанимать придется, а командовать ими будешь ты. На работу распределять, следить, чтобы все правильно делали и не ленились. А за это я стану платить тебе деньги.

— Мне⁈ Монеты⁈ А если они меня не послушают?

— Во-первых, я скажу, что ты главный, во-вторых, придется к ним подход находить. Согласен?

— Ирис! Да я… — не нашел он слов, — Увидишь, как работать буду!

— Вот и славно. Дед за все постройки отвечать будет, ты — за скот, Ангу хочу над мастерицами главной поставить. А сама буду шерстью заниматься, пока не найду нужного человека.

— И откуда в тебе ума столько, в женщине?

— А вот таких разговоров не потерплю! Женщины порой поумнее мужчин бывают, понял?

За заботами и не заметили, как весна пришла с теплом, да так дружно, что скоро и почки раскрылись и первая трава пошла.

— Я опуев на огороженные пастбище выведу, а другое обвести тоже надо, опушата многие подросли, скоро тесно будет, — очень серьезно и ответственно сказал Трево.

— Вот и трудись, а деду скажи, пусть наймет для ограды людей, загон новый уже начали строить.

— Тула новеньких определю, они пока привыкнут.

— А надо? Мы тут скоро трудами Тайра всех выведем, не дело. Сам говоришь, растут опушата, летом уже стричь будем.

— Ещё можно, пусть весну охотник отработает, а там уже сами.

Вот и скажи, что этому хозяйственному парню всего пятнадцать!

Тайр тоже понимал, что его работа скоро к концу подойдет, и пришел ко мне с предложением:

— Возьми на работу, Ирис. Могу стричь скотинку, могу шерсть мыть. Охотником-то столько не заработаешь.

— Ваша семья прямо удача моя! Возьму, конечно, ты ж помогал, дело знаешь, вот и будешь всем этим управлять.

К концу весны состоялась первая стрижка, отдохнувшая шерсть была мягкой и шелковистой. Я сама уже работать не успевала, мои управляющие делами и вопросами завалили. Анге отдельное помещение для мастериц понадобилось, Тайр придумал горки для мытья, опять небольшая, но стройка, да ещё навес для просушки, Трево ещё об одной ограде заикнулся, а Мальс, почувствовав себя главным, только покрикивал на работников и торопивших его управляющих.

К первой летней ярмарке в большой деревне у нас товара столько уже получилось, что на одной телеге не увезти. Шили мы уже и одеяла, и кафтаны и длинные кафтаны для женщин, и штаны, и даже детское попробовали. За тканями ездили Анга и Тайр, я от страха не решалась, но на ярмарку поехала сама вместе с продавцами.

Наш товар, конечно, не ко времени был, да и люди не разобрались сразу. Дед оказался ещё тем зазывалой! И про то, что в холода вся деревня делами занималась покрикивал, и про кости свои, что болеть перестали, чего только ни придумал! Да, складно так! Народ пошел. Анга тут же на них и надевала одежду, одеялами накрывала. Разобрались люди, по ярмарке слух пошел. Кто покупал, не скупился, кто спрашивал, будем ли на осенью продавать.

— Вот ещё! — отмахивались Анга от вопросов, — На пробу привезли, летом и осенью в город возить будем, там-то народ не так монеты жмет.

Словом, мне и делать ничего не пришлось, все влет расходилось. Подошел мужчина степенный, видно, не из простых, попросил хозяина позвать. Меня увидел и поморщился, но делать нечего, пришлось с женщиной говорить.

— Торгую я разным, в городе лавки у меня. Любого спроси про Мегрина — расскажет. Хочу тебе заказ сделать, женщина. Говори цену, коли много возьму.

— Поуважительней, пожалуйста. Зовут меня Асмирис, так и обращайтесь. А о большой сделке на ходу не говорят. Надо поговорить — позовите в тихое место, чтобы не мешали, — с достоинством ответила я.

— Ишь, ты, хозяйка. Разбираешься. Вон шатер с едой и напитками, идем, поговорим.

На всякий случай для уверенности взяла с собой Мальса, тот аж до приосанился, довольный. Сели мы за стол втроем, есть не стали, а горячего напитка выпили.

— Хочу я вот что предложить, — начал купец, — Работать на меня будете, вам прямая выгода: товар возить и продавать не надо, под моей рукой надежней, только дело делайте, а в цене сойдемся.

— И зачем мне милость такая — работать на кого-то? Мы сами себе хозяева, что хотим, то и делаем, никто не понукает.

— Да, пойми, неразумная! Женщину всякий обидит, а у меня вес, защита.

— Надо будет, охрану наймем, а ты со словами поосторожней, — сердито оборвал его Мальс, — Сказано, не подходит.

— Ладно, сами ещё все увидите. Тогда давай о заказе говорить. Много ли производите, сколько людей работает, где сырье берёте?

— А вот это все не ваша забота. Мы товар продаем, вы покупаете, а в наши дела нос совать не нужно, — тоже разозлилась я.

— Так я закажу много, а вы не сможете. Должен знать, кому заказываю.

— Все, — стукнула ладонью по столу, — Не договорились.

Встали с дедом, торговец сразу за рукав схватил.

— Погодите вы! Вижу, дела вести умеете. Давайте договариваться. Кабы не товар новый, не стал бы и рассусоливать.

— Некогда нам пустые беседы вести, коли заказ, так и заказывай, — поддержал меня старик.

— Закажу, но есть одно условие. Продавать только мне будете.

— Можно подумать других желающих на наш товар не найдется. Условия буду ставить я, а не нравится — не держу, — переговоры вести умела, жестковато пришлось, но проглотит, а то надулся от спеси.

— Откуда ты такая цепкая и деловая? Цены мои такие… — он перечислил стоимость на каждый товар, видно давно наблюдал, как продаем.

— Сколько чего нужно? Впрочем, подождите!

Я сбегала за тетрадью и маром, так здесь называется то, чем пишут, села и приготовилась писать. У Мегрина глаза на лоб полезли, но смолчал. Все записав, взяла паузу и провела расчеты в тетради.

— Что это она делает? — спросил торговец у деда.

— Считает, ученая, — уважительно ответил тот.

— Нет, по такой цене нам не выгодно. Лучше на рынок, — вынесла я результат, — Цены сейчас пробные, товары расхватывают, значит, можно повышать, а уж в городе тем более. Не принимаем ваше предложение.

— Первый раз такую вижу! Предлагай свою цену.

Ха! Попробовал бы он в моем мире сметы утверждать, каждую копейку отбивая, посмотрела бы на него. Снова посчитав и чуть прибавив, озвучила свои цены.

— Да, это грабеж! — завопил купец.

— Если получу сразу половину на заказ, скину вот столько. По-другому не согласна.

— Вот чертова баба! Скажи хоть где учат такому, сына отправлю. По рукам! — в его голосе слышалось даже восхищение.

— Сама научилась, учить не буду, разоришься, Мегрин.

Обо всем договорившись, мы заказали еды, и с аппетитом поели.

— Ты может каких кровей особенных, что умная такая? — допытывался торговец.

— Обычных она кровей, не намекай. Что ты все в нашу жизнь влезть пытаешься? — заворчал Мальс.

— А может за сына своего посватать хочу?

— И не начинай. Не отдам я вам дочь свою, не мечтай!

— Тогда пусть красу свою прячет получше, а то какой грой прельстится.

Честно говоря, мы были рады расстаться с ним, симпатии этот тип не вызывал. Зато аванс за заказ отсыпал полновесами.

С рынка все ехали в праздничном настроении, все хорошо продали, ни разу в цене не уступив. Одним днем управились, можно было начинать новую работу. Получив все обещанные монеты, Анга мне поклонилась.

— Теперь дочерей смогу хорошо замуж выдать, будет приданое!

Увы, ничто хорошее не вечно. Над нами то и дело пролетали грои, явно куда-то торопившиеся. Приехав домой, узнали тревожное известие: началась новая война с серебряными. Вроде и говорил дед, что нас эти битвы не коснутся, а на сердце было тяжело. Вдруг поняла, что не знаю, кому желать победы. Скорее серебряным, ведь грои начали войну, да и приняли меня там хорошо. Элательму поражения не желала. С другой стороны в мыслях ожил Игнис, который хоть и похитил меня, но не выдал. Впрочем, какое мне дело до их боев драконских! Своих дел невпроворот. Нас не коснется все это и прекрасно.

Как сглазила я! Через несколько дней над нашей горой разразился бой серебряного и гроя. Если бы не знать, что прольется кровь, то их движения можно было назвать красивыми. Темп битвы нарастал, оба атаковали, наконец столкнулись и черный дракон, расправив только одно крыло полетел вниз и упал где-то на горе.