Серый туман отдавал прокисшим уксусом и горелым мясом. Отвратительный коктейль, от которого у нормального человека вытекли бы глаза. Благо, у меня стояла качественная оптика.

Мы вынырнули из этой кислотной пелены, оказавшись перед чёрной базальтовой скалой. Тупик. Где-то неподалёку от нас, судя по характерным ухающим звукам, Легион Агриппины увлечённо превращал флору в пепел с помощью тяжёлой артиллерии.

А прямо по курсу, прижатый к стене, обнаружился наш беглец.

Вейн Сумрачный. Рыцарь Ордена сидел верхом на раздутом, бледном мутанте. За ним, конвульсивно подёргивая лапами, ковыляли ещё четыре мёртвые твари, удерживающие на спинах мерцающий розовый кристалл с Артемией.

Я мысленно поставил Вейну галочку за изобретательность. Использовать некромантию как средство для вызова такси… это прагматично. Грязно, отвратительно с точки зрения эстетики, но чертовски эффективно.

Мне понравилось.

— Ага! — Арли спикировала сверху, заложив боевой вираж над головой Вейна. — Вот ты где, крысёныш! Я тебя ещё в Засапожье раскусила! Помнишь, как ты на рынке с бабкой торговался за вяленую рыбу? Я тогда ещё Хозяину сказала: «Босс, человек, который жмотится на копчёного леща, обязательно окажется предателем!» Сдавайся, пока я не спустилась и не выцарапала тебе второй шрам! Для симметрии!

Поняв, что остановочка конечная, Вейн натянул поводья, сплетённые из чьих-то кишок, и медленно спешился.

Ни паники, ни истерики. Просто тяжёлая усталость подрядчика, который понял, что заказчик кинул его на премии, а сроки сейчас сгорят вместе с ним самим.

Увидев свою дочь, запертую в кристалле, князь Альвор потерял рассудок. Не метафорически, а вполне буквально. Аметистовая аура вспыхнула вокруг него, как погребальный костёр, выжигая последние крохи резервов. Издав нечленораздельный рык, Альвор крепко сжал в руке кристаллический меч и пришпорил коня.

Я лишь мысленно вздохнул. Серебристая Нить Души сорвалась с моих пальцев, как стальной хлыст, захлестнула поводья княжеского жеребца и с хрустом дёрнула назад. Конь взвился на дыбы, Альвор едва не вылетел из седла.

— Ваше Сиятельство, — бросил я, даже не повернув головы. — Вспомните, что произошло с теми тварями. Они пёрли напролом и были убиты моментально. Не стоит недооценивать Мага Тени. Это самая грязная и опасная магия, какая только есть.

Альвор повернулся ко мне. Его глаза горели аметистовым огнём. Не магия, чистая ярость.

Князь открыл рот, и я приготовился к потоку слов, которые князь Девятой Тени обычно не произносит при подчинённых. Но вместо этого…

— Артефактор, — выдавил он вместо брани, — это мой ребёнок.

— Именно поэтому вы сейчас останетесь на месте.

— Ты…

— Если вы сейчас сдохнете от кровоизлияния, девочку придётся нести мне. А я категорически не люблю таскать тяжести. Ждите.

Альвор заскрежетал зубами. Его аура вспыхнула фиолетовым огнём, но он остался на месте.

Правильно. Сейчас не время меряться регалиями.

Вейн, наблюдавший за этой сценкой, криво ухмыльнулся. На гвардейцев с карабинами он даже не посмотрел.

— Снимаю шляпу, Маркус… или как там тебя на самом деле зовут? — прохрипел рыцарь-маг. — Признаю, я не думал, что вы с князем найдёте нас в этой каше. Без визоров, без связи… Этот компас из сломанной куклы и детского страха… — он бросил взгляд на куклу княжны. — Впечатляет. Исключительно грязная, но гениальная работа.

Я неторопливо перекинул ногу через седло и спрыгнул на землю, оценивая взглядом Вейна. Левый наплечник оплавлен, броня пробита в трёх местах, кожа на руках содрана, запас маны на донышке. Он держался на чистом упрямстве.

— А ты выглядишь так, будто тебя прожевало, переварило и выплюнуло твоё хвалёное Равновесие, Вейн, — скучающим тоном отозвался я. На кончиках моих пальцев заискрили фиолетовые разряды Хаоса. — Прикажи своим чупакабрам положить кристалл на землю, бережно. Отойди на три шага. И, может быть, в знак уважения к твоей феноменальной выносливости, я попрошу князя сохранить тебе жизнь до суда.

Вейн молча смотрел на меня. Пауза затягивалась.

Элис спрыгнула с лошади и стремительно вышла вперёд. Её буквально трясло. И я мог её понять. На глазах у девушки рухнул весь мир. Всё, во что она верила, оказалось ложью.

Вейн был её надёжным товарищем, на которого она могла положиться. А сейчас он стоял по колено в грязи, окружённый поднятой им же зловонной нежитью, с украденным ребёнком за спиной.

— Вейн, — голос Элис сорвался на первом же слоге. Она сглотнула, стиснула кулаки и начала заново. — Вейн. Мы вместе прошли заварушку в Засапожье. Ты прикрывал мне спину в Чёрном Ущелье. Ты учил меня ставить силовые печати, когда наставники махнули рукой. Я… — она запнулась, и в уголках ее глаз блеснуло что-то мокрое, — я писала тебе рекомендательное письмо в Совет Ордена. Своей рукой. И ты… всё это время…

Она обвела рукой мёртвых тварей, кристалл с похищенной девочкой.

— Всё это время ты был этим?

Я приготовился слушать типичные оправдания злодея, но Вейн меня приятно удивил. Он не злился. В его тёмных глазах была лишь бесконечная, тяжёлая снисходительность взрослого к наивному ребёнку. Он медленно поднял руку и устало стёр с лица копоть.

— Элис… — тихо произнёс Вейн. — Ты читала красивые брошюры в академической библиотеке. А я читал закрытые отчёты о потерях.

Рыцарь сделал полшага вперёд. Теперь он бил словами наотмашь, безжалостно снося хрустальные замки в голове моей ученицы.

— Ты верила в Орден, потому что твой дядя-герцог щедро оплачивал эту сказочку. Белые плащи, благородные клятвы, парады на День Равновесия. Красиво, правда? — Он сплюнул кровь. — А теперь послушай, как оно на самом деле. Равновесие не про молитвы и звон мечей. Оно про математику, Элис. Или бухгалтерию. Сухая, скучная, беспощадная бухгалтерия. В левой колонке список, сколько людей сдохнет, если мы ничего не сделаем. В правой — сколько сдохнет, если сделаем. И в какой-то момент тебе уже все равно. Ты выгорел и просто выбираешь колонку поменьше.

Он ткнул большим пальцем себе за спину, в сторону розового кристалла.

— Чтобы миллионы идиотов в Аргентуме продолжали жрать свои булки и ругаться на налоги, кто-то должен резать глотки в темноте. Пачкать руки в некромантии. Работать с такой мразью, как Очищение. Эта девочка, Элис… Без неё город захлебнётся. А может, и не только город. Может, весь этот паршивый мир. — Он помолчал. — Я не в восторге от задания. Но я в ещё меньшем восторге от альтернативы.

«О как. Великое Дело. Значит, не банальный шантаж, а спасение мира путём локального жертвоприношения. Классика», — мысленно хмыкнул я.

Элис отшатнулась, словно её ударили под дых.

— Ой, не надо! — Арли спикировала между ними, растопырив в стороны руки, ноги и хвост. — Вот только не надо вот этого вот! «Ради великого блага»! «Жертвы неизбежны»! Я этих речей наслушалась на трёх континентах и в двух измерениях! Знаешь, чем они всегда заканчиваются? Тем, что в списочек жертв идут те, кто не может дать сдачи! Семилетние девочки, например! — Кошкодевочка ткнула пальцем в сторону кристалла. — И ты мне тут втираешь, что город нельзя спасти без похищения ребенка? Да ладно! Всегда есть альтернатива! Просто она дороже, дольше и требует, чтобы кто-то из начальства оторвал задницу от кресла! Да, чатик⁈ — Арли осеклась, потрогала ухо и скисла. — Ой. Связи нет. Забыла. Ну, вы поняли посыл, короче.

— Ты сумасшедший! — выкрикнула Элис. Слёзы всё-таки потекли из ее глаз, злые, горячие, но она даже не попыталась их вытереть. Ученице было уже плевать на гордость. — Ты стоишь тут, по уши в дерьме и некромантии, и с серьёзным лицом объясняешь мне, что украсть ребёнка — это благородно⁈ Что это необходимо⁈ Вейн, ей семь лет! У неё плюшевый медведь! Она зовёт его «Сударь Мишка»! — Голос Элис сорвался на крик. — Так не спасают мир, Вейн! Не так!

Вейн грустно усмехнулся. А затем перевёл взгляд на меня.

О, кажется сейчас в меня полетит что-то пахучее.

— А как его спасают? — Вейн кивнул в мою сторону. — Спроси своего нового Учителя, Элис. Спроси «Маркуса Ван Клефа». Спроси этого человека… сколько городов он сжёг дотла в своём прошлом? Спроси, сколько тысяч душ он принёс в жертву своей личной эффективности. Мы не злодеи, Элис. И мы не герои. Мы — чистильщики. Разница лишь в том, что Орден делает это ради Равновесия, а он… — Вейн криво улыбнулся, — просто ради себя.

Повисла звенящая тишина. Гвардейцы и маги вытаращились на меня, пытаясь переварить информацию про «сжёг города» (учитывая, что официальному Маркусу было чуть за двадцать).

Альвор, прекрасно осведомлённый о моём прошлом, продолжал молча буравить Вейна взглядом.

Элис упрямо сжала губы и смахнула слёзы. Плечи расправила. Изумрудные глаза полыхнули плотным светом магии Шестой Тени, без лишних эмоций. Элис одним плавным движением выхватила клинок и направила его точно в грудь Вейну.

— Я знаю, Вейн. Учитель Маркус тот ещё… кадр, — её голос звенел, как хорошая сталь. — Но я знаю одно: мой Учитель хотя бы не прячется за словом «Благо», когда ломает кому-то шею.

Я позволил себе скупую, механическую улыбку.

— Пять баллов за формулировку, ученица, — негромко сказал я. — А теперь, Вейн Сумрачный, посмотрим, так ли хорош ты в бою, как твоя болтовня.

Нити Души скользнули вперёд и мягко легли на плечи Элис. Она вздрогнула, едва заметно, на долю секунды… и тут же расслабилась.

Мы отрабатывали это на тренировках. Она знала, что это значит.

Ученица, всё поняв без слов, рванулась вперёд. Её клинок, окутанный плотным сиянием Шестой Тени, прочертил в сером тумане идеальную, академически выверенную дугу. Выпад был красив, технически безупречен, но… слишком правилен.

Вейн, как и подобает ветерану, не стал тратить энергию на жёсткий блок. Он позволил клинку разрубить пустоту, а сам просто «стёк» вниз. Рыцарь погрузился в собственную тень и мгновенно растворился в ней, словно капля чернил, упавшая в стакан с водой.

— Куда собрался, щенок⁈ — хрипло рявкнул Альвор, спрыгивая с коня.

Князь, пошатываясь и бледнея, перехватил рукоять двумя руками и с яростным выдохом вогнал лезвие аметистового клинка прямо в каменистую землю.

Трещины побежали от точки удара, и из каждого разлома в камне полезли аметистовые кристаллы. Острые, гранёные, разных размеров и форм. Они вырастали, как ледяные сталагмиты в ускоренной съёмке, пронзая землю, камни, трупы мутантов — всё, до чего дотягивалась родовая магия Астерия.

А потом кристаллы вспыхнули. Аметистовый свет ударил во все стороны, яркий и безжалостный.

Он выжег все тени, не оставив ни одной. Каждый камень, каждая складка земли, каждая щель между валунами… всё залило ровным, мертвенным сиянием, не знающим полутонов.

Альвор знал, как бороться с теневыми убийцами. Убери тень, и убийце некуда будет нырнуть.

Вейна выбросило из тени на долю секунды раньше, чем он планировал. Его выкинуло в воздух — неловко, боком, с перекошенным от неожиданности лицом. Кристалл Альвора, выросший прямо на его пути, со скрежетом пропорол бронированный бок, пустив кровь и сбив концентрацию.

Но рыцарь Ордена был дьявольски хорош. Даже теряя равновесие, даже с аметистовым осколком в боку, он успел перенаправить инерцию рывка. Кинжал сверкнул в его руке и ушёл вниз, в единственную тень, которую не выжгли кристаллы Альвора. Его собственную. Тонкую, жалкую, но вполне пригодную для последнего трюка.

Рука с кинжалом вынырнула из тени на спине Элис, маленького тёмного пятна между лопатками, куда не доставал аметистовый свет. Лезвие метило точно в основание шеи. Тупой стороной.

Он хотел оглушить, не убить. Даже сейчас, загнанный в угол, Вейн не переходил черту.

Благородно. Но глупо. Но благородно.

Только я не собирался играть с ним в эти рыцарские кошки-мышки.

Три серебристые Нити Души со свистом сорвались с моих пальцев. Они ударили прямо в растянутую чёрную кляксу тени под сапогами Вейна. Нити прошили темноту насквозь, намертво «прибив» её к камням.

Клинок Вейна остановился в миллиметре от кожи виконтессы. Рыцарь попытался инстинктивно скользнуть обратно во мрак, уходя от контратаки, но его тело дёрнулось и застыло. С тем же успехом он мог бы попытаться нырнуть в монолитную скалу.

Его собственная тень, зафиксированная моей Логикой, превратилась в стальной капкан. Локальный закон физики, нагло переписанный мной на коленке.

Вейн пошатнулся, его глаза широко распахнулись. Этой паузы мне хватило.

Я оказался рядом раньше, чем он успел моргнуть. Моя деревянная рука с визгом сервоприводов безжалостно сомкнулась на его горле. Я без малейших усилий оторвал взрослого, закованного в броню мужика от земли.

Вейн глухо захрипел, выронив кинжал. Его пальцы судорожно сложились в магическую печать, пытаясь ударить меня заклинанием в упор, но я небрежно пустил по его сонной артерии лёгкий парализующий импульс. Нить Души вошла через кожу, нашла нервный узел и аккуратно, почти нежно, скрутилась вокруг него.

Зрачки Вейна расширились. Пальцы, сложенные в печать, разжались. Магическая формула, уже набравшая силу на кончиках его пальцев, рассыпалась искрами.

Его тело обмякло. На лице Вейна Сумрачного, прежде чем сознание окончательно погасло, промелькнуло что-то похожее на облегчение.

Я разжал пальцы. Тело рыцаря мешком осело на землю у моих ног.

Вокруг снова стало тихо. Только далёкий грохот канонады и тихое гудение аметистовых кристаллов напоминали о том, что наши проблемы ещё не закончились.

— Хромает твоя математика, Вейн, — спокойно констатировал я. — Ты забыл переменную, которая…

Договорить я не успел. Пространство за нашими спинами с тошнотворным, влажным хрустом разошлось по швам.

В нос ударил приторный, тошнотворно-гнилостный смрад Бездны. Тот самый специфический «аромат» разлагающейся реальности, которым обильно фонило от щупалец Лорда-Дознавателя Очищения.

Я отшвырнул Вейна в сторону, словно сломанную игрушку, и развернулся.

Из рваной, сочащейся чёрным эфирным дёгтем раны портала шагнули двое… Первым был граф Люциан Кромвель, член Совета Директоров Голем-Прома. Магические доспехи на нём сверкали и переливались. Дорогие, штучной работы, явно надетые впервые.

Его остроносое лицо с хищными глазами стервятника было перекошено плохо скрываемой паникой. Он озирался по сторонам с видом биржевого спекулянта, который впервые вышел из кабинета на настоящее поле боя… и внезапно обнаружил, что здесь стреляют.

Его пальцы в латных перчатках подрагивали. Взгляд — обычно едкий и высокомерный — метался между трупами мутантов, аметистовыми кристаллами и нашим отрядом.

Кажется, граф очень, очень хотел оказаться в другом месте.

За ним, неторопливо, с вальяжностью абсолютного хищника, опираясь на резной посох, вышел сам Лорд-Командующий Октавиан Кромвель.

Я видел его впервые.

На фотографиях в Маго-Сети, тех немногих, что Орден допускал к публикации, Октавиан выглядел как типичный аристократ преклонных лет. Ухоженный, сдержанный, с приятной сединой и располагающей улыбкой. Серебристые волосы зачёсаны назад с хирургической аккуратностью. На лице застыла маска абсолютного, нечеловеческого спокойствия. Монокль в правом глазу преломлял свет, делая оба глаза одинаково серыми. Идеальная симметрия.

Я скажу так… Фото врали. Безбожно врали. Фотографии не передавали главного: ощущения, что перед тобой стоит не человек, а закон природы в человеческой оболочке.

От Октавиана несло колоссальной, сводящей с ума мощью Десятой Тени. Воздух вокруг Октавиана переставал двигаться. Пылинки зависали неподвижно. Кислотный туман расступался, не смея коснуться его плаща. Само пространство вокруг этого человека было вылизано, выглажено, подчинено… как его кабинет, как его жизнь, как весь его проклятый Орден.

Октавиан не стал тратить время на болтовню. Он просто ударил нижним концом посоха о камень.

Один удар, негромкий, почти деликатный. Как стук судейского молотка.

Но волна силы снесла нас, как бумажные листы.