Серый туман стелился по земле. Густой, маслянистый, с привкусом гари и чего-то кислого, от чего першило в горле. Видимость была… шагов двадцать, не больше. Дальше мир растворялся в мутной пелене, словно кто-то размазал реальность мокрой тряпкой.

Где-то далеко, за стеной тумана, грохотало. Тяжёлые, ритмичные удары, будто великан колотил кулаками по наковальне. Между ударами иногда врывался треск разрядов, визг рвущегося металла и утробный рёв, от которого дрожала земля под ногами.

Артиллерия Легиона, однозначно. Судя по канонаде, Легион основательно сцепился с лесной братвой. И, судя по тому, что канонада не стихала, братва активно огрызалась.

Посреди этого серого никуда, на клочке выжженной земли между двумя воронками, лежал розовый кристалл. Полуметровый, идеально огранённый, мерцающий мягким светом.

Внутри, свернувшись калачиком, спала маленькая девочка. Глаза закрыты, губы чуть приоткрыты. Тёмные волосы разметались по внутренней стенке кристалла.

Артемия выглядела так, словно просто уснула в своей кроватке. Если не считать того, что кроватка была из магического минерала.

Брови девочки были нахмурены. Пальчики сжаты в кулаки. Время от времени она вздрагивала и беззвучно шевелила губами. Даже сквозь кристаллическую оболочку было видно, что ей снится что-то страшное.

Рядом с кристаллом, привалившись спиной к оплавленному валуну, сидел человек.

Чёрный боевой костюм диверсанта был прожжён в шести местах. Левый наплечник оплавился и свисал бесформенным комком. Правая перчатка была содрана вместе с верхним слоем кожи.

Из-под разорванного капюшона торчали обгоревшие пряди волос. Магический визор на лице мерцал и искрил Он сам по себе то включался, то гас.

Человек дымился. В буквальном смысле. Тонкие струйки дыма поднимались от его плеч и спины, как от головешки, которую только что выкатили из костра.

— Карл, — произнёс диверсант хриплым, сорванным голосом. — Карл, Карл, Карл… Сукин ты сын.

Он сплюнул кровь на землю.

— Двадцать лет. Двадцать лет ты был идеальным партнером. Послушным, предсказуемым. Двадцать лет сотрудничества, ты делал ровно то, что тебе говорили, и ни разу, ни единого раза, не показал ничего похожего на позвоночник.

Он попытался встать. Левая нога подломилась. Он упал на колено, выругался сквозь зубы и попробовал снова. На этот раз получилось.

— И вот именно сегодня, — продолжил он, ковыляя к кристаллу, — именно в тот момент, когда от тебя требовалось одно-единственное — стоять и не дёргаться — ты решил переобуться в героя. Ты. Карл Астерия. Человек, который двадцать лет вершил грязные делишки за спиной собственного брата. Вдруг проснулась совесть? Вдруг вспомнил, что у тебя есть племянница?

Он остановился у кристалла. Посмотрел на спящую девочку. Потом на свои обожжённые руки.

Трава около его ног уже начала покрываться тонким слоем розовых кристаллов. Проклятие работало, реагируя на страх девочки. Если ничего не сделать, скоро вокруг вырастет целый лес из кристаллов.

— Тряпка, — подвёл он итог. — Ничтожество. Даже предать нормально не смог, пёс смердячий.

Кристалл мягко пульсировал. Артемия нахмурилась во сне и сделала плечами странное движение, будто хотела перевернуться на другой бок.

Диверсант замолчал. Посмотрел на девочку долгим, странным взглядом. Потом отвернулся и откашлялся.

— Впрочем, — сказал он тише, — не дело сквернословить при юной сударыне. Даже если юная сударыня спит и, предположительно, не слышит.

Он обошёл кристалл по кругу, оценивая обстановку. Обстановка была, мягко говоря, неутешительной.

Туман, воронки и выжженная земля, полный комплект. Ни ориентиров, ни дорог, ни намёка на то, где именно их выбросил портал. Магический визор искрил и показывал помехи вместо карты. И никакой связи, чертов Зубер поработал на славу со своим излучением.

И вдобавок на руках полуметровый кристалл, который весил как хороший сейф.

— Итак, — диверсант скрестил руки на груди и уставился на кристалл, как полководец на карту уже проигранного сражения. — Задача: доставить объект в Цитадель. Живым и невредимым. Условия: связи нет, координат нет, транспорта нет, подкрепления нет, половина снаряжения сгорела, а объект весит больше, чем я готов нести на своём многострадальном горбу. — Он помолчал. — Превосходно. Просто превосходно.

Земля под ногами дрогнула. Из тумана донёсся звук. Не грохот канонады, а нечто куда ближе. Мокрое, хлюпающее шлёпанье.

Что-то большое и голодное двигалось к ним сквозь серую пелену. И оно было не одно.

Первая тварь вынырнула из мглы в двадцати шагах. Бледная, раздутая туша на шести паучьих ногах, с тремя рядами зубов в пасти. За ней последовала вторая, а за той третья…

Одиннадцать.

Одиннадцать мутантов, каждый размером с лошадь, выныривали из тумана один за другим и целенаправленно двигались к кристаллу. Витальность спящей девочки притягивала их, как огонь мотыльков.

— Ну разумеется, — сказал диверсант с интонацией человека, обнаружившего, что в его любимой кофейне закончились сливки. — Куда же без вас.

Он выхватил кинжал, узкий и чёрный, с идеально черным лезвием. Присел на корточки рядом с собственной тенью. И, прикрыв глаза, пырнул свою же тень кинжалом!

Лезвие, а за ним и рука, погрузились в тень, как в воду. По чёрной поверхности пошла рябь.

Ближайший мутант несся вперед, раскрыв пасть.

Из его собственной тени под раздутым брюхом ударила рука с чёрным кинжалом. Лезвие вошло точно в нервный узел за третьей парой ног, единственное место, не прикрытое хитиновой бронёй. Тварь дёрнулась, ноги подломились, и она рухнула мордой в грязь, проехав по инерции ещё два метра.

— Раз… — диверсант полностью вытащил руку и тут же нанес следующий удар.

Второй мутант даже не успел понять, что произошло с первым. Чёрный кинжал вынырнул из его тени, ударил в основание черепа и втянулся обратно. Тварь сделала ещё три шага на чистом рефлексе и завалилась набок.

— Два, — негромко сказал диверсант, не открывая глаз.

Третий. Удар из тени, прямо в дыхательную щель на боку. Четвёртый — в глазной нерв. Пятый — между хитиновыми пластинами на загривке.

Рука двигалась стремительно, перескакивая из тени в тень. Каждый удар находил уязвимое место. Ни одного лишнего движения.

— Шесть. Семь. Восемь. — Диверсант считал ровным, скучающим голосом, как бухгалтер, сводящий квартальный отчёт. — Девять. Знаете, господа, в этом есть что-то унизительное. Для вас, я имею в виду. Вас одиннадцать, а я даже не встал.

Одиннадцатый мутант оказался хитрее остальных. Он остановился, задрал морду и завыл, протяжно, вибрирующе. Его раздутое тело начало пульсировать. Бледная кожа натянулась, как барабан.

— О нет, — сказал диверсант равнодушно и вскинул левую руку. — Только не это.

Мутант взорвался.

Теневой щит развернулся перед диверсантом, плоская, непроницаемо-чёрная плоскость, поглощающая свет. Волна кислотных внутренностей ударила в щит с мокрым, омерзительным шлёпаньем.

Куски плоти, слизь и нечто, подозрительно напоминающее полупереваренный завтрак, медленно сползали по поверхности щита. Очень густо, с характерным звуком.

Диверсант опустил щит и посмотрел на себя. Щит принял основной удар, но брызги… Увы, в таком состоянии он не мог сотворить идеальный щит.

— Великолепно, — сказал он, стряхивая с плеча нечто склизкое и пульсирующее. — Мало того, что я обгоревший, избитый и потерялся в неизвестной дыре. Теперь я ещё и в кишках. Воистину, Равновесие меня не любит…

Диверсант поднялся. Обвёл взглядом одиннадцать неподвижных туш. Посмотрел на спящую Артемию. Девочка даже не шевельнулась.

— Крепкий сон, — заметил он. — Завидую.

Потом он посмотрел на туши ещё раз. Оценивающе.

— Хм, — сказал он.

Кинжал скользнул обратно в ножны. Диверсант вытянул перед собой обожжённые руки и начал складывать печати. Пальцы двигались быстро, несмотря на ожоги. Привычка, вбитая в мышечную память годами тренировок.

Некромантия.

Чёрные потоки потянулись от его ладоней к ближайшим тушам. Они впивались в мёртвую плоть, пронизывали нервные узлы, заменяли угасшие импульсы мозга суррогатными командами.

Четыре туши дрогнули. Паучьи ноги дёрнулись, скребя по земле. Мёртвые глаза открылись. Пустые, молочно-белые, без проблеска разума.

Четыре мутанта встали. Покачиваясь, подволакивая ноги, они сгрудились около кристалла и начали подкапывать под ним землю с одной стороны. По команде некроманта мёртвые твари подлезли под кристалл, подставив широкие спины. Диверсант толкнул кристалл, розовый камень лёг на спины своих новых носильщиков.

— Не самый элегантный транспорт, — признал диверсант, забираясь на спину пятого поднятого мутанта. Мёртвая плоть под ним неприятно проминалась. — Но выбирать не приходится. Вперёд. Куда-нибудь.

Процессия двинулась. Пять мёртвых тварей, кристалл со спящей княжной и всадник на зомби-мутанте. Туман расступался перед ними и смыкался за спиной.

Диверсант понятия не имел, куда идти. Звёзд не видно, небо затянуто дымкой. Солнца тоже. Магический визор на лице искрил всё сильнее, экран мерцал белым шумом, координатная сетка плыла и двоилась.

Он постучал по визору костяшками пальцев. Экран мигнул, выдал строчку «ОШИБКА КАЛИБРОВКИ: ЭФИРНОЕ ПОЛЕ НЕ ОБНАРУЖЕНО», и погас окончательно.

— Ну конечно, — диверсант сорвал визор с лица и раздражённо отшвырнул в туман. — Двенадцать тысяч золотых за артефакт, который сдох от одного кривого портала. Напишу рекламацию. Если выживу.

Визор улетел в серую пелену и глухо стукнул обо что-то невидимое. Диверсант устало провел рукой по своему лицу.

На вид ему было лет двадцать пять, может, чуть больше. Резкие, угловатые черты. Тёмные глаза с тяжёлыми веками. Короткие чёрные волосы, подпалённые с одной стороны. Свежий алый шрам, от виска до подбородка. И выражение хронической, застарелой усталости, какая бывает у людей, которые слишком давно делают работу, которая им не нравится.

Это был Вейн Сумрачный. Рыцарь-маг Ордена Равновесия. Бывший боевой товарищ виконтессы Элис Вермонт. Тот, кто вместе с ними не так давно бился против Очищения.

А ещё член тайного отряда Лорда-Командующего, созданного для особо деликатных миссий. О которых было не принято говорить во всеуслышание.

Теперь он стал похитителем. Человеком, который только что украл семилетнюю девочку из дома её отца, поправ рыцарскую честь.

Вейн посмотрел на кристалл, покачивающийся на спинах мёртвых тварей. На маленькую фигурку внутри. На нахмуренные брови и сжатые кулачки.

Он отвернулся.

— Приказ есть приказ, — сказал он негромко. — Орден решил. Я выполняю. Точка.

Мёртвые мутанты шагали сквозь серую пелену. Кристалл мерно покачивался. Канонада вдалеке не стихала.

Вейн Сумрачный ехал вперёд, на спине зомби-твари, покрытый ожогами, кишками и чужой кровью. С украденным ребёнком за спиной и пустотой в глазах.

Он не оглядывался.

Валериан Тенебрис и отряд спасения.

Секунду назад дорога была видна на сотню шагов вперёд, разбитая, изрытая воронками, но вполне читаемая. А потом земля нырнула в низину, и серая стена поднялась вокруг нас, как занавес.

Не туман, а скорее кислотная взвесь. Я почувствовал её сразу: лёгкое покалывание на коже, привкус металла на языке. И тонкое, едва уловимое шипение, словно микрокапли кислоты разъедают эмаль доспехов. Побочка от мутировавшего леса. В больших дозах эта штука растворит лёгочную ткань за полчаса.

Лошади захрапели. Жеребец Альвора мотнул головой, пытаясь развернуться. Гвардейцы инстинктивно сбились плотнее, подтянувшись к князю. Строй смялся.

Альвор словно и не заметил. Он смотрел только вперёд. Туда, где маленькая обгоревшая кукла из дорогой древесины и мифрила шагала сквозь серую пелену, не сбавляя шага. Князь пришпорил коня.

— Быстрее, — бросил он. — Мы теряем время.

Его голос звучал ровно, но я видел, как вокруг его раны пульсирует свечение родовой магии. Регенерация работала на пределе, пожирая резервы, которых и без того оставалось на донышке. Альвор гнал себя вперёд на чистой воле, и эта решимость сжигала его тело, как огонь свечу.

— Стой, — сказал я.

Альвор не остановился.

— Колонна, стой! — повторил я громче.

Гвардейцы и маги натянули поводья. Элис придержала кобылу. Только Альвор продолжал двигаться вперёд, и его жеребец уже на два корпуса оторвался от строя.

— Князь.

Альвор обернулся. В его глазах было что-то тёмное и даже опасное.

— Маркус, — процедил он. — Моя дочь…

— Ваша дочь жива. Кукла идёт, Нить стабильная. Каждая минута, которую мы экономим сейчас, будет бессмысленна, если через двадцать минут вы упадёте с лошади с некрозом лёгких. — Я выдержал его взгляд. — Если вы сляжете до того, как мы найдём Артемию, вы ей не поможете.

Альвор молчал. Желваки на его скулах ходили ходуном.

— Командую здесь я, — закончил я. — До конца операции.

Кислотный туман шипел на металле доспехов. Где-то вдалеке грохнуло — артиллерия Легиона лупила от души.

Альвор медленно развернул коня и вернулся в строй. Он не сказал ни слова, просто молча вернулся. Для человека с его гордостью это было… непросто.

Я не стал благодарить. Он бы не оценил.

— Элис, — позвал я.

Виконтесса подъехала ближе. Кольчуга на ней уже начала тускнеть из-за воздействия кислоты.

— Слушаю, учитель.

— Создай Сферу Чистого Воздуха. Купол вокруг отряда, радиус пятнадцать метров. Держишь постоянно. Не отвлекаешься ни на что.

Элис моргнула.

— Учитель, если нас атакуют…

— Если нас атакуют, я разберусь. Ты, ученица, главное, держи купол. Кислота в лёгких убьёт нас вернее любого мутанта. Вопросы?

— Нет, учитель.

Элис подняла руки. Воздух вокруг отряда дрогнул, уплотнился, и невидимый купол развернулся над нами, как стеклянный зонт. Кислотная взвесь ударилась в барьер и потекла по нему, как капли по окну. Внутри сферы воздух стал заметно чище.

Лошади сразу успокоились. Гвардейцы перестали кашлять.

— Гвардейцы, — я повернулся к шестёрке в побитых кирасах. — Возвращаемся к круговой обороне. Не палить вслепую. Каждый выстрел в тумане, это маяк для всего, что здесь ползает. И для Легиона, который сейчас выжигает этот сектор. Нам не нужно внимание ни тех, ни других.

Старший гвардеец, седоусый сержант с рассечённой бровью, коротко кивнул и быстро расставил людей.

— Маги, вы в центре, рядом с князем. Щиты наготове, но не активировать без моей команды. Экономьте ману.

Двое магов в подпаленных мантиях переглянулись и кивнули.

— Арли.

— Тут! — кошкодевочка резко подскочила на моём плече, едва не свалившись.

— Поднимись повыше, над туманом. Поработай для нас тепловизором и эфирным радаром. Вынюхай и прощупай всё в радиусе километра. Докладывай каждые тридцать секунд. Движение, тепловые аномалии, магические сигнатуры… хочу знать всё.

— Поняла, Хозяин! — Арли расправила уши, готовясь взлететь.

— Подожди.

Я выпустил тонкую Нить Души и привязал её к хвосту Арли. Нить натянулась, мерцая серебром, словно тонкий, но прочный поводок.

— Это что? — Арли уставилась на свой хвост. — Я тебе что, собачка на прогулке? Мы, кошки, знаешь ли, гуляем сами по себе…

— Страховка. Без привязки ты потеряешься через три минуты.

— Я⁈ Потеряюсь⁈ Да я лучший навигатор в…

— Арли. Взлетай.

Она фыркнула, но послушалась. Маленькое тело взмыло вверх и исчезло в серой пелене. Нить Души натянулась, подрагивая. Я чувствовал Арли на другом конце, как рыбак чувствует поплавок.

Оставалась последняя проблема. Кукла.

Марионетка Артемии шагала впереди колонны, ровно, механически, со скоростью семилетнего ребёнка. Мифриловые ножки мерно стучали по грязи. Багровые окуляры смотрели строго на юго-запад.

При такой скорости мы будем догонять похитителя до второго пришествия.

Я спешился, подхватил куклу под мышки — она дёрнулась, попыталась вырваться, но Нити Логики опутали ее крепко крепко — и понёс к своей лошади.

— Пустите! — потребовал голосовой модуль. — Плохие дяди!

— Плохих дядей мы найдём быстрее верхом, — ответил я, усаживая куклу в седло перед собой.

Двумя ремнями из сумки я привязал мифриловый корпус к передней луке. Кукла сидела, как маленький бушприт на носу корабля, и её голова медленно вращалась, отслеживая направление натянутой Нити.

Юго-запад. Чуть западнее, чем пять минут назад. Цель двигалась.

— Кукольный компас работает, — констатировал я, уже сам усевшись в седло. — Колонна, рысью. Марш.

Отряд двинулся. Копыта глухо стучали по размокшей земле. Купол Элис плыл вместе с нами, отсекая кислотную взвесь. Кукла в седле мерно покачивалась, указывая взглядом путь.

Альвор ехал справа от меня. Его взгляд был прикован к Кукле. К единственной нити, связывающей его с ребёнком.

Он молчал. И это молчание было громче любого крика.