Восемь магов Внутреннего Круга развернулись к нам синхронно, словно они репетировали этот маневр перед зеркалом каждое утро вместо зарядки.

Воздух вокруг них кристаллизовался. Это был Абсолютный Свет. Высшая магия Равновесия, насквозь пропитанная высокомерием и бюрократией. Свет в их ладонях сливался в золотые копья и сферы.

Четыре паладина охраны шагнули вперед, прикрывая магов щитами.

Двенадцать элитных бойцов против семерых. Плюс Октавиан. Плюс трясущийся Люциан. Плюс потный лысый алхимик с поварешкой (самый опасный по мнению Арли).

Ладно, последнего пожалуй, вычеркиваем.

Арли прыгнула с моего плеча. Она взмыла к высоким каменным сводам, кувыркнулась в воздухе и… разлетелась на пиксели.

А потом собралась снова. Но уже не в одну кошкодевочку.

Через секунду под потолком висела целая сотня голографических стримерш. Вся магия, что она подкопила, ушла на то, что она умела делать лучше всего.

На создание информационного мусора.

Священный собор мгновенно превратился в дешевое шапито. Сотня летающих, кувыркающихся, пищащих фантомов обрушилась на Иерархов. Они корчили рожи, дергали паладинов за усы и орали так, что закладывало уши.

— СТАВЬТЕ ЛАЙКИ И ЖМИТЕ КОЛОКОЛЬЧИК! — вопила первая десятка клонов, хороводом кружась вокруг головы опешившего Иерарха.

— ДОНАТЬТЕ НА ЛЕЧЕНИЕ ЛОРДА-КОМАНДУЮЩЕГО! ОН БОЛЕН ПАФОСОМ! — надрывалась вторая стая, заслоняя обзор паладинам.

— ГРИБНОЙ СУП — ЭТО СКВЕРНА! МИРОС ХРАПИТ КАК ТРАКТОР! — вещала гигантская полупрозрачная Арли прямо над алтарем.

— ЭЙ, ЛЫСЫЙ, ВЕРНИ ЛОЖКУ!

Копьё Абсолютного Света прошило трёх иллюзорных кошек насквозь и с грохотом выбило кусок каменной кладки. Арли, показала язык и рявкнула:

— ПРОМАЗАЛ! ТВОЙ АИМ ПРОСТО КРИНЖ!

Золотые снаряды рвали иллюзии, как мокрую бумагу, но на место каждой уничтоженной «копии» с мерзким писком «респаунились» три новые.

— Что за дьявольщина… — пробормотал один из магов, пытаясь сфокусировать взгляд.

— СЮРПРИЗ В ЧАТИК! — заорала иллюзия ему прямо в ухо, продудев в невидимую дудку.

Маг от неожиданности дернул рукой, и его золотая сфера улетела в потолок, осыпав Люциана каменной крошкой. Граф взвизгнул и прикрыл голову руками.

Титус вышел вперед — спокойно, как работяга выходит на смену. В руках он держал свой щит, массивную, уродливую плиту, вырезанную из танковой брони. Тусклый металл, испещренный моими рунами-фильтрами, поглощал свет.

Маги Внутреннего Круга наконец-то увидели реальную цель. Большую, медленную и, как им казалось, очень уязвимую.

Три Иерарха синхронно развернулись к нему. Абсолютный Свет сгустился в три новые сферы — тяжелые, концентрированные заряды размером с пушечные ядра. Хватило бы, чтобы расплавить тяжелый броневик.

Сферы с воем сорвались с их рук и врезались в щит Титуса.

И… впитались. Просто всосались в металл с тихим, неприличным чавкающим звуком, словно кто-то уронил кусок теста в болото. Руны на щите вспыхнули жадным, голодным светом, переваривая энергию.

Титус остановился. Под его тяжелым железным намордником раздался утробный, сытый звук. Он громко отрыгнул снопом золотых искр.

— М-м-м, — гулко пробасил он. — Ещё.

Маги опешили. Переглянулись. Привычные законы трещали по швам. Они вскинули руки и ударили снова, на этот раз выдав максимальную мощность. Шесть снарядов.

Щит поглотил их все. Металл раскалился, от плиты повалил пар.

Титус чавкнул снова. Ещё громче и радостнее.

— Вкусно, — сообщил он со знанием дела, облизнувшись под намордником. — Мятная жвачка и капелька высокомерия. Дядь Маркус, а у них есть что-нибудь со вкусом мяса? А то от этого диетического света у меня изжога начнется.

Из-за спины Титуса, широкой, как бетонная стена, бесшумно вынырнула Лилит.

Рядом с ним она казалась совсем крошечной. Бледная девочка в мешковатом балахоне.

Она посмотрела на паладинов и мило улыбнулась. Это была очень нехорошая улыбка. Так улыбается ребенок, которому наконец-то разрешили сломать дорогую игрушку.

— Семья… — прошептала она. — Кушать подано.

Она вскинула руки, и из рукавов мантии хлынул рой.

Это было похоже на прорвавшуюся трубу с живой нефтью. Черный, шуршащий, плотный поток жуков Бездны обрушился на мраморный пол.

В авангарде этого кошмара летел один жук. Крупный, жирный. И очень злой.

Мистер Кусь, жук размером с кулак, который мог прокусить что угодно, включая здравый смысл.

Рой захлестнул паладинов. Серебряная броня Ордена была зачарована от демонов, проклятий и сглаза. Но, видимо, никто не догадался зачаровать её от насекомых, которые лезут тебе в штаны.

Паладины отмахивались мечами, но рубить жуков двуручником — затея изначально провальная.

Один из рыцарей с отвращением топнул сапогом, пытаясь раздавить наглеца. Жук обиженно пискнул и детонировал.

От микровзрыва серебряная броня на ногах треснула. Идеальный рунный контур, отражающий магию, закоротило. Паладин пошатнулся, взвыл, и в образовавшуюся брешь тут же радостно хлынули десятки новых скарабеев.

Строй Ордена просто посыпался. Элитные бойцы отступали, хлопая себя по броне и теряя остатки достоинства.

Мистер Кусь с размаху приземлился прямо на шлем одного из Иерархов. Тот заорал и начал лупить себя по голове посохом. Мистер Цап, сколопендра, вцепился в подол мантии другого мага и повис, радостно перебирая ножками. Иерарх закружился на месте, пытаясь стряхнуть жтварь, и его сложное, смертоносное заклинание просто рассыпалось искрами.

— Мистер Кусь, Мистер Цап, осторожнее, — предупредила Лилит, глядя на этот хаос из-под капюшона. — От магии бывает изжога.

В образовавшуюся брешь ворвалась Кира.

Нет, ворвалась — слишком слабое слово. Она влетела туда, как сорвавшийся с тормозов бронепоезд. Размытое пятно, шлейф из искр и дикий, восторженный вопль…

Её перчатки раскалились добела, сервоприводы экзоскелета взвыли. Из раструбов с гудением вырвались плазменные дуги, принявшие форму клинков.

Кира влетела в строй Ордена на роликах из чистого адреналина.

Один из магов Внутреннего Круга успел среагировать. Перед ним вспыхнул Адамантиевый Щит. Щит, который выдерживал удары осадных орудий.

— БААААМ! — завопила Кира и с размаху вогнала плазменный резак прямо в центр барьера.

Адамантий просто… потек. Как сыр в микроволновке. Плазма прожгла священный барьер, края дыры оплыли, засветились оранжевым, и Иерарх отшатнулся.

— ЙИИИХААА! — Кира пронеслась мимо, оставляя за собой глубокую, дымящуюся борозду в черном мраморе.

Она развернулась на одной ноге и влетела обратно. Щиты вспыхивали и таяли, превращаясь в адамантиевое фондю. Иерархи пятились. В их глазах читался абсолютный когнитивный диссонанс…

Но Кира не учила физику. Кира знала, что резаки горячие, враги в белом, а жизнь слишком коротка, чтобы не делать «бух».

Пока Кира изображала безумного сварщика, в центре зала шла совершенно иная работа.

Рейна и Элис бились спина к спине. Идеальный, смертоносный механизм. Две шестеренки, которые крутятся в разные стороны, но перемалывают всё, что между ними попадает.

Элис изящно вскинула руки. Пол вокруг них мгновенно покрылся коркой льда. Чёрный мрамор превратился в каток. Двое магов Внутреннего Круга комично замахали руками, пытаясь удержать равновесие, и грохнулись на лёд

Элис даже не моргнула. Короткий, экономный жест — и ослепительная вспышка белого света ударила прямо по глазам поскользнувшимся. Те взвыли, ослепленные.

Рейна шагнула вперед. Её тяжелый клинок описал дугу. Удар плашмя, со всей пролетарской ненавистью, прямо по рукам ослепленного Иерарха. С хрустом сложная конструкция защитного заклинания сломалась вместе с пальцами.

Найти Вейна Сумрачного на поле боя было сложнее, чем совесть у налогового инспектора. Он просто растворился. Смылся из реальности.

Тени в соборе были длинными и густыми. Массивные колонны отбрасывали их через весь зал — черные полосы на белом мраморе.

Из тени третьей колонны слева вдруг вынырнула бледная рука. Короткий, почти ленивый взмах кинжалом. Лезвие ударило в щит паладина. Точно, хирургическиострие вошло в ключевую руну защитного контура. Руна жалобно хрустнула и погасла. Паладин резко обернулся, занося меч — но за спиной никого не было. Тень была пуста.

Долю секунды спустя Вейн материализовался целиком из тени пятой колонны на противоположном конце зала. Ровно за спиной другого рыцаря. Глухой удар тяжелой рукоятью в стык шлема — и паладин мешком осел на пол. Вейн снова исчез, не оставив даже ряби в воздухе.

Самое главное — он никого не убивал.

Это было принципиально. Это были его братья. Запутавшиеся, обманутые фанатиком, но братья. Вейн не мог их убить. И не стал бы, даже если бы от этого зависела его жизнь. Он просто методично, хладнокровно «выключал» их из уравнения.

Я стоял у входа в собор и наблюдал.

Моя команда работала как слаженный, хоть и абсолютно поехавший оркестр. Арли генерировала визуальный мусор. Титус и Лилит ломали строй. Кира устраивала термический ад. Рейна и Элис преподавали урок смертоносной хореографии. Вейн гасил свет.

Каждый был на своем месте. Каждый делал то, что умел лучше всего.

Но этого было недостаточно.

Саркофаг в центре зала пульсировал всё быстрее. Сердцебиение мертвого бога ускорялось.

Мне нужно было к алтарю. К розовому кристаллу, где спала Артемия. Мне нужно было перерезать эти эфирные провода.

Я потянулся к своей тени.

Нить Искаженной Логики дрогнула, скользнула в Теневой Ангар и выдернула оттуда мой главный козырь.

Синта вынырнула из тени с легким звоном металла. Над её головой всплыл неоновый голографический эмодзи: 😴. Девочка только что проснулась.

Я влил в нее силу, щедро плеснул энергией Узла Искаженной Логики. Мои глитчи, мои зеленые неоновые трещины перетекли в неё.

Синта вздрогнула. Пламя её волос взревело, а красные лезвия кинжалов побелели от переизбытка мощи.

Эмодзи над головой мигнул и сменился: 😴 ➡️ 😈.

— Фас, — коротко сказал я.

Синта рванула с места.

Мой разум, разогнанный Узлом, рассчитывал траектории быстрее, чем Иерархи успевали моргать. Она врезалась в строй Внутреннего Круга, как крылатая ракета.

Маг выставил обновленный барьер. Синта просто полоснула кинжалом, оставив в оздухе багровый росчерк. Идеальная структура Абсолютного Света просто рассыпалась на базовые элементы. Мага отшвырнуло к стене отдачей.

Над головой Синты радостно вспыхнуло: 💥.

Второй Иерарх, перекривив лицо от натуги, выбросил вперед руки. Золотая цепь, толстая как якорный канат, устремилась к Чемпионке, чтобы сковать её.

Синта просто открыла рот, распахивая воронку Бездны. Золотая цепь Света втянулась в неё с хлюпаньем, как спагеттина.

Маг остался стоять с пустыми руками и выпученными глазами.

Синта вежливо рыгнула искрами. Эмодзи: 😋.

Я шел за ней по проложенной просеке. Мой глитч-щит — плотное поле вероятностного искажения — работал на полную. Заклинания, шальные обломки камня и срикошетившие лучи просто промахивались. Они летели в меня, но проходили сквозь текстуры того места, где я был долю секунды назад.

Я приближался к алтарю. Шаг за шагом.

Лорд-Командующий стоял у саркофага и смотрел, как его элиту, лучших из лучших, раскатывают в блин.

— Люциан, барьер, — бросил он. — Вокруг алтаря. Сейчас.

Люциан был серым, как старая половая тряпка. Его руки тряслись.

— Л-лорд-командующий… они же нас сомнут… — пролепетал граф.

— БАРЬЕР, Люциан! Выполнять!

Люциан судорожно сглотнул и вскинул трясущиеся руки. Руны, которые он чертил в воздухе, получались кривыми, дергаными, но они работали. Золотой купол вспыхнул вокруг возвышения, накрывая саркофаг, алхимический реактор, кристалл с Артемией и самих Кромвелей.

Октавиан отвернулся от проигранного боя и уставился на саркофаг.

Золотое сияние пульсировало. Быстрее и быстрее. Как сердце марафонца на финишной прямой. Руны на массивной крышке слепили глаза. Фиолетовая, дикая энергия Леса низвергалась с потолка, проходила через реактор, пронзала кристалл с девочкой и водопадом лилась в гробницу.

Октавиан поднял руки. Он начал вливать в саркофаг свою собственную энергию. Десятую Тень. Всю, без остатка.

Он форсировал ритуал. Переводил его в режим экстремального разгона. Пытался запустить сердце мертвого бога с толкача, как разряженный двигатель. И это было смертельно опасно.

Глаза Октавиана горели лихорадочным огнем. Кожа бледнела и старела на глазах, морщины углублялись — он буквально сжигал свои годы, отдавая их саркофагу. Он шел к этому тридцать лет и не собирался останавливаться.

— Проснись, — прохрипел Октавиан, и у него из носа хлынула кровь. — Проснись, Великий Мирос. Мир ждал тебя две тысячи лет. Хватит спать!

Саркофаг отозвался.

Взрыв золотого света ударил по глазам, стирая тени. Руны взвыли. Собор залило слепящим, тяжелым, живым сиянием древности.

Я подошел к золотому барьеру Люциана. Синта зачищала фланги у меня за спиной. Мои деревянные пальцы сжались в кулаки, готовясь разорвать эту хлипкую преграду и выдернуть провода из кристалла девочки.

Но я ломал законы физики слишком долго. Я не успевал…