Блокпост на перекрёстке Южного проспекта и Литейной. Баррикада из мешков с песком, две пушки, взвод легионеров.

Капитан Вернер стоял за баррикадой и смотрел на север. Двадцать лет выслуги, три ранения, медаль за героизм… он многое повидал и был тертым калачем. Но то, что происходило сейчас… он такого зрелища у капитана сосало под ложечкой и ныли старые раны.

По проспекту шла армия. Тысячи марионеток, от грузовых платформ до танцовщиц и официантов. Куклы всех мастей и размеров. Рой дронов в небе.

И над всем этим, как горы над холмами возвышались четыре Небесных Титана класса Сокрушитель. Их кристаллы-окуляры освещали проспект, как прожекторы стадиона.

Капитан Вернер повернулся к связисту.

— Повтори приказ.

Связист, бледный юнец с трясущимися руками, прочитал с планшета, с которого капал черный дёготь:

— Приказ генерала ван Клеф. Всем подразделениям на Южном проспекте и Имперском тракте: пропустить колонну марионеток. Не вступать в контакт. Не открывать огонь. Повторяю: не открывать огонь.

Капитан посмотрел на приближающуюся армию. Потом на своих солдат.

— Убрать баррикаду, — скомандовал он.

— Капитан? — сержант Луковкин, ветеран с лицом, изборожденным в равной степени морщинами и шрамами. — Мы серьёзно пропускаем… это?

— Приказ генерала.

— Капитан, там Небесные Титаны. Наши Титаны. Которые идут не туда… куда-то не туда. Потому что мы их никуда не посылали.

— Сержант.

— Да, капитан?

— Убрать. Баррикаду.

Баррикаду убрали. Солдаты оттащили мешки с песком, откатили пушки, прижались к стенам домов. Армия марионеток прошла через перекрёсток, как река через открытый шлюз.

Приставленный к легионерам священник начал читать молитву. Внезапно он увидел, как мимо него проходит кукла-горничная с утюгом в руке, сбился, начал заново, увидел Небесного Титана, бросил молитву и просто сел на мешок с песком. Обхватил лысеющую голову, да так и замер.

Грузовик с Маркусом в кузове проехал мимо блокпоста. Рейна за рулём помахала легионерам.

— Привет, мальчики! Не скучайте! Если повезет, мы закончим это дерьмо!

Легионеры даже не улыбнулись. Они за этот день повидали уж слишком много дерьма.

Мимо прошла кукла-танцовщица в кружевном корсете, с ножкой стула в одной руке и разбитой бутылкой в другой. Она повернула фарфоровую голову к сержанту Луковкину и улыбнулась. Стандартная сервисная улыбка.

Луковкин и Вернер дружно сглотнули.

— Капитан, — сказал мобилизованный кадет Волков, самый молодой в взводе. — А это нормально?

— Нет, Волков. Это ни хрена не нормально.

— А что нам делать?

— Стоять и смотреть, Волков. Стоять и смотреть. А когда война закончится… Я ухожу в отставку.

— Я с вами, капитан, — добавил Луковкин.

— И мы напьёмся.

— Так точно, капитан.

Кадет Волков поднял руку.

— Капитан, а можно мне тоже?

— Волков, тебе семнадцать.

— После сегодняшнего дня ощущаю себя на все сто семнадцать, капитан.

Луковкин и Вернер дружно вздохнули.

На Имперском тракте, широком, как река, колонна развернулась в полную ширину. Платформы, големы, куклы, дроны — всё это лязгающее, жужжащее, цокающее множество заполнило тракт от края до края и двигалось на юг единым потоком. Четыре Титана шли по флангам, как конвоиры. Их шаги стали своего рода метрономом, задающим ритм всей армии.

И впереди, на горизонте, освещенная лунным светом белела Цитадель.

Валериан

Цитадель Равновесия.

Я видел её глазами тысячи марионеток одновременно, и от этого она казалась ещё больше, чем была. Белый камень, золотые шпили, стрельчатые окна. Крепость, построенная как храм. Или храм, построенный как крепость. Стены десять метров толщиной, рунная кладка, каждый камень усилен заклинанием.

По углам возвышались башни, на каждой горел магический прожектор, луч которого мог прожечь броню дирижабля. Ров, заполненный не водой, а жидким эфиром — голубоватая, светящаяся субстанция, от которой воздух над рвом дрожал и плыл.

Мост через ров был поднят. Ворота закрыты.

На стенах стояли паладины. Десятки. В полном облачении, с опущенными забралами, с оружием наготове. Серебряная броня блестела в свете магических прожекторов. Они стояли ровно, через равные промежутки, как зубцы на короне, молча и неподвижно.

Они знали, что мы идём. Конечно, знали. Пятьдесят тысяч марионеток, четыре Небесных Титана и рой дронов в небе… такое сложно не заметить.

Над воротами, на центральной башне, горел символ Ордена — Весы, окруженные Святым Кругом Равновесия.

Но взгляд приковывала даже не сама Цитадель, а то, что находилось над ней.

Над золотыми шпилями в небе закручивалась огромная фиолетовая воронка. Медленно вращающаяся спираль энергии, которая уходила вверх, в небосвод. Облака вокруг неё были не серыми, а чёрными, с прожилками лилового света.

Дикий Лес умирал. Я чувствовал это через сеть Гномика, через тысячи точек наблюдения по всему городу. Убитые деревья-мутанты сохли на глазах, их корни втягивались обратно в землю, листья осыпались чёрным пеплом.

Вся энергия, вся жизненная сила, которая питала Лес, — высасывалась. Стягивалась сюда, к Цитадели, к подземному собору.

И Орден готовился к обороне. Рунные щиты на стенах пульсировали, набирая мощность. Магические прожекторы поворачивались, нащупывая цели. На башнях разворачивались осадные артефакты — древние, мощные, из тех, что не доставали из хранилищ столетиями.

Но ради нас их таки выкатили.

Они готовились серьёзно. Они готовились так, будто ждали армию.

Ну-с. Они её дождались.

Грузовик остановился в трёхстах метрах от Цитадели. Рейна заглушила двигатель.

Я открыл глаза.

Это далось тяжело. Как поднять штангу после марафона.

Мой разум был растянут на пятьдесят тысяч потоков, и выделить ресурс на собственное тело казалось задачей невозможной.

Но я сделал это. Потому что уже немного привык и… потому что так было нужно.

Я пошевелил пальцами. Левая рука на секунду пошла рябью — глитч, артефакт Узла, — но собралась обратно. Правая двигалась нормально. Ноги шевелились, хоть и с трудом.

Элис и Кира поддерживали меня с двух сторон. С их помощью я и вышел наружу.

— Красиво, — сказала Кира, задрав голову. — В смысле, жутко. Но красиво. Как северное сияние, только наоборот.

— Это канал перекачки, — Элис смотрела на воронку, и лицо у неё было белее обычного. — Они сливают всю энергию Леса в одну точку. В саркофаг. Учитель, если они завершат ритуал…

— Не завершат, — сказал я. — Не дадим.

Рейна стояла чуть в стороне, скрестив руки, и разглядывала Цитадель с выражением профессионального оценщика, прикидывающего стоимость сноса.

— Стены с рунной кладкой, — сказала она. — Десять метров. Прямой пробой не вариант, даже Титанами. Нужно сначала снять щиты.

— Знаю, — сказал я.

— Ров с жидким эфиром. Любая марионетка, которая туда свалится, коротнёт и сдохнет.

— Знаю.

— На башнях осадные артефакты. Судя по силуэтам «Длань Правосудия», модель времён Второй Эфирной. Бьют на полтора километра, радиус поражения двадцать метров…

— Знаю, Рейна.

— Ты всё знаешь. Прекрасно. И какой план?

Я аккуратно высвободился из рук Элис и Киры. Покачнулся, но устоял. Глитчевые трещины на моём теле пульсировали в такт гулу Ядра. Пространство вокруг моих ног чуть плыло, и асфальт под ботинками терял текстуру, но я уже привыкал.

Новые ботинки, помните? Жмут, но ходить можно.

Я посмотрел на Цитадель. Посмотрел на свою армию. Посмотрел на команду.

— Лилит, Титус, — позвал я.

Из тени грузовика вышли двое. Лилит — высокая, бледная, с чёрными глазами и выражением лица, которое говорило «я здесь не по своей воле, но раз уж здесь — кого-нибудь убью». Титус — широкий, спокойный, с руками, которые могли согнуть лом и которые сейчас аккуратно придерживали тяжёлый двуручный меч на плече, как удочку.

— Слушаю, дядя Маркус, — сказал Титус.

— Внимательно, — добавила Лилит. — Мистер Кусь тоже слушает.

Я кивнул.

— Штурм в три фазы, — сказал я. — Титаны работают с дистанции, пробивают щиты. Рунная защита Цитадели — это как слоёный пирог: внешний контур, средний контур, внутренний контур. Титаны снимут внешний. Может быть, средний. На внутренний мощности не хватит, но нам и не надо. Нам надо пробить дыру, а не ровнять крепость с землёй.

— Жаль, — заметила Кира. — Вся эта воронка сверху сделала бы хороший БАМ!

— Одновременно с Титанами, — продолжил я, проигнорировав, — дроны нападают сверху. Весь рой. Пусть ослепят прожекторы и перегрузят осадные артефакты на башнях. «Длань Правосудия» бьёт мощно, но медленно. Перезарядка — восемь секунд. Если забить небо тысячей мелких целей, артефакты будут палить по дронам, а не по штурмовым группам.

— Дроны расходный материал? — уточнила Элис.

— Это просто рекламные стрекозы с пропеллерами. Их не жалко. Мадам Розалинда простит.

— А фаза вторая? — спросила Рейна.

— Фаза вторая это про сближение. Когда щиты просядут, строительные големы идут вперёд. Они большие, тяжёлые, и у них есть одно преимущество: они сделаны для того, чтобы ломать. Стены, фундаменты, скалы, без разницы. Они подходят ко рву и делают мост.

— Из чего? — спросила Элис.

— Из себя.

Виконтесса пару раз моргнула, осмысливая сказанное.

— Из себя, — повторила Элис.

— Они ложатся через ров. Четырех големов хватит. Жидкий эфир коротнёт их системы, но каркас выдержит. Достаточно долго, чтобы по ним прошла пехота.

— Пехота, — сказала Рейна. — Ты называешь пехотой толпу официантов с тесаками.

— Я называю пехотой всё, что может дойти до стены и взобраться по ней. У меня сорок тысяч единиц, которые не жалко. Грузовые платформы подвезут штурмовые группы и помогут соорудить насыпи. Они пойдут волной. Первая волна примет на себя огонь со стен. Вторая дойдёт до ворот. Третья — войдёт внутрь.

— Потери будут большие, дядь Маркус…— заметил Титус, хрустя обычным камнем, подобранным с дороги. — Это даже мне понятно.

— Большие, — сказал я. — Очень большие. Но это марионетки, Титус, с примитивным суррогатом души. Не люди. Просто дерево и металл, их можно починить или построить новых.

Титус кивнул, медленно, с уважением. Он понимал.

Элис стояла, пристально глядя на стены Цитадели. Она словно что-то взвешивал в уме.

— Учитель, — сказала она. — Меня учили фортификации как части общего образования. Стены Цитадели стоят на классической имперской кладке с рунным усилением, но есть нюанс. Видите контрфорсы на восточной стороне?

Я посмотрел. Через глаза ближайших марионеток увидел — да, контрфорсы. Массивные каменные подпорки, усиливающие стену.

— Вижу.

— Они новые. Относительно новые. Лет двести, не больше. Значит, стена в этом месте просела или треснула, и её укрепили. Контрфорсы — костыль, а не решение. Рунная кладка от этого тоже страдает. Если Титаны сконцентрируют огонь на восточном участке, щит там лопнет первым.

— Восточный участок, — я кивнул. — Принято. Титаны бьют туда. Рейна, добавишь что?

Рейна прищурилась, разглядывая стены.

— Смена караула, — сказала она. — Паладины на стенах стоят плотно, но на восточном участке — реже. Либо там меньше людей, либо они уверены, что контрфорсы выдержат. В любом случае я согласна с Элис, там слабое звено.

— Два голоса за восточную стену, — сказал я.

— Мистер Цап спрашивает, что будет в третьей фазе, — тихо сказала Лилит, кутаясь в балахон.

— Фаза третья — это мы, малышка. Пока армия штурмует Цитадель с фронта, мы входим с другой стороны.

— Потайной ход? — Рейна подняла бровь.

— Он самый

— И ты, конечно, знаешь, где он.

— Конечно, знаю.

— Откуда?

— Птичка нашептала.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который ты получишь. Готовы?

Рейна посмотрела на меня. Потом на Цитадель. Потом на фиолетовую воронку в небе. Потом снова на меня.

— Нет, — сказала она. — Но когда это нас останавливало?

— Никогда, — подтвердил я. — Элис?

— Я деле, — она просто кивнула.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Пятьдесят тысяч потоков в моём разуме ждали команды. Пятьдесят тысяч марионеток стояли в предрассветных сумерках, глядя на белые стены Цитадели.

Я отдал приказ. Импульсы разлетелись по Нитям Искажённой Логики, как электрические разряды по нервам. Каждая группа получила свой вектор, свою цель, свой приоритет.

И моя Армия пришла в движение.

Четыре Небесных Титана развернулись к востоку. Их руки, стальные конструкции с встроенными магическими генераторами, поднялись и нацелились на Цитадель.

Генераторы загудели. Низко, утробно, на грани инфразвука. Воздух вокруг Титанов задрожал, и земля под их ногами пошла трещинами. Руны на их корпусах вспыхнули белым, потом голубым, потом ослепительно-синим…

Первый Титан выстрелил. Из его ладони вырвался луч, синий, ослепительный, с белой каймой. По сути это была сконцентрированная магическая энергия, спрессованная в поток толщиной с бочку.

Луч ударил в восточный участок стены, туда, где стояли контрфорсы. Рунный щит вспыхнул и задрожал, как мыльный пузырь, в который ткнули пальцем. Он не лопнул, но прогнулся. На защитников сверху посыпались искры.

Три других Титана тоже выстрелили лучами. Щит на восточной стене взвыл, буквально взвыл, как живое существо, которому больно, и начал мерцать. Руны на камнях стены вспыхивали и гасли, как лампочки в грозу.

На стенах засуетились паладины. Я увидел, как осадные артефакты на башнях разворачиваются к Титанам.

— Дроны, — сказал я.

Рой взмыл. Тысяча рекламных дирижаблей, курьерских дронов, почтовых автоматов — всё, что летало — рванулось вверх и вперёд, к башням Цитадели. Жужжащее, мерцающее облако, в котором мелькали баннеры «Пейте эликсир бодрости!» и «Мадам Розалинда предскажет вашу судьбу и заговорит зубы!».

Защитные артефакты открыли огонь. «Длань Правосудия» — золотой луч, тонкий и точный — прошил первого дрона насквозь. Дрон взорвался конфетти и обломками. Этот же луч прошил облако дронов насквозь, уничтожив ещё дюжину дронов.

Но дронов была тысяча. А артефактов всего восемь. И плюс перезарядка восемь секунд.

Рой обрушился на башни, как саранча. Дроны бились о прожекторы, пролезали в механизмы артефактов, забивали бойницы. Они не причиняли серьёзного урона, даже рекламные дирижабли. Но они слепили и отвлекали.

Паладины на башнях лупили заклинаниями, сбивая дронов, как мух. Кто-то даже взялся за мечи, и в этом было что-то безумно комичное: паладины, элита Ордена, рубят мечами рекламу мадам Розалинды.

— Щит просел на сорок процентов, — сообщила Элис. Она стояла рядом, глядя на Цитадель через какой-то артефакт — монокль с рунной гравировкой. — Внешний контур почти снят. Средний держится, но трещит. Ещё два залпа Титанов, и будет хорошенькая такая дыра.

— Титаны, второй залп, — сказал я. — Полная мощь.

Генераторы перезарядились, и четыре луча ударили снова. Щит на восточной стене лопнул. Не весь, открылся лишь небольшой участок, метров тридцать в длину. Руны на камнях погасли, и стена осталась голой. Просто камень. Толстый, крепкий, но… просто камень.

— Големы, — сказал я. — Вперёд.

Бригада строительных големов двинулись ко рву. Тяжёлые, неуклюжие, каждый шаг вызывал маленькое землетрясение.

Паладины на стенах открыли огонь. Магические снаряды, стрелы с рунными наконечниками, что-то ещё, яркое и злое. Рой дронов рванул наперерез, принимая на себя большую часть атак. Отличный живой щит.

Но, разумеется часть снарядов находила цель. Заклинания били в големов, оставляя вмятины, срывая куски обшивки, но гигантские работяги не сбавляли ход. Их специально спроектировали так, чтобы держать удар. Они могли выстоять хоть под обвалами, хоть под камнепадами и тоннами породы.

Не без помощи дронов-малышей, но големы-работяги держались.

Первый голем дошёл до рва и остановился на краю. Голубоватый эфир светился внизу, как расплавленное стекло.

Голем пошатнулся и просто упал вперёд, как бревно, перекрыв ров своим телом. Жидкий эфир зашипел, вспыхнул, контуры голема коротнули, из его суставов посыпались искры. Но каркас — сталь и камень — держался.

Мы получили мост. Корявый, дымящийся, но всё же рабочий мост.

Второй голем лёг рядом. Третий. Четвёртый. Четыре моста через ров. Оставшиеся строительные големы прошли по телам своих товарищей, подойдя к стенам вплотную. Взревели огромные буры, с грохотом вонзаясь в кладку. Если повезет, они успеют проделать в стене достаточно большой пролом.

— Первая волна, — сказал я.

Грузовые платформы, промышленные роботы, куклы-носильщики, куклы-грузчики — всё тяжёлое, что могло принять удар и не рассыпаться сразу. Некоторые везли на себе штурмовые группы, обычных марионеток.

Паладины на стенах стреляли. Магические снаряды рвали марионеток на куски — в стороны разлетались деревянные щепки, металлические обломки, искры, дым…

Первый ряд лёг весь ещё на подступах. Второй и третий тоже были выкошены.

Четвёртый дошёл до стены.

Грузовая платформа резко затормозила и высадила группу марионеток. Они побежали к грузовым големам и принялись быстро взбираться, используя гигантов как лестницы. Големы закинули грузовые краны прямо на стену, образовав что-то вроде мостов.

— Вторая волна.

Ещё тысяча марионеток хлынула через ров. Куклы-официанты с тесаками, куклы-танцовщицы с ножками стульев, садовые автоматы с секаторами. Абсурдная, невозможная, нелепая армия, которая карабкалась на стены Цитадели Ордена, используя друг друга как лестницы. В прямом смысле как лестницы: часть марионеток начала строить живые фортификации и башни, становясь друг другу на плечи. И эти причудливые многорукие и многоногие постройки стремительно росли.

В одного из строительных големов прилетело что-то особо яркое и злое. Он накренился на бок и рухнул, похоронив под собой пару сотен рядовых бойцов. Но оставшиеся облепили его как муравьи и принялись строить новые фортификации, используя павшего работягу-гиганта, как фундамент.

— Мистер Кусь говорит, — сказала Лилит, наблюдая, как кукла-горничная в кружевном фартуке лезет по стене, цепляясь ножом за щели между камнями, — что это самое странное, что он видел в жизни. А он видел много странного. Мистер Цап и Мистер Шмыг согласны.

— Зато эффективно, — заметила Рейна.

— Одно другому не мешает, — сказала Элис. — Это, кажется, семейный девиз у ван Клеф.

На стенах кипел бой. Паладины рубили марионеток мечами, сбрасывали со стен, жгли магией. Но марионеток было слишком много. На место каждой уничтоженной приходили три новых.

Стена на восточном участке трещала под ударами грузовых платформ и гигантских буров. Камни сыпались непрерывным потоком. Пыль стояла столбом.

Титаны дали третий залп, навесом, чтобы не задеть своих. Сверкающие сгустки энергии описали в небе красивые дуги и рухнули прямо на магические щиты.

Щиты над восточной стеной взорвались снопом искр и погасли. Укрепляющие Руны внутри кладки погасли.

Лишенная магической поддержки, стена на восточном участке рухнула. Не вся, лишь секция, метров десять. Камни обвалились внутрь, подняв облако пыли, и в стене Цитадели образовалась брешь.

— Третья волна, — сказал я. — В пролом.

Марионетки хлынули в брешь, как вода в трещину плотины. Тысячи фигур, лязгая и скрежеща ворвались во внутренний двор. Там их встретили паладины, мобильные группы, но марионеток было больше. Намного больше.

Бой завязался внутрь Цитадели. Грохот, вспышки, крики…

Я стоял у грузовика и смотрел на это глазами тысяч марионеток одновременно. Мой разум трещал по швам. Активный бой… это было слишком даже для Узла Искажённой Логики.

Я чувствовал, как Ядро перегревается. Глитчевые трещины на моём теле расползались, пространство вокруг меня плыло всё сильнее.

— Гномик, — сказал я.

Раздалось бульканье из связь-кристалла

— 「Д я д я… М, а р к у с?.

— Ты наблюдал?

— 「Г н о м и к… с м о т р е л… в н и м, а т е л ь н о… Г н о м и к… у ч и л с я.」

— Молодец. Теперь твоя очередь. Принимай управление.

Рейна и Элис уставились на меня так, будто я сказал, что сейчас продам душу дьяволу.

— 「В с е м и? 」

— Всеми. Пятьдесят тысяч. Справишься?

— 「Г н о м и к… б о л ь ш о й… Г н о м и к… в е з д е… Г н о м и к…」 — он сделал паузу. Потом, тише, серьёзнее, чем я когда-либо слышал от него: — 「Г н о м и к… с п р, а в и т с я…」

Я кивнул и отпустил вожжи.

Пятьдесят тысяч потоков… всё это разом соскользнуло с моего разума, как тяжёлое пальто с плеч.

Гномик подхватил. Его цифровое тело, пронизывающее каждый кабель и каждый кристалл в городе, — всё это стало новой нервной системой армии. Не такой точной, как моя. Но этого было более чем достаточно. Я уже сделал основную работу, пробил брешь в стене. Гномику осталось лишь доесть остатки.

Марионетки продолжали штурм, и давили паладинов массой.

Глитчевые трещины на теле притухли. Пространство вокруг меня стабилизировалось.

Я пошевелил пальцами. И покрутил головой, разминая сервоприводы и суставы. Ну, вроде живой.

— О, — сказала Кира. — Дядька Маркус снова двигается. Как живой.

— Я и есть живой, — сказал я.

— Спорное утверждение, но ладно.

Я повернулся к команде. Рейна, Элис, Кира, Лилит, Титус. Пятеро. Плюс я, плюс Синта и Кара в Теневом ангаре. Шестеро против Цитадели.

Ну, шестеро плюс пятьдесят тысяч марионеток, которые сейчас ломились в восточную стену. И конечно же Гномик. Как про него можно забыть?

— За мной, — сказал я. — Зайдем через Черный ход.