МагКомп пискнул.

Я не сразу обратил внимание. Мы только вернулись с вышки Голем-Прома. Рейна перевязывала ссадину на локте. Кира снова варила кофе (уже шестую кружку, я считал), Очищение на нее матерился (ему не нравилось, что в его новом теле готовят кофе). Кира возмущалась, что кофе от Очищения намного вкуснее обычного и вообще, ему жалко что ли? А Элис бормотала над разложенными на полу схемами рунных контуров.

Рутина апокалипсиса: запах жжёного кофе, крови и раскаленного металла.

МагКомп пискнул ещё раз. Настойчивее.

На экране забилось анонимное окно видеовызова. Ни протокола связи, ни ID, просто слепое чёрное пятно, которое мигало с мерзкой, аритмичной частотой.

— И кому я вдруг понадобился? — я подошел принял вызов.

Картинка была дрянная. Зернистая, дёрганая, цвета плавали. Сигнал шёл через Гномика, через его цифровой мицелий, через полгорода помех и эфирного мусора. Аудиоканал окончательно сдох где-то в этих сетях, но Гномик умудрился протолкнуть изображение.

Я увидел металлические балки, заклёпки, освещенные тусклым светом пары ламп. Камера смотрела вниз откуда-то сверху, из угла. Грузовой лифт? Здоровенный, промышленный, из тех, на которых на нижние уровни спускают маго-реакторы или буровые установки. Камера мелко тряслась в ритме спуска.

Внизу были люди.

Я сразу заприметил Люциана, одного из членов совета директоров Голем-Прома. Он стоял, вцепившись в поручень побелевшими пальцами, и тяжело дышал. Его Сопровождали два паладина Ордена в полном облачении, с опущенными забралами. И между ними, внутри странно жутковатой конструкции, похожей на пасть, стоял розовый кристалл.

И спящая Артемия внутри него.

В углу экрана замигал текстовый чат.

[Арли]: босс, я в лифте

[Арли]: едем на минус бесконечный этаж

[Арли]: тут воняет ладаном и сыростью

[Арли]: если меня тут спалят, клянись, что форматнёшь мои рабочие кристаллы и очистишь историю браузера. Это важно! Не спрашивай, почему.

Я молча сел и придвинул к себе клавиатуру.

[Маркус]: Поверни камеру на двадцать градусов левее. Крупный план грави-двигателей лифта. И покажи лицо Люциана.

[Арли]: босс, я тут в логово древнего зла еду, мог бы для приличия спросить, надела ли я шапку

[Арли]: ладно ладно работаем

Камера поплыла. Дёрнулась, нашла стену лифта. Грави-двигатели в пазах — старые, рунные, не маго-механика. Потом камера нашла Люциана, взяла крупный план, и я увидел его глаза.

В них плескался ужас. Граф косился на кристалл каждую пару секунд. Взгляд загнанный. Так смотрят на клетку с голодным гулем, у которой вот-вот треснет замок.

— Руны на этом… устройстве… Это же закрытые архивы Внутреннего Круга… — подошедшая Элис почти ткнулась носом в монитор. — Их даже в теории запрещено использовать на материальных объектах! Кто им разрешил?

— Ну вот, — сказал я. — Теперь используют на практике.

Кира подошла с другой стороны. Кружка кофе в одной руке, другой грызёт ноготь.

— Может, тётя Арли просто обрушит шахту? — Кира прищурилась, глядя на экран. — Подрежет тросы. Кристалл прочный, а паладинов размажет тонким слоем.

— Артемия внутри, — отрезал я.

— Зато минус три злодея. И красивый БАМ.

— Смотрим дальше.

Кира фыркнула, но замолчала.

Лифт шёл вниз. На стенах шахты мелькали руны, маркирующие этажи. Минус третий. Минус пятый. Минус десятый. Чем глубже, тем старше становились руны. Никакой декоративной чепухи поздних эпох — голая математика и утилитарный эфирный каркас.

Я знал этот почерк. Так нас, молодых магов, две тысячи лет назад учили в академии. Старая школа. Орден смог сохранить часть древних секретов для личного пользования.

Лифт встал. Раздались лязг, скрежет, и двери поехали в стороны.

Я придвинулся к экрану так близко, что чуть не упёрся носом в стекло.

Камера Арли выхватила из темноты колоссальный подземный собор, вырубленный в скале бог знает когда. Потолок уходил в темноту. Колонны — десятки колонн, каждая толщиной с хороший дуб — подпирали своды. Угол наклона стрельчатых арок был не менее тридцати семи градусов.

Знакомая геометрия. Мои учителя были одержимы этой архитектурной пропорцией. Утверждали, что только она выдержит давление астрала.

Руны на колоннах светились золотом. Тихо, ровно, без мерцания. Две тысячи лет горят и не гаснут.

— Класс «Абсолют», — Элис говорила так тихо, что я едва расслышал. — Защитные контуры класса «Абсолют». Считалось, что технология утеряна…

— Сюрприз, — хмыкнул я. — Орден просто зажал её для себя.

По обе стороны от центрального прохода, в нишах между колоннами, стояли саркофаги. Большие, в рост человека. Белый камень, золотая вязь, тусклое свечение. Десятки. Может, сотни.

[Арли]: босс, тут гробы вертикальные. ненавижу такое, нулевая эргономика. они там стоя спят?

[Маркус]: Это стазис-капсулы. Не гробы. Продолжай снимать.

[Арли]: ОНИ ВЫГЛЯДЯТ КАК ГРОБЫ

[Арли]: если оно выглядит как гроб и стоит как гроб то это гроб

[Арли]: даже если внутри кто-то храпит

Люциан и паладины шли по центральному проходу. Платформа-пасть с кристаллом ехала за ними по рельсам, утопленным в пол. Они не смотрели по сторонам. Явно бывали здесь не раз.

В центре зала стоял алтарь, сращённый с алхимическим реактором. Чёрный камень основания, трубы, рунные контуры, система подачи и фильтрации эфира.

На алтаре лежал саркофаг. Белый мрамор, золотая вязь. Крупнее и богаче остальных.

Камера Арли подобралась ближе. Зернистая картинка поплыла, сфокусировалась. На крышке саркофага было имя. Золотые буквы, изящный шрифт.

МИРОС.

Мирос… Мои деревянные пальцы сжались с таким сухим треском, что я едва не выломал себе суставы.

Мирос, основатель Ордена. По официальной версии он умер две тысячи лет назад, похоронен в неизвестном месте, канонизирован, обожествлён. Арли говорила мне, что его портрет в каждом учебнике. Даже если это учебник по сексуальному просвещению для подростков.

По неофициальной версии — вот он. Как сказала бы Арли, наелся и лежит.

Мирос. Мой старый друг, соратник, с которым мы прошли через многое… который относился к смерти как к досадной технической недоработке Господа Бога и собирался лично переписать чертежи.

Я всегда говорил ему, что тема бессмертия очень опасна. Можно влезть в такой омут, из которого уже не выбраться. Мирос смеялся и называл меня занудой.

И вот, значит, как.

Орден хранил его тушку две тысячи лет. Передавали из поколения в поколение. Вся эта махина с их кодексами и идеалами Равновесия, всё это было построено вокруг одного саркофага. Самая дорогая обёртка для мумии в истории.

И теперь они собирались его разбудить. Влить в него энергию Дикого Леса, пропущенную через кристалл, в котором заперта маленькая девочка.

За спиной Элис тяжело оперлась о верстак. Её пальцы дрожали, бессознательно сминая какую-то схему. Лицо белое.

— Они… — начала она. — Всё это время…

— Да, — сказал я. — Всё это время.

— Я так понимаю, это не историческая экскурсия? — мрачно спросила Рейна. — Мы сейчас смотрим, как они заводят древнего бога или что-то в этом роде?

На экране Люциан подкатил платформу к алтарю. Кристалл Артемии засветился ярче. Розовый свет мешался с золотым, тени на стенах шевелились, и от этого казалось, что собор дышит.

Потом в кадр вошёл Октавиан. Спокойный и деловитый, он осмотрел саркофаг, провёл пальцами по золотой вязи на крышке, кивнул чему-то своему. Повернулся к Люциану. Тот посмотрел на него так отчаянно, словно хотел попросить милостыню.

Камера взяла Октавиана крупнее. Аудио не было, но встроенный в МагКомп дешифратор-ИИ начал переводить движения его губ в дёрганый текст чата.

[Дешифратор]: легион жжет лес, но эфирный фон достиг критической массы [Дешифратор]: город пропитан энергией

[Дешифратор]: система готова к поглощению

[Дешифратор]: ждем астрономического часа

Астрономический час. Момент, когда эфирные потоки встают в нужную конфигурацию.

[Арли]: он проверяет подключение

[Арли]: трубы от кристалла к саркофагу

[Арли]: руны на алтаре зажигаются по очереди

[Маркус]: Покажи рунную последовательность на алтаре. Крупный план.

[Арли]: ок сек ща зум

[Арли]: токо тут пыльно жесть

[Арли]: в астрале какая-то вековая магическая пыль

[Арли]: забивается в нос

[Арли]: босс я ща

Нет.

Я увидел это раньше, чем оно случилось. Увидел и ничего не мог сделать.

[Маркус]: АРЛИ НЕ

В астрале нельзя чихнуть. Но когда эфирный фон так зашкаливает, астральная проекция может непроизвольно «икнуть» энергией, сбрасывая напряжение. Изображение резко дёрнулось.

Эфирный всплеск, это как кинуть камень в тихую воду. Круги расходятся, и любой маг, который хоть немного чувствует тонкий план…

Октавиан и Люциан вскинули головы. Синхронно, как по команде. Октавиан смотрел прямо в объектив. Никакой злости, только холодный, препарирующий взгляд.

Потом его глаза вспыхнули белым.

Экран залило чистым, хирургическим белым светом. Десятая Тень, полная мощность, направленный удар в астрал.

Элис вскрикнула. Кира так стиснула свою кружку, что побелели костяшки. Фаянс чудом не лопнул прямо у неё в руке.

Экран погас. Высветилось сообщение: СИГНАЛ ПОТЕРЯН.

В мастерской стало очень тихо. Слышно было, как остывает кристалл-процессор в МагКомпе. Как где-то далеко, за стенами, грохочет артиллерия. Как часто и рвано дышит Элис.

Я набрал в чат:

[Маркус]: Арли, ответь.

Ничего.

[Маркус]: Арли, статус.

Ничего.

[Маркус]: Пингуй, если жива.

Ничего.

[Маркус]: Я тебе зарплату урежу, ответь.

Ничего.

Рейна глухо выругалась — так грязно и тяжело, как ругаются только наёмники перед безнадёжным боем.

Кира поставила кружку на стол. Посмотрела на тёмный монитор.

— Она жива, — упрямо сказала Кира. Не спросила. Сказала. Как будто пыталась убедить не меня, а себя. — Тётя Арли не могла… не могла так прсото…

— Октавиан ударил по астральной проекции, — сухо сказал я, распрямляясь. — Не по ней самой. Наверняка мы знать не можем.

— Тогда давайте придем и узнаём, — сказала Рейна.

Я посмотрел на экран в последний раз. Чёрный прямоугольник. Два белых слова.

— Матильда, — сухо произнес я. — Узел Искаженной Логики готов?

— Практически, о Создатель, — раздался голос Осколка Логики из вытяжки. — Готовность 99,89%! Осталась пара минут!

— Тогда пора использовать его.

Паукообразная марионетка, управляемая Матильдой, уже суетилась у установки в дальнем углу мастерской. Установку я собрал сразу после возвращения из башни «Голем-Прома», из того что было под рукой: стазис-камера от старого алхимического холодильника, три слоя рунной изоляции и медный каркас, обмотанный серебряной проволокой. Выглядело как помесь самогонного аппарата с ловушкой для привидений. Работало, впрочем, нормально.

Внутри камеры висел Узел Искажённой Грамматики.

Трофей из Разлома. Кусок чистого парадокса, вырванный из Инквизитора Синтаксиса в тот весёлый день, когда мы с Арли лазили по миру Логики. И чуть не остались там навсегда.

Узел был размером с кулак. Или с семечко. Или с арбуз. Зависело от его настроения, потому что он менялся непрерывно. Сфера, куб, додекаэдр, какая-то неведомая хрень с четырьмя измерениями, снова сфера. Светящиеся символы бежали по его поверхности, и каждый из них был ошибкой. Опечаткой в коде реальности. Пространство вокруг Узла подёргивалось, как изображение на сломанном визоре: углы слегка плыли, прямые линии изгибались, тень от каркаса падала не в ту сторону.

Матильда через кристалл-камеру наблюдала за Узлом с профессиональным восторгом и бытовым ужасом одновременно.

— Готовность стопроцентная, о Создатель! — отрапортовала она. — Узел стабилен. Относительно стабилен. Условно стабилен. В рамках допустимой нестабильности стабилен!

— Матильда.

— Да?

— Он стабилен или нет?

— Это философский вопрос, о Создатель! Он одновременно стабилен и нестабилен, пока вы не откроете камеру! Квантовая суперпозиция хаоса!

— Спасибо, Матильда. Очень помогла.

— Всегда рада!

Я снял защитные замки со стазис-камеры. Узел внутри дёрнулся, почуяв свободу. Ошибки на его поверхности побежали быстрее.

— Учитель.

Элис. Лицо у неё было такое, словно она только что пережила одно потрясение. И видела как на нее уже надвигается следующее.

— Учитель, вы ведь не собираетесь…

Я открыл камеру и взял Узел голой рукой.

Ощущение было… как схватить горсть битого стекла, которое одновременно горячее и холодное и при этом не совсем существует. Пальцы прошли сквозь поверхность Узла, потом Узел стал твёрдым, потом снова жидким. Неоновые трещины побежали по моей ладони, по запястью, вверх по предплечью.

Странное ощущение. Как будто рука забыла, из чего она сделана.

— Вы не можете внедрить это в своё Ядро! — Элис шагнула ко мне, и голос у неё сорвался. — Ваш разум не выдержит, это не рунная модификация, это… это…

— Элис.

— Это всё равно что засунуть молнию в часы и надеяться, что они будут лучше показывать время!

— Неплохая метафора, — сказал я. — Запомню.

— Учитель, я серьёзно! Ни один носитель не переживал прямого контакта с глитч-артефактом такого класса! В теории это…

— В теории я давно мёртв, Элис. Дважды, если подумать. Мне не привыкать.

Я расстегнул камзол, обнажив нагрудную пластину. Щелкнул креплениями, пластина откинулась.

Внутри, в центре грудной клетки, в гнезде из серебряных нитей и рунных контуров, горело Ядро, мерцающее мягким зеленым светом. Моё сердце и моя душа, всё в одном сосуде. Единственная вещь, которая делала меня мной, а не просто куском дерева с претензиями.

Кира отставила кружку.

— Дядь Маркус, — сказала она. — Ты же не…

— Именно.

— Но дядя Маркус… — нахмурилась Кира. — Давай хотя бы обсудим… Лилит, ну ты хоть скажи ему!

— Обсудили. Решил. Делаю.

— Ты невыносим, — тихо сказала Элис.

— Мне говорили.

Рейна молчала. Она стояла у двери, скрестив руки, и смотрела на меня. Не пыталась остановить и не спорила. Она знала меня достаточно долго, чтобы понимать: когда я говорю таким тоном, разговоры закончились.

Но по глазам было видно, что ей это не нравилось. Совсем.

— Если ты сдохнешь, — сказала она ровно, — я тебя убью.

— Логично, — сказал я. — Как всегда, дорогая.

Я поднёс Узел к Ядру.

Они среагировали друг на друга мгновенно. Ядро вспыхнуло ярче, зелёный свет стал резким, колючим. Узел завибрировал, неоновые ошибки на его поверхности закрутились водоворотом.

— Создатель, показатели вашего Ядра скачут! — провыла Матильда из вытяжки, голос был на грани паники. — Температура, давление, эфирная плотность — всё за пределами нормы! Рекомендую прервать процедуру!

Я молча вогнал Узел в Ядро.

Сперва я не почувствовал ничего. А потом…

Меня выгнуло дугой, спина назад, голова запрокинута, руки в стороны. Тело словно утратило всю прочность… Нет, не так. Тело перестало быть уверенным в том, что оно твёрдое.

Левая рука рассыпалась. В прямом смысле, рассыпалась на облако пикселей… то есть вокселей. Кубиков размером с рисовое зерно. Они зависли в воздухе, медленно вращаясь, а потом провалились сквозь верстак.

Кира закричала. Или Элис. Или обе… Очищение ржал как конь в своей кофеварке, Титус кажется, случайно проглотил очередной гаечный ключ…

Рука собралась обратно, воксель за вокселем. Пальцы, ладонь, запястье, предплечье… все стало почти как раньше. Но текстура была неправильная. Моя кожа покрылась трещинами, и из трещин сочился зеленый свет.

Я попытался сказать «я в порядке», но мой голос звучал искаженно. Цифровое эхо, задержка, дублирование. Скорее вышло что-то вроде: «Я-я-я в-в по-по-рядке-рядке-рядке».

Я звучал как цифровая запись, которую кто-то нарезал на куски и склеил в случайном порядке.

У марионеток нет боли в человеческом смысле. Но есть что-то похожее — перегрузка сенсорных контуров, когда входящих данных больше, чем система способна обработать. И сейчас данных было столько, что мой разум захлёбывался.

Узел Искажённой Грамматики разворачивался внутри Ядра, как раковая опухоль, и каждый его узел был ошибкой, парадоксом. Каждый глюк мой разум пытался осмыслить, и не мог, и пытался снова, и снова не мог, и…

Правая нога провалилась сквозь пол. По колено. Я стоял одной ногой на полу мастерской, другой — в подвале. Или в другом измерении. Или нигде.

— СОЗДАТЕЛЬ! — Матильда орала из вытяжки. — Целостность Ядра шестьдесят два процента! Пятьдесят восемь! Пятьдесят три! Вы разваливаетесь!

Я знал. Я чувствовал, как разваливаюсь. Как дерево моего тела теряет уверенность в собственном существовании. Как Узел переписывает правила, по которым я работаю. Был деревянный. Стал неопределённый. Был твёрдый. Стал вероятностный…

Я жив и одновременно мертв… Я существую и в то же время не существую…

Каждая клетка, каждое волокно, каждая руна в моём каркасе задавала один и тот же вопрос: А я точно здесь? А я точно существую? А может, нет? А может да? А может…100101031031011212131…

_…-010101010101010101010— … _

_.-1010101010101010101010101010101-._

.010101010101010101010101010101010101010.

1010101010101010101010101010101010101010101

010101010101010101010101010101010101010101010

1010101"«„«„10101010101010101“»“»"01010101010

01010_______ 0101010101010______ 101010101

1010__________ 10101101 __________01010101

010___ [0]___ _01010101010_____ [1] ___10101010

101________ 10101010101_________ 01010101

01010___ _01010101010101_ ___1010101010

101010101010101010 _ 1010101010101010101010

010101010101010 / \ 0101010101010101010

1010101010101 — — 01010101010101010

010101010101 \___/ 1010101010101010

101010101010101010101010101010101

| — | — | — | — | — | — | — — — |

\ — / \ — / \ — / \ — / \ — / \ |

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

SYSTEM_CORE_OVERRIDE_INITIATED…

BYPASSING_FIREWALL…

[ERR_CODE_0xGN0M1K]

CONNECTION_ESTABLISHED.

BROADCASTING_TO_ALL_NODES…