Полевой штаб Седьмого Легиона располагался на холме Вороньей Горки, единственной возвышенности в юго-западном секторе, с которой просматривался весь фронт. Хотя правильнее было бы сказать: «был наспех сколочен из того, что нашлось». Три палатки, генератор, тактический стол с картой, придавленной по углам камнями, чтобы не сдуло ветром.

Грязи было по щиколотку. Воняло напалмом, гарью и чем-то сладковатым, о чём лучше не думать.

Над головой ревели дирижабли. Три тяжёлых бомбардировщика класса «Гром» шли на низкой высоте, сбрасывая зажигательную смесь на наступающий лес. Оранжевые полосы огня расчерчивали темноту, и в их свете Дикий Лес выглядел как живое существо.

Существо, которое корчилось, горело заживо, но всё равно хотело всех сожрать.

Генерал Агриппина ван Клеф стояла у тактического стола и была зла.

Не раздражена, не недовольна, а именно зла. Той холодной, сконцентрированной злостью, которая у обычных людей вырывает крик.

Агриппина же была абсолютно, хирургически спокойна. Чем тише она говорила, тем больше людей вокруг неё начинали нервно поправлять форму и проверять, застёгнуты ли все пуговицы.

Сейчас она говорила очень тихо.

— Повторите, — сказала она адъютанту.

Адъютант, молодой лейтенант, сглотнул. У него было лицо человека, который предпочёл бы оказаться где угодно, включая передовую, лишь бы не не перед Агриппиной.

— Голубей сожрали, госпожа генерал, всю голубятню подчистую. Связи с третьим флангом нет. С первым тоже. Маго-передатчики сгорели два часа назад. Остались только полевые рации «Голем-Прома», но они ловят через слово. Эфирный шум…

— Я знаю про эфирный шум, лейтенант. Я в нём по уши уже шесть часов.

— Да, госпожа генерал. Простите, госпожа генерал.

Агриппина посмотрела на карту. Красные флажки — позиции Легиона. Чёрные — прорывы Дикого Леса. Красных было меньше, а чёрных становилось всё больше. И с каждым часом разрыв увеличивался.

Она командовала обороной города уже двенадцать часов. Без сна, без связи, без резервов. Три когорты на стенах, две — в мобильном резерве, одна — рассеяна по баррикадам.

Дирижабли жгли лес, но тот рос быстрее, чем горел. Маги Ордена… маги Ордена заперлись в своей Цитадели и не отвечали на вызовы. Как обычно. Когда они нужны, их нет. Когда не нужны, обязательно лезут с советами.

— Капитан, — позвала она.

Тот подошёл. Немолодой, с шрамом через всё лицо и взглядом человека, который видел достаточно, чтобы ничему не удивляться.

— Третий фланг без связи, — сказала Агриппина. — Пошлите конного гонца. Приказ: отступить на вторую линию, закрепиться у моста. Если мост не удержат — взорвать.

— Госпожа генерал, последних лошадей мы выдали гонцам два часа назад, — мертвым голосом произнес капитан. — Они до сих пор не вернулись.

— Пешего гонца, — после короткой паузы произнесла Агриппина.

— До третьего фланга четыре километра через зону, кишащую тварями. Пеший не дойдёт.

Агриппина закрыла глаза. Две секунды молчала и только потом открыла.

— Тогда найдите мне хоть что-нибудь, что может передать сообщение. Хоть дымовой сигнал, хоть сигнальную ракету. Привяжите записку к камню и запустите из катапульты. Мне всё равно. Мне нужна связь с третьим флангом, и мне нужна она сейчас.

— Так точно, госпожа генерал.

Капитан ушёл. Агриппина потёрла переносицу. Жест усталости, который она позволяла себе только когда никто не смотрел. Но сейчас было уже не до того

Связь. Всё упиралось в связь. У неё были люди, оружие, дирижабли, магия. Но без координации всё это просто куча железа и мяса.

Легион был создан для войны. Но Легион не мог воевать вслепую.

Маго-приёмник стоял на краю тактического стола. Громоздкий, с медными катушками и кристаллическим резонатором. Модель, которую сняли с производства лет двадцать назад. Единственное устройство связи, которое ещё хоть как-то работало, потому что было настолько примитивным, что Шепот Бездны не мог его полностью забить.

Как таракан, который переживёт ядерную войну не благодаря силе, а благодаря тупости и живучести.

Приёмник хрипел и шипел. Иногда сквозь помехи прорывались обрывки голосов — «…третий сектор… потери… отступаем…» — но разобрать что-то целое было невозможно.

И тут из этого приемника поперло Оно, чёрное и густое. Хлынуло из решётки динамика, как дёготь из бочки, с тихим чавкающим звуком. Растеклось по столу, по тактической карте.

Первым среагировал адъютант.

— Заражение! — крикнул он, отскакивая от стола. — Заражение Бездной! Все назад!

Офицеры хватались за оружие. Двое выхватили жезлы. Один опрокинул стул. Кто-то крикнул: «Огнём! Жечь огнём!» Кто-то другой крикнул: «Не стрелять в штабе, идиот!»

— Запросите экзорциста! И уборщицу! — взвизгнул штабной маг, пятясь к выходу.

Агриппина не двинулась.

Она стояла у стола и смотрела, как чёрная слизь растекается по карте. Как она обтекает флажки, но не сбивает их. Как она добралась до края стола и остановилась. Как будто знала границу.

— Тихо всё, — сказала Агриппина. И штаб замолчал, потому что когда командующий Легиона говорит «тихо» таким голосом, замолкает даже артиллерия. — Все на местах. Оружие убрать.

— Но госпожа генерал…

— Я сказала убрать.

Она наклонилась к приёмнику. Слизь на столе пузырилась, подрагивала. В ней проступали линии, символы, что-то похожее на буквы, но не совсем.

Агриппина уже такое видела. В доме своей дочери. Такая же штука текла из Магкомпа Маркуса, когда тот проклял его…

Из динамика раздался голос. Почти детский, с интонациями, от которых хотелось одновременно рассмеяться и проверить, заперта ли дверь.

— 「Г н о м и к… м о ж е т… п е р е д, а в, а т ь… п р и к, а з ы…」

Голос сменился бульканьем, сквозь которое угадывалось ххиканье.

— 「Г о л у б и… н е в к у с н ы е… Г н о м и к… л у ч ш е…」

Тишина в палатке стала такой плотной, что её можно было резать ножом.

Агриппина выпрямилась и посмотрела на чёрную слизь. Перевела взгляд на динамик, из которого всё ещё сочился дёготь.

— Так это ты, кусок техноереси, — сказала она. — Тебя Маркус послал?

Динамик хихикнул. Радостно, как ребёнок, которого похвалили.

— 「О т… д я д и… М, а р к у с а… О н… п р о с и т… н е… с т р е л я т ь… п о… к у к л, а м…」

Агриппина закрыла глаза.

Мой зять, подумала она. Мой любимый, мать его, ненаглядный зять. Опять.

Она вспомнила, как впервые встретилась с ним. Деревянный мальчик с внимательными глазами, вежливыми манерами и отличными генами. Агриппина тогда подумала: ну, хотя бы не буйный. Хотя бы не из тех сумасшедших изобретателей, которые взрывают лаборатории и создают запрещённое оружие.

Как же она ошибалась.

— Техноересь с амбициями связиста. Восхитительно, — произнесла он. — Полагаю, про понятие «секретность» ты не знаешь, кусок грязи?

— 「З, а т о… Г н о м и к… з н, а е т… г д е… в ы… п р я ч е т е… к о н ь я к…」 — радостно сообщил динамик.

— Да ты прирожденный разведчик… — хмыкнула Агриппина.

— 「Д я д я… М, а р к у с… г о в о р и т… Г н о м и к… х о р о ш и й… Г н о м и к… п о м о ж е т… Г н о м и к… в и д и т… в е с ь… г о р о д…」

— Я не сомневаюсь, — сказала Агриппина. — Адъютант.

Лейтенант вздрогнул.

— Д-да, госпожа генерал?

— Подключите эту тварь к командирским рациям.

От такого приказа у всего штаба отвисли челюсти.

— Госпожа генерал… — начал адъютант. Голос был осторожный, как у сапёра, который нащупал проволоку. — Это… это же нелегальный искусственный разум. Это, возможно, демоническая сущность. Устав прямо запрещает…

— Лейтенант, Устав также запрещает проигрывать войну разумным кустам, — Агриппина повернулась к нему. — У меня три когорты без связи. Третий фланг не получал приказов два часа. Голубей сожрали. Лошади не вернулись.

Она указала на приёмник, из которого торчала чёрная слизь.

— Оно работает. Мне плевать, что это. Плевать, откуда оно взялось, нарушает ли оно устав, закон, моральный кодекс и все заповеди разом. Если этот кусок цифрового дерьма может передать мой приказ третьему флангу, то вы будете с ним работать. Вы будете с ним вежливы. Скажете ему и «пожалуйста», и «спасибо». Ясно?

— Я… да, госпожа генерал.

— Выполнять.

Адъютант сглотнул и посмотрел на чёрную слизь, которая пузырилась на тактической карте. Слизь посмотрела на него. Глаз у нее не было, но ощущение взгляда было таким отчётливым, что лейтенант отступил на полшага.

— Э-э, — сказал он. — Здравствуйте. Мне нужно… передать приказ третьему флангу. Отступление на вторую линию. Закрепиться у моста. Если мост не удержат, то взорвать. Вы можете… это передать?

Жидкость пару раз булькнула. А потом ответила:

— 「Г н о м и к… м о ж ет… Г н о м и к… у ж е… п е р е д, а л…」

Адъютант моргнул.

— Уже?

— 「Г н о м и к… б ы с т р ы й… Т р е т и й… ф л, а н г… п о д т в е р ж д, а е т… Н, а ч и н, а ю т… о т с т у п л е н и е… М о с т… б у д е т… з, а м и н и р о в, а н…」

Ещё одна пауза. Потом из динамика донеслось довольное мурлыканье.

— 「Г н о м и к… т, а к ж е… н, а ш ё л… в, а ш и х… г о н ц о в… и… л о ш, а д е й… О н и… в… о в р, а г е… з а… в т о р ы м… с е к т о р о м… Ж и в ы е… И с п у г, а н н ы е… Г н о м и к… п р и н е с… и м… ф о н, а р и к…」

Адъютант повернулся к Агриппине. На его лице боролись ужас и облегчение. Облегчение побеждало с небольшим отрывом.

— Оно… работает, госпожа генерал.

— Разумеется, работает, — Агриппина уже снова склонилась над картой, переставляя флажки. — Капитан, новая диспозиция. Третий фланг отходит к мосту, мы перебрасываем резерв на…

— 「Г о с п о ж а… г е н е р, а л…」

Агриппина подняла взгляд на приёмник.

— Что?

— 「Г н о м и к… в и д и т… в е с ь… ф р о н т… Г н о м и к… м о ж е т… п о к, а з, а т ь…」

Чёрная слизь на карте пришла в движение. Она перетекала, меняла форму, и там, где она проходила, на бумаге проступали линии. Чёткие, точные, в реальном времени. Позиции тварей и направления их атак. Слабые точки в обороне. Концентрация сил противника.

Всё, что Агриппина пыталась восстановить по обрывкам донесений последние шесть часов, — всё появилось здесь, на карте. Черный деготь рисовал с точностью, которой позавидовал бы штабной картограф.

— Он показывает даже пульс раненых в лазарете пятой когорты, — прошептал капитан, вглядываясь в черные линии. — Святые Небеса… Если мы выживем, я хочу, чтобы эта дрянь служила в моем взводе.

Агриппина смотрела на карту. На живую, обновляющуюся в реальном времени карту, которая показывала ей всё.

— Капитан, — сказала она. — Отмените резерв. Новый план. Смотрите сюда, вот этот коридор между вторым и четвёртым секторами. Видите? Лес туда не лезет. Это наш шанс на контрудар.

— Вижу, госпожа генерал. Но как мы передадим приказ… — он сделал короткую паузу. — Ах да…

Оба посмотрели на приёмник. Из динамика донёсся звук, подозрительно похожий на самодовольное хмыканье.

— 「Г н о м и к… у ж е… т, а м… Г н о м и к… в с ё… п е р е д, а с т… Г н о м и к… х о р о ш и й… 」

Агриппина потёрла переносицу и раскрыла шкатулку с алхимическими гвоздями.

— Передайте Маркусу, — сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. Гвоздь хрустнул на зубах. — Если он выживет, мы серьёзно поговорим о его хобби.

— 「Г н о м и к… п е р е д, а с т… и… э т о…」

— Я не сомневаюсь, — сказала Агриппина. — Я ни секунды не сомневаюсь.

Она посмотрела на карту, живую пульсирующую карту, которая показывала ей войну так, как она не видела её никогда. Войну в реальном времени. Война, которую техноеретический демон превратил в стратегическую игру в реальном времени.

Штабной картограф, стоявший в углу с циркулем, медленно осел на стул. Двенадцать лет в академии только что проиграли конкуренцию луже мазута.

— Господа, — сказала Агриппина. — У нас снова есть глаза и уши. Хоть и весьма… жидкие. Капитан, готовим контрудар через коридор, силами второй когорты. Адъютант, координируйте через… — она посмотрела на приёмник, — … через нашего нового связиста. И будьте с ним вежливы. Это приказ.

— Есть, госпожа генерал!

Палатка ожила. Офицеры склонились над картой. Приказы полетели, прямо через чёрную слизь, через цифровой мицелий.

Впервые за шесть часов Легион видел поле боя целиком. Впервые за шесть часов Агриппина могла командовать, а не гадать.

Она стояла у стола, и её тень падала на карту, смешиваясь с чёрными линиями Гномика. Стальной Корсет и цифровое дерьмо. Союз, о котором не напишут в учебниках.

Но который, возможно, спасёт город.

Из динамика донеслось тихое, довольное:

— 「Г н о м и к… л ю б и т… п о м о г, а т ь…」

Агриппина не ответила. Но уголки её рта приподнялись. На миллиметр. На долю секунды.

Этого никто не заметил.

Кроме Гномика. Гномик заметил всё. Но тактично промолчал.