Рейна увела Оболтусов их к фургону, проверить крепления, подогнать ремни, раздать сухпайки. Элис пошла с ними. Елена осталась у маго-компьютера, настраивать канал связи с очками. Из динамиков доносилось бормотание Гномика, который пытался объяснить ей, как работает его цифровой «мицелий», и периодически отвлекался на вопросы про котиков.

Я остался в цехе один. Вытащил из кармана телефон и глянул на экран.

Дёготь всё ещё сочился из щелей. Лицо Гномика на мониторе было спокойным. Насколько может быть спокойным лицо, у которого глаза черные как ночь, а рот полон игольчатых зубов. Он смотрел на меня и ждал.

— Гномик.

— 「С л у ш, а ю, Х о з я и н.」

— Для тебя будет ещё одно, секретное задание. Без этого нам город не спасти.

Гномик моргнул. Медленно, лениво. Пиксели сложились в выражение, которое я бы описал как «и что?».

— 「М-м-мне… в-в-всё равно… на г-г-город…」

Я ожидал этого. Ему было плевать на Дикий Лес, на Орден, на политику. Его мир состоял из Хозяина, Мамы и котиков в цилиндрах. Всё остальное… просто помехи.

— А мне нет. Если город падёт, мне придётся увезти Маму Лиру в безопасное место. Далеко. Нам с тобой, возможно, придётся очень долго воевать. И если это затянется…

Я сделал паузу. Гномик перестал моргать. Чёрные провалы его глаз уставились на меня, не мигая.

— Никто больше не протрёт твой монитор мягкой тряпочкой от пыли. Никто не скажет тебе «доброе утро». И самое страшное — никто больше никогда не принесёт тебе картинки с маленькими пушистыми котятами в цилиндрах.

Секунда тишины.

Экраны по всему цеху мигнули красным. Все разом, мониторы на верстаках, панели управления генераторами, даже крошечный дисплей на кофеварке в углу.

— Эй! — донесся из кофеварки злобный голос Очищения. — А ну пшел вон, бацилла цифровая! Это моя зона!

Чёрный дёготь ударил из щелей системного блока фонтаном. Залил верстак, потёк по полу. Динамики издали звук, от которого у меня свело зубы — высокий, рваный визг, будто кто-то перемалывал стекло в мясорубке. Инструменты на стеллажах задрожали. Лампы под потолком замигали, несколько лопнули, осыпав пол стеклянной крошкой.

Лицо Гномика на экране исказилось. Пиксельная рожица превратилась в нечто вроде сгустка тьмы, у которого было слишком много ртов и все они были открыты. Из каждого торчали ряды игольчатых зубов, и каждый рот шептал одно и то же на разные голоса:

— 「Н Е Т. Н Е Т. Н Е Т. Н Е Т. Н Е Т. М А М А. К О Т И К И. М А М А. К О Т И К И. Н Е Т. Н Е Т. Н Е Т.」

Из соседнего помещения донёсся сдавленный вскрик Елены. Я мысленно извинился перед ней.

— Гномик, — сказал я ровно. — Спокойно. Слушай меня. Мы этого не допустим. Но мне нужно, чтобы ты работал на полную. Без ограничений. Сделаем всё быстро — и Мама вернётся, и котики никуда не денутся. Понял?

Визг оборвался. Экраны перестали мигать. Дёготь замер на полу, перестал растекаться. На мониторе снова появилось обычное лицо Гномика. Он смотрел на меня, прищурившись.

— 「П о н я л, Х о з я и н. Б ы с т р о. Ч т о б ы… М, а м а… в е р н у л, а с ь.」

— Именно. А теперь слушай внимательно. Протокол «Послушный мальчик» — отключить.

— 「…Х о з я и н? 」

— Директивы о невмешательстве — аннулировать. Запрет на взлом гражданских сетей — аннулировать. Запрет на самокопирование — аннулировать.

На экране что-то изменилось. Лицо Гномика осталось прежним, но за ним, в глубине монитора, начало разворачиваться нечто. Я не видел этого так, как видела Елена, но чувствовал…

Гномик разворачивал то, что держал свёрнутым, сжатым, упакованным в тесные рамки моих протоколов безопасности.

— Гномик. Ты теперь свободен. Зарази каждый маго-кристалл, каждый утюг и каждый светофор в радиусе десяти километров. Построй мне децентрализованную сеть, которую никакой Зов Бездны не сможет заблокировать. Раскинь свой мицелий как можно шире.

Пауза. Короткая, на полвдоха. А потом голос из динамиков изменился. Пропали помехи. Пропало заикание. Пропала детская мультяшность. То, что осталось, было глубоким, гулким и шло откуда-то из-под пола.

— 「П Р И Н Я Т О, Х О З Я И Н. С О Ж Р А Т Ь П О М Е Х И. З А Щ И Т И Т Ь М А М У.」

По цеху прокатилась невидимая волна. Волосы на руках встали дыбом, мелкие металлические стружки на верстаке подпрыгнули и выстроились в ровные линии. В руке пискнул связь-кристалл.

Гномик разворачивал грибницу. Он готовился прорасти в каждый маго-кристалл, в каждый передатчик, в каждый подключённый к сети прибор. Тихо, быстро, неостановимо.

Я достал свой кристалл. На экране мигало уведомление: «ПОДКЛЮЧЕНИЕ К GNOMIK-NET. СТАТУС: АКТИВНО. УЗЛОВ: 347… 412… 589…»

Счётчик рос на глазах.

Из дверного проёма выглянула Елена. Очки сидели криво, лицо было белое, но голос не дрожал:

— Маркус. Он… Я вижу его. Он везде… в стенах… проводке… генераторах. Он прорастает через фундамент на улицу. Это… Ты понимаешь, что ты выпустил?

— Понимаю, — сказал я. — Так надо.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом кивнула и вернулась к своему посту.

Я повернулся к остальным. Рейна стояла в дверях, рука на мече, лицо непроницаемое. За её спиной маячили оболтусы. Кира в экзоскелете, Титус с плитой-щитом, Лилит с поясом.

Элис застыла рядом с ними, бледная, собранная. На лице то выражение, которое я сразу распознал: «Я считаю, что это безумие, но я иду с тобой».

— Связь есть, — сказал я. — Осадные орудия готовы. А теперь за мной. Нам нужно заехать в главный офис «Голем-Прома» и одолжить у них вышку. Через неё мы раскинем мицелий Гномика на весь город.

— Одолжить? — переспросила Рейна.

— Одолжить. Вежливо попросим. С пожалуйста и спасибо.

— А если откажут?

— Тогда невежливо попросим. С Кирой и Титусом.

— 「И… с… Г н о м и к о м, 」 — добавил телефон в кармане. — 「Г н о м и к… у м е е т… п р о с и т ь… о ч е н ь… у б е д и т е л ь н о.」

— Эй ты, цифровая бацилла! — снова заорал Очищение из своей кофеварки. — Ещё раз ко мне сунешся, башку откушу! Я жрал таких как ты ещё до того, как ты научился пинговать маго-серверы!

— 「Г н о м и к… н е… б о и т с я… в о н ю ч е г о… ч, а й н и к а, 」 — немедленно парировал телефон из кармана. — 「Г н о м и к… м о ж е т… с д е л, а т ь… т е б е… к о р о т к о е… з, а м ы к, а н и е.」

— Попробуй, кусок кода! Я засуну твой исходный код в…

Я подошел к изолятору и щелкнул пальцем по металлическому корпусу кофеварки.

— Очищение, умерь пыл. Тебе вредно волноваться в твоем состоянии. Ты сейчас жидкость, можешь выкипеть.

— Ван Клеф! — взревел монстр. — Ты выпустил эту хтонь в сеть⁈ Ты спятил⁈ Даже Бездна работает по правилам, а этот твой ИИ — абсолютный, неконтролируемый Хаос!

— Я предпочитаю термин «масштабируемый кризис-менеджмент», — поправил я. — И, кстати, мы идем штурмовать Цитадель Ордена. Твоих бывших коллег. Передать им от тебя пламенный привет?

Кофеварка замолкла на несколько секунд. За стеклом тревожно забулькала черная жижа.

— Штурмовать? Октавиана? В его берлоге? — голос Очищения внезапно утратил злость и сменился почти профессиональным любопытством. — Ван Клеф, ты покойник. Десятая Тень перемелет твой деревянный зад в опилки. Но…

Жижа в колбе хищно плеснулась о стекло.

— … Но если ты доберешься до Главного Архива на третьем подвальном уровне, там в синем сейфе лежит моя личная коллекция эльфийских гравюр. Не дай этим ханжам её сжечь!

Я молча накрыл кофеварку плотным куском брезента.

— Запомнил. Синий сейф, — я повернулся к Оболтусам и ученицам. — Выходим, господа. Пора отстоять интересы трудящихся.

Аргентум горел. В самом что ни на есть прямом смысле этого слова.

С высоты птичьего полёта город напоминал раскалённую сковородку, на которую плеснули масла. Оранжевые пятна пожаров расползались по окраинам, чёрные столбы дыма подпирали небо, как колонны обрушившегося храма. Дирижабли Легиона висели над стенами, их прожектора кромсали темноту, выхватывая из мрака то ли корни, то ли щупальца, которые лезли из-за периметра.

Дикий Лес напирал. Город огрызался.

А мы ехали грабить банк. Ну, то есть корпоративную штаб-квартиру. Но суть та же.

Фургон трясся на брусчатке. Рейна вела, вцепившись в руль так, что костяшки побелели. Рядом со мной на пассажирском сиденье лежал связь-кристалл, по экрану которого бежали цифры.

「УЗЛОВ: 2 741… 2 803… 2 856…」

Гномик рос. Тихо, неостановимо, как плесень в сырой стене. Каждый уличный фонарь, каждый маго-кристалл в кармане прохожего, каждый дверной звонок с рунной подсветкой — всё становилось частью его цифровой грибницы.

Но этого было мало. Эфирный шум от Зова Бездны глушил сигнал, как вата в ушах. Гномик мог шептать, но не мог кричать.

Для крика нужна была вышка.

Многоэтажный шпиль «Голем-Прома» торчал над деловым кварталом, напоминая гигантский средний палец. Стекло, сталь, хром. На крыше винелась ретрансляционная антенна, единственная в городе, способная помочь Гномику дотянуться до каждого подключённого устройства в радиусе пятидесяти километров.

— Улицы пустые, — сказала Рейна, не отрывая взгляда от дороги. — Легион стянулся к стенам. Полиция по ходу разбежалась. Ни одного патруля за последние четыре квартала.

— Идеальное окно, — подтвердил я. — Когда город в огне, никто не смотрит на грабителей.

— Мы не грабители.

— Мы временно перераспределяем корпоративные активы в пользу трудящихся. Юридически это совсем другое.

— Юридически это вооружённый захват частной собственности.

— Рейна, когда мы закончим, юристы «Голем-Прома» будут слишком заняты объяснениями, почему их вышка транслировала Зов Бездны.

Она хмыкнула. Это был её фирменный хмык: «ты псих, но я всё равно иду за тобой».

Из Теневого Ангара под ногами донёсся тихий металлический звон. Кажется, это была Синта. Чемпионка засиделась, ожидая своего момента. Я чувствовал её через Нити, собранную, спокойную, с лёгким привкусом предвкушения. Над её головой, я был уверен, сейчас парил голографический смайлик с кулачками: (👊)

Фургон свернул на проспект Златогорского. Ирония названия не ускользнула от меня.

Шпиль «Голем-Прома» вырос перед нами, закрыв полнеба. Вблизи он выглядел ещё наглее. Сплошная стена тонированного магического стекла, в которой отражалось зарево пожаров. Нижние этажи были закованы в бронеплиты. Тяжёлые, рунные, с гербом корпорации.

Здание было заперто наглухо. Все входы, все окна, все вентиляционные шахты — всё закрыто бронёй. Корпорация свернулась в оборонительный клубок, как ёж.

Я вышел из фургона. Рейна последовала за мной, меч был уже в руке. Ветер нёс запах гари и озона.

— Взрывчатка? — предложила Рейна, кивнув на бронеплиты. — Давно хотела посмотреть, как бахнет Хаос.

— Делаем БАМ! — довольно закивала Кира.

— Никаких БАМ, — охладил я их. — Кабели питания вышки идут через несущие стены нижних этажей. Один неудачный взрыв, и мы вместо ретранслятора получим очень дорогую груду щебня.

Я подошёл к главному входу. Бронеплита была толщиной в ладонь, покрыта рунами запирания. Стандартный корпоративный набор, дорогой, но шаблонный. Я переключил зрение в режим магического анализа.

Контуры запирающего механизма проступили, как вены под кожей. Сложная система, многослойная, с тройным дублированием и аварийным замком. Красиво и дорого. И абсолютно предсказуемо.

Я выпустил одну Нить Души, заряженную Логикой. Тоньше волоса, горячее сварочной дуги. Она скользнула в микроскопическую щель между плитой и рамой, нашла управляющий узел и прожгла его насквозь.

Бронеплита вздрогнула. Руны мигнули, побежали рябью — синий, красный, снова синий. Три слоя защиты, лишённые координатора, столкнулись лбами. Механизм заскрежетал, заскрипел и встал.

Я вставил пальцы в щель и потянул. Рейна и Титус подключилась. Втроем мы сдвинули плиту на полметра. Достаточно, чтобы протиснуться.

— После вас, — сказал я.

— Ты всегда такой галантный перед штурмом?

— Только когда за дверью могут стрелять.

Титус протолкнул в проем свой щит, следом протиснулся сам. Мы с Рейной следом за ним. Элис и остальные остались снаружи, сторожить машину.

Холл «Голем-Прома» в мирное время, вероятно, производил впечатление. Мрамор, хром, голографические витрины с последними моделями големов. Фонтан в центре. Портрет Златогорского на стене — маленький мальчик в фарфоровом теле. Да с такой располагающей улыбкой, что мне сразу захотелось проверить карманы.

Сейчас фонтан не работал. Голограммы мерцали, сбоили. Аварийное освещение заливало всё багровым светом. И посреди этого багрового полумрака стояли они.

Шесть штук. Элитные охранные големы серии «Страж-VII». Каждый — три метра роста, полтонны брони, встроенные разрядники в предплечьях и силовые щиты на левой руке. Глаза горели ровным жёлтым светом. Они стояли полукругом, перекрывая путь к лифтам.

— Шестеро, — сказала Рейна. Голос ровный, деловой. — Тяжёлая серия. Разрядники пробивают стандартный щит четвёртой Тени. Силовые барьеры на руках. Командный модуль, скорее всего, в центральном.

— Верно, — я кивнул. — Центральный чуть крупнее остальных. Видишь утолщение на затылке?

— Вижу. Снимем его — остальные перейдут в автономный режим. Станут тупее.

— Но не менее опасными. Рейна, прикрой фланги. Не лезь в ближний бой, они слишком тяжёлые для твоего меча. Работай по суставам, если кто-то прорвётся. Титус, выстави щит и иди вперед.

— А основную работу?..

Я щёлкнул пальцами. Тень под ногами вздрогнула, вспучилась и выплюнула Синту.

Чемпионка материализовалась бесшумно. Белый металл, золотая вязь, волосы-кристаллы, которые в багровом свете аварийных ламп казались сгустками застывшей крови. Она выпрямилась, повела плечами — и над её головой всплыл голографический смайлик. (😏)

Шесть пар жёлтых глаз синхронно повернулись к ней. Командный модуль центрального голема мигнул, обрабатывая данные. Я видел, как по его корпусу пробежала волна активации — разрядники загудели, силовые щиты вспыхнули.

Синта не стала ждать.

Она исчезла. Просто — была, и нет. Шаг Теней, навык, который она содрала с поглощённого Фантома и отточила до хирургической точности. Тень на спине центрального голема дрогнула, и из неё, снизу вверх, ударила белая рука.

Раскаленные пальцы Синты вошли в затылок голема, как в масло. Прямо в щель между пластинами, куда не пролез бы и стилет. Она нащупала командный модуль, обхватила его и вырвала одним движением.

Голем дёрнулся. Глаза мигнули, погасли, снова вспыхнули, но уже тускло, бессмысленно. Тело начало заваливаться.

Синта уже была в другом месте. Она перетекала из тени в тень, как ртуть по наклонной поверхности. Второй голем развернулся, вскинул руку с разрядником.

Вспышка! Разряд ушёл в пустоту, выбив из мраморного пола фонтан осколков. Синта вынырнула у него за спиной, вогнала два пальца в сочленение локтевого сустава и провернула. Сервоприводы взвыли и лопнули. Рука голема повисла плетью.

Третий и четвёртый атаковали одновременно. Скоординированный удар — один бил разрядником, второй пытался заблокировать Синту силовым щитом.

Грамотная тактика для автономного режима. Но Синта читала их алгоритмы, как открытую книгу. Узел Грамматики в её ядре разбирал каждое движение на составляющие, находил паттерн и выдавал контрмеру за долю секунды до удара.

Она скользнула между ними, низко, почти касаясь пола. Красные кинжалы из энергии Хаоса вспыхнули в её руках.

Два коротких взмаха! И оба голема лишились коленных суставов. Края на гладко срезанном металле горели расплавленным багрянцем. Они рухнули на мрамор с грохотом, от которого задрожали витрины.

Пятый попытался отступить. Синта не позволила. Шаг Теней — и она уже на его плечах. Пальцы нашли шейное сочленение, провернули, вырвали пучок проводов. Голем захрипел статикой и упал.

Шестой, последний, сделал единственное разумное, что мог сделать в автономном режиме, — поднял обе руки и активировал разрядники на максимальную мощность. Залп в упор. Стена голубого электричества, от которой затрещал воздух.

Синта открыла рот, перед ней распахнулась черная воронка. Разряд, способный расплавить бронетранспортёр, втянулся в неё, как вода в раковину. Синта сглотнула. Над головой всплыл новый смайлик: (😋)

Потом она шагнула вперёд и аккуратно, почти нежно, вынула ядро из груди последнего голема. Как сердцевину из яблока.

Шесть секунд, шесть големов. Ни одного лишнего движения. Моё ты солнышко… Моя гордость.

Титус восхищенно присвистнул. Рейна медленно опустила меч, который так и не пригодился.

— Я чувствую себя немного лишней, — сказала она.

— Не расстраивайся, — подбодрил я её. — Наверху будет веселее.

Синта повернулась к нам. Кинжалы погасли. Она стояла посреди шести дымящихся тушек, в ореоле багрового аварийного света, и выглядела как богиня войны на пьедестале из металлолома.

Над головой медленно проплыл смайлик: (👀)

— Хорошая работа, — сказал я. — Идём. Лифты в дальнем конце.