Арли успела! Едва-едва, на грани фола, протиснувшись в щель между слоями реальности, как таракан под дверью. Хозяин бы оценил сравнение.

Сам переход Арли ощутила как падение в прокисший кисель. Марионетка-стримерша вжалась в астральный слой за долю секунды до того, как чёрная дыра схлопнулась.

Она осталась одна, Хозяина здесь не было. Связи тоже. Нить Души, которая тянулась от её хвоста к пальцам Валериана… её перекусила сомкнувшаяся пасть Бездны. Арли почувствовала это как фантомную боль в ампутированной конечности.

Ядро екнуло в груди. Впервые за очень долгое время она была одна.

«Так, чатик, — подумала Арли. — мы на стелс-миссии. Уровень сложности „Кошмар“. Сохранений нет. Респаун отключён. Если эти деды меня спалят, меня ждёт пермабан. Навсегда. Сразу по IP и, возможно, по шее».

Никто ее не слышал, но Арли не могла по-другому. Если она не будет комментировать, она начнёт паниковать, а паника в астрале означает смерть,

Она зависла под потолком и огляделась.

«Это что, и есть та самая Цитадель Ордена? Серьёзно, кто их дизайнер интерьеров? Его Величество Минимализм⁈ Натурально стиль 'Депрессия Страдающего Средневековья». Хоть бы ковёр повесили. Или плакат с мотивирующей цитатой: «Завтра на костёр, но ты держись!»

Обстановочка в астральном зрении выглядела паршиво. Реальный мир здесь проступал бледной акварелью, по которой кто-то провёл мокрой тряпкой. Стены, колонны, арки… всё серое, размытое. Каменная кладка плыла и двоилась. Факелы на стенах горели тусклыми пятнами, лишёнными четкой формы. Если бы Арли попыталась прочитать надпись на стене, она увидела бы только мутное цветовое пятно.

Зато магия сияла. Защитные руны на стенах полыхали ядовито-синим. Сигнальные контуры в полу тянулись оранжевыми венами. А люди… двое людей, шагающих по коридору внизу… горели так ярко, что Арли пришлось прищуриться.

Люциан Кромвель фонил грязно-жёлтым. Цвет застиранного бинта, цвет старого пота, цвет трусости, которая пытается замаскироваться под осторожность. Его аура дёргалась и пульсировала, выбрасывая короткие всполохи при каждом шаге. Он буквально потел страхом. Арли видела, как жёлтые капли срываются с его силуэта и шлёпаются на пол, оставляя эфирные лужицы.

«Этот тип натурально мироточит трусостью. Эх, в другой ситуации я бы точно подкралась сзади и сказала 'Бу!»

Кристалл с Артемией плыл за ним по воздуху, удерживаемый магией. Розовый свет. Тёплый, ровный, мягкий. Единственное живое пятно во всей этой серой кишке. Девочка спала внутри, и её аура пульсировала медленно, спокойно, как ночник в детской комнате. Арли стиснула зубы и отвела взгляд.

А потом посмотрела на Октавиана и… И пожалела.

Лорд-Командующий шёл впереди, опираясь на посох. В реальном мире он выглядел как пожилой аристократ с безупречной осанкой. В астрале от него хотелось бежать.

Его аура, все его десять Теней собрались в куб, гладкий, идеально симметричный, с гранями, отполированными до зеркального блеска.

Но внутри куба что-то шевелилось.

Арли пригляделась и тут же об этом пожалела. За стальными стенками, в самой сердцевине ауры Октавиана, копошилась чернота. Живая, маслянистая, с щупальцами, которые лениво скребли стенки изнутри.

Бездна. Он впустил в себя Бездну. Добровольно. Осознанно. Использовал её как противовес, чтобы не свихнуться от перекоса.

«Чатик, — подумала Арли, — этот дед ходит с демоном внутри. Как с домашним пёсиком! Кормит его собственной кровью и болью, чтобы тот не сожрал его целиком. И считает это нормальным. Ох уж эта целевая аудитория 65+… Как с ними работать? Это натурально финальный рейд-босс с несколькими фазами!».

Октавиан остановился прямо посреди коридора. Арли замерла.

Из его ауры, из стального куба ударили… то ли щупальца, то ли лучи? Жёсткие, прямые, геометрически безупречные фрактальные структуры, похожие на кристаллические иглы. Они выстрелили во все стороны разом и начали методично прощупывать пространство. Каждую нишу, каждый стык, каждую тень.

Один луч прошёл в полуметре от Арли. Она сжалась в комок, втянула хвост, прижала уши и перестала дышать. Луч скользнул мимо, ощупал угол потолка, развернулся и ушёл обратно.

«Тайминги, Арли. Читай тайминги. Прошёл луч? Ныряем! Задержали дыхание. Следующий луч через четыре секунды, справа. Три. Два… Нырок!».

Она сместилась левее, проскользнула между двумя лучами, поднырнула под третий и вжалась в потолочную балку. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук услышат в реальном мире.

Лучи втянулись обратно. Октавиан двинулся дальше.

Арли выдохнула. И поползла по балке следом.

— Казуальная прогулка, говорил Хозяин… — едва слышно прошептала марионетка. — Каточка на пятнадцать минут, туда и обратно…

Они спустились на четыре уровня вниз.

Коридоры сужались, потолки опускались. Защитных рун на стенах становилось больше, они наслаивались друг на друга, образуя сплошной синий ковёр. Воздух в астрале густел, и Арли приходилось буквально продавливать себя сквозь него, как сквозь холодец.

«Как же здесь душно! У них что, бюджет на вытяжку закончился в прошлом тысячелетии? Или эти двое из тех злодеев-пенсионеров, которым вечно дует? Откройте форточку, изверги!».

Люциан нервничал всё сильнее. Его жёлтая аура расплывалась, теряла форму. Пару раз он оглядывался на кристалл с Артемией, и Арли ловила страх в его взгляде.

Они вошли в зал. В реальном мире это, вероятно, был сборочный цех. Высокие своды, каменные колонны, металлические конструкции. В астрале всё это размывалось в серую кашу. Зато в центре зала стояло нечто, от чего у Арли отпала челюсть.

Машина? Да, кажется, это была машина. В астральном зрении оно напоминало разинутую пасть. Огромная, вертикальная, с зубами из алхимических контуров и глоткой из переплетённых рунных цепей.

«Боженьки… — ужаснулась марионетка. — Выглядит как гибрид мясорубки и кофеварки, спроектированный сумасшедшим стоматологом. У меня сейчас фантомная зубная боль начнется от одного взгляда на эту прелесть».

Пасть была голодной. Арли чувствовала этот голод физически. Тянущее, сосущее ощущение в животе. Машина хотела жрать. Машина ждала.

И в эту пасть Люциан аккуратно, дрожащими руками, поместил левитирующий кристалл с Артемией.

Розовый свет вспыхнул ярче, когда кристалл лёг в разъём. Контуры машины загудели, ожили, потянулись к нему тонкими нитями. Пока не подключились, просто принюхивались. Пробовали на вкус.

Арли сглотнула.

Люциан отступил от машины на два шага и повернулся к Октавиану. Жёлтая аура страха выплеснулась из него, как вода из опрокинутого ведра.

— Дядя, — сказал Люциан. Голос у него был сиплый. — Дядя, мы перешли черту. Вы это понимаете? Портал Бездны на территории Империи. Нападение на князя Девятой Тени. Мы остановили роту Имперского Легиона! Роту! Это… это… Когда Инквизиция узнает… Когда Сенат… Ну зачем? Все же складывалось идеально…

— Сенат, — повторил Октавиан, снимая перчатки. Он делал это медленно, палец за пальцем, с аккуратностью хирурга. — Просто группа стариков, которые голосуют за то, что им велят. Император… этот мальчик на троне боится собственных генералов больше, чем внешних врагов. Инквизиция? Горстка фанатиков и бюрократов. Самого опасного из них мы уже отправили считать ворон в столицу. Кого из них ты боишься, Люциан? Конкретно?

— Всех! — выпалил Люциан. — Я боюсь всех! Мы похитили ребёнка высшего рода! Мы использовали проклятые знания этого еретика Очищения и призвали Бездну! Нас повесят!

Октавиан положил перчатки на край машины. Ровно, параллельно друг другу, на одинаковом расстоянии от края.

— Нас повесят, если мы проиграем, — сказал он. — Если мы доведем дело до конца, нас поблагодарят. Так устроена власть, Люциан. Так она была устроена до Империи, так будет устроена после. Победителю спишут все грехи.

Он обошёл машину по кругу, проверяя контуры. Его пальцы скользили по рунам, и те вспыхивали под его прикосновением.

— Когда Ритуал будет завершён и Император увидит результат… когда армия, Сенат и торговые гильдии осознают, что без нас их мир рассыплется за одно поколение… Тогда, Люциан, нас не просто простят. Нас будут умолять и просить нашего разрешения. Инквизиция будет стоять в нашей прихожей и ждать аудиенции. Орден перестанет быть цепным псом при дворе. Мы станем рукой, которая держит поводок.

«Ой, серьезно? Дед, ты забыл принять таблетки! Вы не рука с поводком, вы два клоуна, которые только что украли любимую дочурку у озверевшего бати и психованного мага-кукловода! Они вам этот поводок в такое место засунут…»

Люциан молчал. Жёлтая аура не утихла, но в ней появились прожилки другого цвета. Тёмно-красного. Арли знала этот оттенок. Амбиции и жадность. Люциан Кромвель, при всём своём страхе, уже считал в уме дивиденды. Октавиан манипулировал племянником, словно марионеткой.

Но было ещё кое-что. Глубже, под жёлтым и красным, пряталось совсем другое, серое и холодное. Люциан боялся не только Императора и Инквизиции. Он боялся дяди. Арли видела, как его взгляд то и дело скользил к стальному кубу ауры Октавиана, к чёрной дряни, которая ворочалась внутри.

Люциан видел, что происходит с дядей. Видел, как Бездна разъедает его изнутри, по миллиметру, по капле. И понимал, что однажды стальные стенки Десятой Тени не выдержат.

«Племянничек знает, что дядя гниёт, — подумала Арли. — Прикидывает, успеет ли урвать своё до того, как дядю сожрёт его собственный питомец?».

— Но князь Астерия… — сказал Люциан, и его голос окреп. Вернулся деловой тон. — Альвор не остановится. Он Девятая Тень. У него личная армия, вассальные дома, ресурсы. Он поднимет всех, кого сможет, и придёт за нами.

Октавиан остановился у кристалла. Розовый свет падал на его лицо, и в этом свете оно казалось мертвенно-восковым.

— Когда Ритуал будет завершён, мир изменится, — сказал он. — Необратимо. В новой парадигме горе одного отца… просто погрешность. Шум. Мы сделаем из его горя памятник нашей победе, Люциан. Так работает история. Проигравших не запоминают.

Арли висела под потолком и слушала. Слушала, как пожилой человек с безупречной осанкой спокойно, деловито, с интонацией финансового консультанта объяснял племяннику, почему украсть семилетнюю девочку и скормить её машине — это разумная инвестиция.

Без злобы, без безумного хохота. Просто бизнес-план. Графики, прогнозы, допустимые потери, бла, бла, бла…

Октавиан Кромвель фанатично верил в Равновесие… но им двигала не только вера, но и холодный расчет. В этом-то и заключался весь ужас. Он был абсолютно, кристально вменяем. Лорд-Командующий просто использовал локальный апокалипсис как рычаг для корпоративного поглощения.

«Чатик, — подумала Арли, — я поняла кое-что важное. Безумные злодеи… пфе, ерунда! Безумных злодеев можно победить, потому что они совершают безумные ошибки. А вот вменяемые злодеи с бизнес-планом и регулярными вкладами в пенсионный фонд… это по-настоящему страшно!».

Внутри Арли что-то вспыхнуло. Маленькая горячая искра. Злость. Та самая, от которой хочется вцепиться в лицо и царапать, пока не сточатся когти. Или лицо.

Астрал дрогнул.

Рябь прошла по воздуху. Крошечная, едва заметная, как круги от камешка, брошенного в пруд. Арли почувствовала её раньше, чем увидела, и внутри у неё всё оборвалось.

Октавиан замолчал на полуслове. Из его кубической ауры, мгновенно, без предупреждения, выстрелил фрактальный луч, прямой, как спица. Он ударил точно в то место под потолком, где висела Арли.

Тело отреагировало само, раньше мозга. Она прижала руки вдоль тела, и, проскользнув под лучом, камнем рухнула вниз. Нырнула в единственное место, где мог спрятаться кто-то маленький и перепуганный.

В розовый свет кристалла.

Аура Артемии приняла её, как тёплая вода. Арли вжалась в розовое сияние, свернулась в клубок, стиснула зубы.

Не дышать, не думать! Стать частью фона. Шумом, помехой… Пустотой!

«Я кирпич. Я маленький, незаметный, очень дорогой и эксклюзивный кирпичик с пушистым хвостиком. Смотреть не на что, проходите мимо!»

Луч Октавиана ощупал пространство вокруг кристалла. Он прошёлся по поверхности розовой ауры, задержался, покрутился на месте. Арли чувствовала его прикосновение, холодное, стерильное, как пальцы патологоанатома.

Прошло несколько секунд… и луч втянулся обратно.

— Девчонка нервничает, — сказал Октавиан. — Увеличь поле седативного контура на двенадцать процентов. И готовь алхимические цепи. Ритуал начнётся в полнолуние. Сегодня ночью.

— Сегодня⁈ — Люциан вздрогнул. — Я думал, у нас есть хотя бы…

— Сегодня, — отрезал Октавиан. — Каждый час промедления Альвор использует для подготовки. Действуй. Подними всех, кто у нас остался.

Оба покинули помещение. Стук посоха по камню затих на том конце коридора.

Арли перевела дыхание.

«Что ж… У Хозяина есть время до ночи. Несколько часов. Может, восемь. Может, меньше. И за эти часы нужно как-то, каким-то образом передать ему всё, что я узнала.»

Только как это сделать без связи? Без Нити… Без чатика?

Рядом с ней, в розовом тепле кристалла, спала Артемия. Маленькое лицо, нахмуренные во сне брови, сжатые кулачки.

Статистическая погрешность, сказали они…

«Держись, мелкая, — подумала Арли. Её хвост мягко прошелся по граням кристалла, смахивая пыль. — Хозяин придёт. Он всегда приходит. Обычно с опозданием и с каким-нибудь дурацким планом, но приходит».

Она задумчиво почесала подбородок. И как прикажете выбраться из Цитадели Ордена Равновесия, не имея даже какого-то подобия плана?

«Где мой Wi-Fi⁈ Как я должна передать разведданные без маго-сети⁈ Послать почтового голубя? Нарисовать карту мелком на стене⁈ Эх, придется импровизировать… Главное, чтобы Хозяин потом не сказал, что я опять всё испортила ради контента!»

Стрим продолжался. Просто без зрителей.

Валериан

Где-то позади суетились полевые лекари Легиона. Звенели стеклянные ампулы, в воздухе густо пахло спиртом, жженой алхимией. Элис, перемазанная грязью и кровью, стояла над ними надзирателем, как фурия.

Если кто-то из медиков Агриппины мешкал хоть на секунду, виконтесса Вермонт рявкала так, что у бедолаг тряслись руки.

Альвора грузили на носилки. Жить князь будет, Элис об этом позаботилась, но в ближайшие сутки он не боец.

Я сидел на корточках перед связанным Вейном, спутанным моими Нитями.

Рыцарь-маг молчал. Долго и упорно. Он смотрел в затянутое серым дымом небо, его глаза были пусты.

Я не торопил его. Я слишком долго прожил на свете и прекрасно знал, как выглядит человек, осознавший, что «бог», которому он молился, оказался обычным бухгалтером-мясником.

— Когнитивный диссонанс — штука болезненная, Вейн, — произнес я ровным, почти умиротворяющим тоном. — Но давай честно, ага? Октавиан только что стер тебя. Ты официально мертв. А мертвецам не нужно хранить тайны Ордена. У тебя есть знания, у меня есть возможность их реализовать. Бартер?

Вейн медленно перевел взгляд на меня. Его губы, разбитые в кровь стальным крылом Кары, дрогнули.

— Все слова Октавиана про спасение Аргентума… — хрипло, едва слышно выдавил он. — Лишь ширма.

Я приподнял бровь. Механические мышцы на моем лице имитировали легкое удивление.

— Ширма? И ради чего Октавиан готов рискнуть всем своим родом? Сенат и Император не простят бунт.

Вейн с трудом сглотнул. Он посмотрел мимо меня, на Элис. Та, услышав наш разговор, оставила лекарей и медленно подошла ближе.

На дне его зрачков плескалось отчаяние человека, который решился нырнуть на самое дно. И замер на самом краю обрыва, глядя Бездне в глаза.

— Мирос, — выдохнул Вейн.

Одно слово. Пять букв. Но они ударили по мне с такой силой, словно кто-то только что всадил мне кузнечный молот в грудную пластину.

Мирос.

Имя моего бывшего соратника. Имя человека, который украл мою славу, приписал себе убийство Владыки Демонов, основал этот чертов Орден Равновесия. А меня, своего «друга», милосердно оставил в Бездне на долгие две тысячи лет.

— Что… Мирос? — мой голос прозвучал так холодно и сухо, что Элис зябко повела плечами.

Вейн закрыл глаза, словно не решаясь произнести это вслух.

— Великое Дело Октавиана — это воскрешение. Орден Равновесия готовится вернуть Мироса в этот мир. Во плоти. Ради этого Орден и был основан.

Элис побледнела как полотно, схватившись за рукоять меча. Для нее Мирос был мифическим полубогом из священных текстов. Легенда, овеянная ореолом славы.

Для меня же он был просто засранцем, которого ещё предстоит призвать к ответу. А потом надрать зад.

Я медленно поднялся в полный рост. Взглянул на свои деревянные, усиленные сталью руки. Тело марионетки, в котором я был заперт. Затем перевел взгляд в сторону стены тумана.

Где-то там возвышаются шпили Цитадели Ордена.

Внутри моего Ядра начало медленно, неотвратимо разгораться холодное пламя ненависти.

— Воскресить, значит… — я тихо, предвкушающе усмехнулся. И в этой усмешке не было ничего человеческого. — Какая восхитительная новость.

Мне понадобится оружие. Много оружия. Я иду убивать бога.

Далее платно. Все, кто подарит наградку более 50 ₽, получат подарок в профиль такую Арли