Республика Сомали

Резиденция Верховного Правителя

Абдуллахи, Верховный Правитель Сомали, чьё имя почтительно произносили от Могадишо до Аденского залива, стоял у парапета со скрещёнными на груди руками.

Прямо под ним суетились бледнолицые люди в одинаковых серых комбинезонах. Они монтировали странного вида конструкцию: серебристые трубы переплетались с толстыми кабелями, а между ними поблёскивали кристаллы, похожие на застывшие куски льда.

Но Абдуллахи смотрел на молодого человека рядом с собой. Джамаль, его единственный сын и наследник, брезгливо наблюдал за копошащимися людьми.

— Ты понимаешь, мой сын, что это такое? — спросил Абдуллахи. — Какая-то полумагическая, полутехнологическая установка, принципов которой мы не понимаем. Её привезли к нам пришлые. Эта штука может быть опасна. Очень опасна…

Но Джамаль пренебрежительно фыркнул.

— Отец, вечно ты всё преувеличиваешь. Какая разница, как это работает, если они платят? Давай просто заберём их золото, а если они захотят нас обмануть, просто перережем им глотки и сбросим этот хлам в воду. Пусть рыбы с ним разбираются.

Абдуллахи повернулся к сыну. Лицо его осталось ровным, только в углах рта обозначилась глубокая складка.

— Да нет, сын…

Рука Правителя взметнулась так быстро, что Джамаль не успел отшатнуться. Две увесистые пощёчины обожгли щёки молодого человека. Джамаль отшатнулся, машинально дёрнулся за золотым кинжалом на поясе, но остановился на полпути, наткнувшись на взгляд отца.

— Ты ничего не понимаешь, — Абдуллахи навис над сыном. — Однажды ты заменишь меня. Наденешь мундир и возьмёшь в руки власть над миллионами жизней. И ты должен знать, как я заменил своего отца. Да смилостивится над ним Верховный Отец, он не оставил мне практически ничего. Только массу голодных и злых людей, которые резали друг друга за глоток пресной воды и кусок протухшего мяса. Наша земля была проклята. У нас ничего не было, Джамаль. Ни хлеба, ни мира, ни права на завтрашний день. Но я сумел это изменить. Мне удалось сплотить эти одичавшие банды. А самое главное — я смог объединить весь наш народ под одной великой идеей. Я сказал им: «Резать нужно. Это наша природа. Но нужно резать не своих, а чужих!». И с тех пор у нас всё пошло хорошо. Пиратство расцвело. Мы обложили данью торговые пути и заставили считаться с нами весь мир. Мы стали богаты.

Абдуллахи замолчал, наблюдая, как один из белокожих техников странным прибором спаивает два переливающихся кристалла.

— Но, как я тебе и говорил, Джамаль, у нас всё стало слишком хорошо. Хорошая жизнь порождает множество душ. Когда люди сыты, они размножаются. И чем больше душ, тем тяжелее их прокормить, тем труднее обуздать их ярость и природные инстинкты. Мы хищники, Джамаль. А хищнику нужно мясо. Пиратство уже не спасает нашу страну. Океаны стали для нас слишком тесными. Торговцы нанимают конвои, военные корабли патрулируют воды. Да и не так много денег оно уже приносит в казну.

— Но ведь налоги… — Джамаль нахмурился и потёр горящую щёку.

— Налоги! — усмехнулся Абдуллахи. — Да, я узаконил пиратство, сделал его профессией. Но с одним условием: пока они платят часть со своей добычи. И без разницы, что это было: ящик с новейшей электроникой, десяток банок с гвоздями или две вонючие рыбины — всегда нужно отдать своей стране ровно половину.

Правитель вспомнил, как трудно далось это решение. Вначале это всем казалось бредом. Гордые капитаны плевали на его указы, считая, что он сошёл с ума. Но когда повесили несколько отважных, но глупых капитанов… повесили их прямо на реях их собственных судов, за то, что они утаили часть законной доли… люди как-то прониклись. Спустя пару сотен казней до них дошло.

— Конечно же, казне не нужна ни одна рыбина, ни две. Но так людям проще понять, что платить нужно всегда и за всё. Дисциплина, Джамаль. Без неё нация рассыпается за один сезон. И это сыграло свою значительную роль. Мы выжили и поднялись.

Он тяжело вздохнул. Дыхания на длинные речи у него хватало уже не всегда.

— Но сейчас… Население нашей благословенной родины перевалило за восемьдесят миллионов. Для этих иссушенных солнцем земель это перенаселение как минимум в четыре раза. Мы сидим на пороховой бочке, сынок. И я боюсь, что после того, как я уйду из этого бренного мира, ты не справишься с этим всем. Если у тебя не будет великой цели… этот народ разорвёт тебя на куски, а потом сожрёт сам себя.

Абдуллахи ласково посмотрел на сына.

— И поскольку я тебя люблю, Джамаль, ты мой наследник, я тебе помогаю. Ну и, признаться честно, в том числе и себе.

К ним подошёл человек в строгом сером костюме. В отличие от техников, он не суетился: подбородок чуть приподнят, голос ровный.

— Пришло время для ещё одного пункта нашей сделки, — произнёс он на сомалийском с сильным акцентом. — Вы готовы?

— Конечно, готов!

Правитель торопливо поснимал с себя атрибуты власти: тяжёлый мундир с орденами и наградами, лёгкую шёлковую рубашку, расшитую золотыми нитями, тяжёлую цепь с амулетом из акульего зуба, кобуру, в которой покоились два пистолета, отлитых из чистого золота.

Он сел в кресло — шрамы пересекали его грудь от ключицы до рёбер — и вытянул правую руку.

— Делайте.

Человек в сером достал из металлического кейса шприц с изумрудной жидкостью.

Пара секунд, и препарат вошёл в кровь Абдуллахи.

Он зажмурился, когда тело пронзила внезапная вспышка боли, тут же сменившаяся ощущением абсолютного блаженства. Набрал полную грудь воздуха и шумно выдохнул. Плечи сами собой распрямились, тело откликнулось непривычной лёгкостью. Зрение стало гораздо чётче, а рваные шрамы на груди как будто чуть разгладились.

— Как хорошо! — он поднялся с кресла одним лёгким рывком. Прошёлся ладонями по плечами и рукам, мышцы под пальцами были тугие, как у молодого. — Знаешь, что это, сын⁈ Это волшебный препарат, Джамаль, созданный из одной удивительной травы. Два великих народа — русские и китайцы — режут друг друга за неё, проливают реки крови… Она растёт в очень ограниченных местах, где-то там, на краю земли… Они держат это в строжайшей тайне. Люди отдают свою кровь и свои жизни за капли этого экстракта. И знаешь, что самое прекрасное, сын мой? Получается, что мы пользуемся этими благами просто так! Нам приносят это на блюдечке!

Человек в сером костюме вежливо улыбнулся.

— Мои приборы показывают, что у вас прекрасная реакция на препарат. Как мы и предполагали, ваша жизнь будет длиться очень и очень долго. Мы гарантируем это, пока вы выполняете условия соглашения.

Абдуллахи запрокинул голову и расхохотался.

— Мне всё больше и больше нравится с вами работать! Сотрудничать… да, именно сотрудничать!

— Мы передадим господину Барышникову, что вы отзываетесь о нём положительно, — кивнул человек в сером. — Сейчас будет готова установка. Инженеры завершают калибровку пространственного пробоя. И тогда вы сможете… исполнить свои обязательства по поставке персонала.

— Конечно, конечно исполню! — Абдуллахи потёр ладони. — Вы просили десять тысяч солдат… Нет, что я говорю, тысячу! Это смешно для нашей родины! Давайте начнём с пятидесяти тысяч! Я думаю, для начала этого будет достаточно, чтобы устроить хорошую заварушку там, куда вы укажете.

— Конечно. Пятьдесят тысяч. плюс уже посланные вами силы на кораблях, этого будет достаточно. Главное, чтобы они выполняли свою роль и подчинялись приказам на той стороне.

— О, они будут выполнять, не переживайте! — осклабился Абдуллахи. — Мои львы всегда голодны. А деньги? Вы их привезли?

Вместо ответа посланник сделал короткий жест рукой.

По лестнице поднялись двое дюжих носильщиков и опустили на террасу несколько тяжёлых бронированных кейсов. Откинули крышки, и из кейсов брызнул жёлтый свет. Внутри ровными рядами лежали слитки чистейшего золота.

Абдуллахи рассмеялся ещё громче. Он подошёл к кейсам и провёл ладонью по верхнему ряду. Один слиток он взвесил на ладони и повернулся к сыну.

— Знаешь, Джамаль, всегда нужно проверять даже самых надёжных партнёров. Доверие хорошо, но контроль лучше.

На глазах у посланника золотой слиток в руке Абдуллахи начал… плавиться. Металл потёк, как горячий воск, не обжигая кожу Правителя. Золотая капля сорвалась с его ладони и с шипением шлёпнулась в керамический контейнер, который заранее подставил Джамаль, и там застыла кляксой.

— Чистое, — констатировал Абдуллахи и стряхнул остатки жидкого золота с пальцев.

Эта врождённая способность плавить любую вещь, до которой он касался по своей воле, была страшным оружием. Она не один раз спасала Абдуллахи жизнь: клинки наёмных убийц превращались в горячие лужицы прямо в ладонях нападавших.

Прошло шесть часов ожидания. За это время Абдуллахи успел выпить несколько кувшинов ледяного фруктового сока и рассказать сыну ещё пару поучительных историй из своей бурной молодости. Когда главный инженер проекта вытер пот со лба и подошёл к Правителю, на террасу уже опускались сумерки.

— Установка готова.

Конструкция из труб и кристаллов теперь светилась ярким фиолетовым светом. Внутри металлической арки пространство искажалось рябью, напоминая нагретый воздух над пустыней.

— Запускайте, — скомандовал посланник в сером.

Инженеры повернули рубильники. Раздался рокочущий гул, пространство внутри арки разорвалось, и перед всеми открылся зев портала, через который едва угадывались очертания той стороны.

— Великолепно, — прошептал Абдуллахи.

Это решало главную его проблему — восемьдесят миллионов голодных ртов. Бунт, который он уже успел подавить на улицах Могадишо. Теперь от этого был выход. Людей, жаждущих крови и добычи, у него было столько, что он мог отправлять их через эту дыру бесконечным потоком и больше никогда о них не думать. А золото, пополняющее казну, и дополнительные годы жизни, дарованные эликсиром, были более чем достойной платой.

Он повернулся к стоящему неподалёку генералу своей гвардии, покрытому ритуальными шрамами.

— Генерал Фара!

— Да, Великий? — генерал вытянулся по струнке.

— Отправь первый отряд из пятидесяти тысяч голов.

— Мой Правитель… прикажете собрать элиту?

— Нет-нет, Фара, — Абдуллахи покачал головой, — никакой элиты. Отправляй самых бесполезных, самых буйных и голодных. Собирай всю отстойную пену с улиц Могадишо. Тех, кому нечего терять и нечего жрать. Пусть они пройдут через эти врата и покажут им ярость наших горячих сердец! Пусть режут, жгут и рвут на куски всё, что встанет у них на пути!

Государство Корё

Барышников стоял перед ростовым зеркалом и поправлял серебряные запонки. Новый мундир из тёмно-синего бархата, который лучшие портные сшили по его меркам, сидел как влитой.

Дела шли просто великолепно. Толстяк Ком, новый формальный правитель, теперь был его ручной марионеткой. Свои люди уже расселись по ключевым креслам в армии, правительстве и разведке Корё. Изолированная фанатичная страна с дешёвой рабочей силой и почти нетронутыми ресурсами становилась его личной крепостью.

Барышников отвернулся от зеркала и сел за массивный стол. В кабинете кроме него было ещё двое. Боец из отряда «Теней» стоял у портьеры слева молчаливой фигурой, на которую перестаёшь обращать внимание уже через минуту. А справа в кресле для посетителей сидел новый начальник аналитического отдела Сильвестр, приехавший из Брюсселя в спешном порядке.

— Ну-с, докладывай, как идёт переброска кадров?

— По плану, Ваше Высокопревосходительство, — отозвался Сильвестр. — Спящие ячейки подняты, выводим коридорами — кого через Сербию, кого через Стамбул, кого нашими каналами с Аляски.

Барышников кивнул. Когда-то он расставлял этих людей по карте мира на службу Империи. Теперь они работали лично на него.

Самое смешное, что в Приморье он стянуть их не успел — и слава богу. Та чуйка, которая спасала его лет тридцать подряд, шепнула вовремя: не складывай все яйца в одну корзинку. А теперь он сидел в Корё и собирал под себя армию профи. Досадно, что стать Императором так и не вышло. Но зато получил кое-что другое: собственное государство.

— Что с поставками живой силы?

— Портал работает без сбоев. Поток сомалийцев стабильный, первая партия уже размещена в лагерях на побережье.

Барышников легонько улыбнулся — эта тема нравилась ему сильнее всего остального. Двенадцать лет жизни и грандиозный пожар в столичном музее — вот цена, которую он заплатил за этот кусок древней магии.

Началось всё лет пятнадцать назад, когда копаясь в архивах Канцелярии, среди пыли и крысиного помёта он наткнулся на тонкую папку с грифом «Совершенно секретно». Какой-то древний император девять столетий назад баловался пространственной магией и поиском иных миров. После его смерти лабораторию запечатали так, что её не вскрыл бы и направленный ядерный удар.

Двенадцать лет он подбирал ключ. Криптографов нанимал по отдельным легендам — никто из них не подозревал, что работает на одного и того же заказчика. Ключом оказалось кольцо-артефакт, экспонат в одном из музеев Петербурга. И тогда Барышников заказал настоящий пожар, с эвакуацией, репортажами на главных каналах и слезами министра культуры на брифинге. Сгорели полотна, скульптуры и какая-то рукопись четырнадцатого века… А вместе с ними пропало и то самое кольцо.

В лаборатории его ждали технологии стабилизации пространственных пробоев. То, о чём в Канцелярии тридцать лет шептались: порталы существуют, и не только те, из которых лезли орки, но и управляемые. Китайцы и американцы возились с этим уже давно. Теперь возился и он.

— Хорошо. Пусть сомалийцы обживаются. По флоту что?

— Потихоньку компенсируем потерянные суда. Ормируем отряды из ударных катеров. Экипаж пятнадцать-двадцать человек, отлично подходят для москитной тактики.

— То, что нужно для наших новых сомалийских друзей, — осклабился Барышников.

Этот союз он готовил ни много ни мало — девять лет. его люди в Могадишо скупали вождей и вооружали пиратов, пока в Европе считали этих парней простой береговой шпаной. Настало время пожинать плоды.

— Дальневосточные порты Империи мы перекроем под ноль. Танкеры и рыболовы — топите всё, что не носит военный флаг. К военным близко не подходим. Через какие-нибудь полгода имперский торговый флот превратится в пережиток прошлого. Кстати, что там с Китаем и Империей? Почему китайцы сдали назад? Не верю. Пекин таких оскорблений не прощает, я ещё на стажировке в Шанхае двадцать лет назад это понял.

Сильвестр замешкался — он сам не понимал ту часть отчёта, которую сейчас собирался зачитать.

— Ваше Высокопревосходительство, причины китайского отхода до сих пор непонятны. Наши люди в Пекине говорят, что давление было колоссальное. И вдруг всего за пару часов вся риторика развернулась на сто восемьдесят градусов. Они подписали мирные соглашения. А самое неприятное: соглашения железобетонные, и они их собираются соблюдать.

— Бред какой-то. Должна же быть причина!

— При переговорах китайцы выдвинули одно условие. Прямым текстом: Феликс Бездушный должен быть мёртв. Это связано с пандами. На многое они готовы закрыть глаза, но Бездушного хотят на блюде.

При упоминании этого щенка Барышников скривился, как от зубной боли. Феликс Бездушный за полгода умудрился стать камнем, об который споткнулись две сверхдержавы. И китайцы, отступив от войны, всё-таки выторговали его голову как утешительный приз.

— Значит, Император согласился слить пацана, — хмыкнул Барышников. — Любопытно… Но этого мало. Мне нужен не мир, мне нужен хаос. Чтобы Пекин порвал договоры и снова придвинул войска к границе. Сильвестр, что может заставить китайцев плюнуть на всё и пойти ва-банк?

— Что-то очень крупное, Ваше Высокопревосходительство. Думаю, нужно одновременно ударить по их национальной безопасности и долгосрочным интересам.

Барышников посмотрел в окно. У фонтана в саду возилась какая-то птица — серая, с длинным хвостом.

— А почему бы и нет. Свяжись с агентурой в Пекине и Шанхае. Дай команду на слив о чудо-траве, что секрет её экстракции полностью раскрыт. Что в Приморье уже на потоке синтезируют препараты долголетия.

— Ваше Высокопревосходительство… вы уверены? Это ударит и по нам. Мы же сами эти экстракты используем. Если информация выйдет в публичное поле…

— Да плевать мне. Для Китая эта тема больная. Они знают, что мы в Империи делать препараты умеем. Пусть похуже качеством, пусть с побочками, но умеем. Вся высшая элита Империи сидит на этих каплях, поэтому Император и тянет уже третье столетие подряд. Но это всегда было закрыто на десять замков. Джентльменское соглашение: мы не афишируем, они не лезут. Китайцы играют вдолгую. У них в голове расчёт: зачем нападать сейчас, если можно прожить ещё двести лет и спокойно дождаться, пока Империя сама треснет по швам? Они мыслят на столетия вперёд. А теперь представь, что им под нос кладут отчёт: секрет ушёл, какие-то выскочки в Приморье запустили массовое производство препаратов долголетия. Это переворачивает им всю стратегию. Они не позволят, чтобы такой козырь был ещё у кого-то. И вот тебе вишенка, Сильвестр: слив организуй так, чтобы все стрелки вели на Феликса Бездушного. Пусть китайцы решат, что секрет утёк через него. Пекин разорвёт договоры в тот же вечер и обрушит на Приморье всё, что у них есть, лишь бы от Бездушного не осталось даже праха.

* * *

Нам срочно нужна была база в Петербурге. Я обещал Императору запустить «Филина» в столице, и время уже пошло. Но просто арендовать какой-нибудь ангар на окраине было нельзя. Мне нужен был аналог Куба Власти, только мощнее и защищённее. Сириус, конечно, гениален, но он не может разорваться между Приморьем и столицей. Для контроля над столичной сетью дронов нужен был свой автономный и мощный координационный центр. И место для него должно быть неприступным. Я свои секреты разбазаривать не собирался.

— Ну, в принципе, я нашла нужное помещение, — Фурия развернула ко мне ноутбук. — Ты ведь сам попросил найти «здание, которое сможет пережить этот мир».

На экране появилось изображение странной конструкции — огромной сферы, установленной на толстой цилиндрической опоре.

— Что это за чупа-чупс? — не понял я.

— Это бывшая радиолокационная вышка. Построена ещё лет шестьдесят назад, в разгар холодной войны с американцами. Её строили параноики для параноиков. Стены пять-шесть метров армированного спецбетона! Плюс в них вмурованы какие-то магические артефакты для отражения энергетических ударов. Короче, это здание должно было быть сделано так, чтобы в него могли попасть сотни ракет, а оно устояло.

— Впечатляет. И зачем её такую строили?

— Ну в своё время она контролировала всё воздушное пространство нашей великой и могучей. Это потом уже поняли, что намного проще по всей Империи размещать такие станции, чем в одной точке всё концентрировать. Ну, и все эти нюансы с обслуживанием… В итоге объект законсервировали.

— А доступ?

— О, это самое интересное! Там вообще, по факту, даже входа и выхода нет толкового. Там где-то сбоку, на высоте пятнадцати метров, есть какая-то там маленькая дверца, в которую может едва-едва пролезть один человек, типа технологического люка. И туда так и попадали — по канатной лестнице, потом туда ползли… Короче, это было сделано так, чтобы вообще никто не мог туда проникнуть.

Фурия переключилась на слайд со схемами защиты.

— Там очень редкое оборудование, секретные разработки. Ни у кого такого не было. Плюс вокруг здания ничего не построено. Чистое поле, простреливаемое со всех сторон. Прикинь, в своё время там даже снайперы были. И, казалось бы, смешно-не смешно, но его ни разу штурмом так и не взяли. А были попытки, когда нанимали разные группировки в надежде заполучить секрет…

— Секрет? Какой секрет?

— Ну, как я узнала, когда-то Империи предлагали один миллиард, чтобы они поделились технологиями слежения. Там какие-то четыре страны решили когда-то скинуться на это. Но Империя отказала, потому что это была их безопасность.

Да, место интересное. Неприступная крепость, да ещё и с готовой системой связи.

— Покупаем.

— Феликс, — Ольга вздохнула, —это будет стоить…

Она назвала сумму, и я невольно крякнул. Да, удовольствие не из дешёвых. И это ещё за последнее время цена сильно упала, потому что объект висел мёртвым грузом на балансе Минобороны. Но, конечно же, не факт, что нам его вообще продадут. Это же стратегический объект, пусть и списанный.

— Направляй всё через Императорскую Канцелярию. Оформляй официальный запрос от рода Бездушных. Император там как бы в курсе, что мне нужно немного помочь на первое время. Уверен, он подмахнёт разрешение быстрее, чем его министры успеют возмутиться. Деньги у нас есть. Зарплата князя, доходы «Филина»… Наскребём.

— Сделаю, — Ольга принялась за работу.

Я же пошёл в свою зону мастерской. Впереди была долгая и кропотливая работа.

Дроны-курьеры один за другим влетали в окно, принося детали. А я сидел, мастери и обдумывал, как это всё работает. А сейчас интересно всё работает. Я мог бы и раньше все эти детали брать со складов, но это было бы воровство. Чистой воды воровство. А у меня есть свои принципы: я не ворую. Я покупаю. Я меняюсь. Я предоставляю услугу и беру что-то взамен. Но я не ворую.

И поэтому сейчас, когда я стал князем, я спокойно сейчас все излишки, всё это устаревшее, всё то, что было давно уже списано и валялось на складах, потому что не представляет никакой ценности ни для армии, ни для кого, мог переработать. Просто это сейчас всё списывал и выкупал.