Александр Пятый поставил подпись на последнем листе и отложил золотую ручку.

Мы сидели за уцелевшим краем большого стола в разгромленном губернаторском кабинете. Вокруг валялись обломки мебели и куски штукатурки — последствия визита китайской делегации. Императора этот антураж нисколько не смущал.

— Готово, князь, — он пододвинул ко мне стопку документов. — Особый статус Приморской губернии утверждён. Все ваши… вольности и инициативы теперь оформлены официально.

Я пробежал бумаги глазами. Монарх расщедрился: ни одного условия не вычеркнул. И автономия в управлении на местах, и налоговые льготы предприятиям, и право собирать собственные охранные структуры без оглядки на полицейские нормативы — всё подмахнул не глядя.

Из папки он вытащил ещё один документ.

— А это договор о намерениях. Хочу, чтобы системы «Филина» работали по всей Империи, и начнём мы со столицы. Петербургу нужна нормальная логистика и безопасность, а не та имитация, которой занимались наши службы. Подготовьте подробную смету с учётом столичных масштабов и пришлите как можно скорее. Если упрётесь в нехватку средств — казна выделит дополнительные транши.

— Сделаем в лучшем виде, Ваше Величество, — я принял договор. — Оценим мощности, цифры пришлём.

Император поднялся, одёрнул мундир и шагнул к выходу. По пути глянул в выбитое панорамное окно, за которым кружили мои дроны.

— Мне пора. Поеду на границу, устрою смотр войскам. Нужно лично проверить, в каком состоянии стоят наши хвалёные полки, раз уж дело дошло до того, что рубежи защищают частные беспилотники.

Государь ушёл. Передо мной остался недобиток.

В углу кабинета, на полу, обхватив колени, сидел Гуан Хо. Племянник Великого Руководителя Технократической Республики выглядел хреново: дорогой костюм порван на лоскуты и перемазан чужой кровью.

Он чудом уцелел в той мясорубке, когда его собственный агент сбросил маску и начал жрать дипломатов. Гуан Хо забился под дубовый стол и просидел там, пока я не вмешался.

На звук шагов китаец дёрнулся и вжался в стену. Он ждал пули или ножа — и удивился, когда вместо этого получил влажную салфетку.

— Вытирай лицо, Гуан. Тебе ещё домой возвращаться.

Китаец принял салфетку дрожащими пальцами и зачем-то поднёс её к лицу, не зная, с чего начать.

— Вы… вы не убьёте меня?

— А зачем ты мне сдался мёртвым? Поедешь в Пекин живым и здоровым, передашь своему дядюшке небольшое послание. У нас тут сформировался список требований. Пункт первый: вы прекращаете любые враждебные действия в сторону Империи. Пункт второй: навсегда забываете дорогу в наши леса и перестаёте воровать местную чудо-траву. Пункт третий: оставляете в покое панд.

— Мой дядя… он не пойдёт на такие условия. Это капитуляция.

Я усмехнулся и достал из кармана телефон.

— Пойдёт. Знаешь, Гуан, в чём главная слабость мировых лидеров? Они очень любят воевать. Обожают отправлять тысячи людей на смерть и рассуждать о геополитике. Но есть одна штука, которую они ненавидят до дрожи в коленках.

Я открыл нужный видеофайл и развернул экран к нему. На записи было чётко видно, как агент-мутант оборачивается чудовищем в самом моём кабинете, в нескольких шагах от государя.

— Они терпеть не могут, когда покушаются на их собственные жизни. Ваша делегация привела на встречу с главой государства убийцу. Вы нарушили главное негласное правило — покусились на жизнь Императора.

— Это вышло случайно, целью были вы! Агент просто потерял контроль!

— А кого это волнует? Факт есть факт: видеозапись подтверждает попытку устранения монарха. Покажу эти кадры остальным мировым правителям — и Китай станет страной-изгоем. С вами перестанут вести переговоры и закроют границы. А ваши лидеры станут законными целями для любой разведки мира. Дядя у тебя не идиот, всё поймёт.

Китаец опустил голову. Аргументов у него не нашлось.

К вечеру того же дня всё перевернулось: агенты китайской разведки, годами сидевшие в Уссурийске под глубоким прикрытием, массово сворачивали лавочку и исчезали, а военизированные корпуса, стянутые к Амуру, начали рассасываться и откатываться вглубь территории Республики. Пекин отступил… почти во всём.

Только с пандами они упёрлись. Прислали ноту по закрытым дипломатическим каналам: трава ваша, границу не трогаем, но медведей верните, это вопрос национальной чести.

Они прекрасно понимали расклад. Император получил свои выгоды, угрозу войны отвёл — и теперь точно не станет жестить из-за чёрно-белых медведей. Государь так и сказал: «Разбирайтесь с Феликсом, это его медведи». И с довольным видом улетел в столицу.

Я прочитал расшифровку китайской ноты и рассмеялся.

Ну, хотят вернуть — пусть попробуют. Это вполне приемлемо. Охрана у нас надёжная, а бамбука на Сахалине и Курилах ещё много. Будем наводить порядок дальше.

Но для начала следовало забрать свой законный трофей.

Я отправился в лес, в тот квадрат, где оставил Арни разбираться с Несуществующим.

Поляна выглядела так, будто в неё прилетел метеорит. Деревья — выворочены с корнем, земля распахана глубокими бороздами. В центре этого разноса стоял мой киборг-телохранитель. Куртка висела на нём лохмотьями, синтетическая кожа во многих местах содрана — из прорех проблёскивал эндоскелет.

У ног валялась биомасса. От Твари осталась бесформенная пульсирующая лужа: Арни не дал ей собрать обратно ни одной конечности.

— Молодец, качественная работа, — похвалил я киборга.

— Объект нейтрализован, — прогудел Арни.

Я подошёл к останкам, и тварь слабо задёргалась — пыталась собрать себя обратно в кучу. Теперь наступала моя часть работы. Опустился на одно колено, засучил рукава.

Охотники-душеловы из Многомерной Вселенной столетиями считали работу с душами своей вотчиной и шлифовали ритуалы вокруг Печатей, в которых видели единственный способ модификации сущностей.

Я никогда не спорил с их религией. Просто подошёл к вопросу с другой стороны — физика и расчёт против мистики. Давным-давно, когда у меня выдалась пара свободных десятилетий, я скрестил фундаментальную науку с магией Техносов: разобрал энергетическую структуру души на составляющие и нашёл способ фиксировать эти колебания в материальных носителях.

В своё время я научился ловить души, перенаправлять их потоки и запечатывать в энергетические контуры. Пользовался редко — как-то без надобности было. А вот старейшины Ордена Охотников, как только пронюхали про мои эксперименты, закатили настоящую истерику и закрыли передо мной двери своей Крепости. Завистливые говнюки. Они просто не могли смириться с тем, что инженерный подход оказался эффективнее их многовековых медитаций.

Пальцы налились голубым. Я погрузил руки прямо в пульсирующую биомассу, нащупал энергетический узел Твари и принялся заплетать вокруг него техномагическую клетку. Привязки к гниющей плоти срубал руническими цепями. Энергия сопротивлялась, билась в ладонях, но цепи стягивались всё туже. Из останков монстра я вытянул плотный светящийся сгусток.

Сириус подлетел ближе и выдвинул манипулятор с заранее подготовленным контейнером. Прямоугольная коробка из тёмного металла, по бокам — гравированные предупреждения, вдоль корпуса — трубки охлаждения. На передней панели мигал ряд индикаторов. Я опустил сгусток внутрь и захлопнул крышку. Коробка тут же зажужжала, внутри щёлкнули магнитные замки, на панели загорелся зелёный диод.

Взял жужжащую штуковину в руки, прикинул на вес. Внутри билась душа древней твари — той самой, что слопала за свой век немало душеловов.

В голове мелькнула забавная мысль. Надо будет как-нибудь выбрать время, найти способ перемещаться по Многомерной и притащить эту коробку прямо в главную крепость Ордена. Поставить на стол перед старейшинами и подождать, пока у них вытянутся лица. Ради этого можно и постараться.

Я повернулся к Арни. Киборг стоял смирно, но его левая рука искрила в районе локтя, а из пробитого сервопривода на бедре капала густая синтетическая смазка.

— Системы в норме? — поинтересовался я.

— Повреждения псевдоплоти сорок два процента. Утечка гидравлики. Требуется техническое обслуживание, — механическим тоном отозвался Арни. И вдруг добавил уже более человечным голосом: — И новая одежда и сапоги. Эти восстановлению не подлежат.

Я посмотрел на лохмотья кожи, висящие на его металлических плечах.

— Будут тебе и куртка, и полная переборка. Заслужил. Ты сегодня разделал тварь, от которой веками бегали маги высших рангов.

Государство Корё

Северные провинции, побережье Японского моря

Великий Руководитель свободных провинций Корё, Товарищ Ком, сидел на застеклённой террасе прибрежной резиденции. Перед ним остывала чашка зелёного чая, рядом лежала папка со свежими донесениями с фронта. Хотя донесения были такими, что чай хотелось заменить на что-нибудь гораздо более крепкое… например, спирт.

Мятеж, начинавшийся так бодро и победоносно, захлёбывался в крови. Правительственные войска Пхеньяна перешли в контрнаступление и теперь давили по всем направлениям: бронетанковые клинья вгрызались в оборону сепаратистов, авиация утюжила позиции ополчения.

Ещё неделю назад у Кома был козырь. Нет, не так — КОЗЫРИЩЕ: ядерная субмарина, уведённая из-под носа у русских. С такой дубиной в руках Ком мог диктовать условия Пхеньяну и поглядывать в сторону Китая с Японией.

А потом грянул тот проклятый взрыв в бухте. Вместе с имперской подлодкой на дно ушёл весь его ударный флот — гордость и сила мятежных провинций превратилась в радиоактивный лом.

Виноват во всём был один человек: Вячеслав Игоревич Барышников, бывший канцлер Российской Империи. Тот самый, кто обещал Кому золотые горы и ядерный щит, а вместо этого утопил его флот в радиоактивной бухте. Ком лично подписал приказ о расстреле русского посланника, но это не вернуло флот и не остановило продвижение правительственных войск.

— Господин, — в дверях вырос начальник личной охраны, капитан Пак. — Поступила информация от береговой охраны…

Ком поднял на него тяжёлые от бессонницы глаза.

— Что там?

— Зафиксировано приближение маломерного судна со стороны нейтральных вод. На борту человек, подходящий под описание Вячеслава Барышникова.

Ком стукнул кружкой об стол. Чай выплеснулся на скатерть.

— Барышников⁈ Здесь⁈ — Ком вскочил с кресла, и его пухлое лицо побагровело. — Этот русский ублюдок смеет являться ко мне после того, что он устроил⁈

— Судно приближается к Вишневому Пляжу. Запрашиваю инструкции.

— Инструкции⁈ — заорал Ком. — Какие тебе ещё нужны инструкции, Пак⁈ Бери лучших людей! Я еду с вами! Я лично пущу пулю в лоб этому предателю! Он ответит за мой флот! Он ответит за всё!

Через пятнадцать минут два чёрных тонированных внедорожника неслись по извилистой прибрежной дороге. Ком потел в кожаное сиденье головной машины и сжимал в ладонях золочёный пистолет Макарова — подарок от какого-то российского генерала из тех времён, когда дела шли хорошо.

Ему нужно было одно: месть. Расстрелять Барышникова прямо на берегу, как бешеную псину, а голову отправить в Пхеньян. Или в Пекин.

Машины затормозили у кромки пляжа — безлюдного, скрытого от чужих глаз скалами. Впереди по серым волнам Японского моря к берегу шла обычная моторная лодка. На носу стоял человек в плаще.

— К бою! — Пак выскочил из машины.

Шестеро телохранителей рассредоточились по пляжу и взяли лодку на прицел. Ком вылез из внедорожника, тяжело ступая по гальке, и навёл золотой пистолет на приближающегося русского.

— Ну давай, подплывай, гнида ты эдакая! — прошипел диктатор. — Я тебе сейчас устрою…

Лодка ткнулась носом в песок. Двигатель заглох.

И тут всё пошло не по плану.

По пляжу пополз шорох. Песок вокруг внедорожников вздыбился, и из-под земли — из заранее выкопанных, замаскированных «лёжек» — выпрыгнули чёрные тени.

— Засада! — крикнул Пак и поднял автомат.

Но нажать на спуск он не успел. Одна из теней оказалась рядом, короткий взмах руки, тупой удар — капитан выронил оружие и рухнул на гальку с перебитой гортанью.

Остальные телохранители не продержались и десяти секунд. Бойцы в матово-чёрных комбинезонах смяли весь корейский спецназ молча — без единого выстрела. Это были «Тени» — личная гвардия Барышникова из Тайной Канцелярии.

Ком даже не понял, как это случилось. Только что его окружали верные охранники, а в следующий миг чужая рука вывернула ему запястье — золотой пистолет упал в песок. Вторая рука сдавила шею, и Ком рухнул коленями в мокрую гальку.

Лодка качнулась, и на берег вальяжно сошёл Вячеслав Игоревич Барышников.

Выглядел он теперь иначе — измотанный и злой, в чёрном плаще поверх строгого костюма — но в глазах горел тот же огонёк, который когда-то опустошал министерские кабинеты на Дворцовой.

Барышников не торопясь подошёл к коленопреклонённому диктатору.

— Ты… — прохрипел Ком и дёрнулся в захвате. — Ты меня обманул, гад! Ты уничтожил мой флот! Мою армию!

Барышников остановился в двух шагах и брезгливо поморщился.

— Следи за базаром, жирдяй. Твои слова меня утомляют.

— Да я убью тебя! — взвизгнул Ком, и слюна полетела ему на подбородок. — Мои люди найдут тебя и…

Барышников вздохнул, наклонился и врезал Кому по лицу тыльной стороной ладони. На пухлой щеке остался красный след от перстня.

— Заткнись, — Барышников вытер руку о плащ. — Я могу тебя убить прямо сейчас одним кивком. Но пока ты мне нужен.

Он выпрямился и посмотрел на море.

— Знаешь, в чём твоя проблема, Ком? Ты мыслишь мелко. Ты думал, подводная лодка сделает тебя королём? Ты идиот. Лодка была средством. И да, там вышла накладка. Вмешался один… не в меру активный молодой человек. Но это не значит, что игра окончена.

Барышников подошёл к самой воде и указал на горизонт.

— Посмотри туда.

Ком натужно повернул голову. Сначала он увидел только серый туман над морем, но потом сквозь него начали один за другим проступать силуэты.

К берегу шла армада, только не военная.

Ржавые сухогрузы, потрёпанные штормами контейнеровозы, пузатые танкеры с облупившейся краской — флот, собранный со всех мировых свалок. Шли строем, тяжело резали волны.

— Что это? — Ком захлопал глазами. — Мусорщики?

Барышников рассмеялся, но без особого веселья.

— Это, мой дорогой друг, мои сбережения. Думал, если меня попрут из Петербурга и выкинут из Приморья, я останусь ни с чем? Я готовился к этому дню двадцать лет. Бабки давно выведены, отмыты и вложены в правильные ресурсы. Ни копейки они у меня не отняли.

Корабли встали на рейде, не доходя до мелководья. С палуб с шумом и плеском начали спускать на воду сотни лодок, среди которых были надувные «Зодиаки» и деревянные баркасы. И все были набиты людьми.

— И что это за сброд? — спросил Ком и прищурился на приближающийся флот.

На берег высаживались сотни и тысячи здоровенных чернокожих мужчин в разномастной одежде, со старыми Калашниковыми, мачете и гранатомётами в руках. Они прыгали в ледяную воду, тащили лодки на песок и сбивались в неровные шеренги.

— Знакомься, — Барышников развёл руками. — Наша новая армия — сомалийские братья.

— Сомалийские пираты⁈ — пролепетал Ком и уставился на берег. — Ты привёз в Корё пиратов⁈

— Какие пираты, Ком. Наёмники. Отчаянные парни, которым нечего терять и которые за хорошую плату готовы вырезать полконтинента. Я скупил их целыми кланами. И теперь у меня своя армия, — Барышников повернулся к Кому и оскалился. — Мы захватим Корё. Раздавим правительственные войска и подавим бунты. Это будет моя новая империя. То есть наша… пока что. Ха-ха! А ты, жирдяй, будешь моим ручным правителем. Будешь сидеть на балконе, махать ручкой и делать то, что я скажу.

Канцлер подошёл вплотную, наклонился к самому уху Кома и прошептал:

— А когда ты перестанешь быть мне нужным… я тебя убью. А пока поднимайся, у нас много работы.