Александр Пятый прогибал меня под имперские стандарты — давил авторитетом, гнул про «подданного», про долг перед Троном, про привилегии, которые обязывают… Говорил долго и со вкусом, вворачивая словечки вроде «государственная машина» и «имперская воля».

Я слушал, кивал — ждал паузы. Когда он потянулся к стакану воды, вставил своё:

— Ваше Императорское Величество, безмерно уважаю ваш статус и благодарю за титул, но давайте будем откровенны. Если давление из Петербурга станет… некомфортным, я могу принять весьма нестандартные решения.

— Нестандартные? — прищурился Александр. — Уж не угрожаешь ли ты мне, Феликс? Не забывайся. Приморье — это часть Российской Империи.

— Никаких угроз, Государь. Видите ли, Приморский край в случае острой необходимости вполне способен стать независимым государством, полностью автономным и прекрасно защищённым.

Рука с бокалом зависла на полпути — Александр молчал секунд десять, не меньше.

— Сепаратизм, значит? Ты понимаешь, что за такие слова я могу прямо сейчас отдать приказ, и от твоего Уссурийска останется только выжженная земля? У меня хватит сил стереть твою независимость в порошок, даже несмотря на все твои игрушки.

— А я и не говорю о войне с Империей, Ваше Величество, — сказал я. — Зачем мне эта возня? Если дойдёт до открытого конфликта, я не стану тратить ресурсы на бессмысленную бойню. Просто куплю себе остров где-нибудь в Тихом океане, желательно подальше от судоходных путей. Оформлю на подставную компанию, переброшу туда всё производство. И, поверьте, там меня не достанет никто — ни ваши ракеты, ни китайский спецназ, ни флот Американской Конфедерации. Мои дроны выстроят такую систему маскировки и обороны, что этот остров просто исчезнет с радаров. Буду сидеть там, пить коктейли, развивать технологии и наблюдать за тем, как континенты грызутся между собой. Поймите, Государь. Мне, в принципе, не нужно ни одно государство, я не нуждаюсь в людях как в ресурсе или рабочей силе. Мои дроны справляются со всем в сотни раз эффективнее. Я самодостаточен, система в себе, и мой план развития не зависит от того, кто сидит в Петербурге, Пекине или Нью-Йорке.

Напротив меня сидел правитель огромной державы и переваривал полученную информацию. Пальцы на подлокотнике двигались — раз, ещё раз… Привык к лести. С ней знаешь, куда двигать, а тут — нет.

— Но, — я сменил тон, — так уж вышло, что я прикипел к этим людям, к жителям Приморья. К тем, кто строит баррикады, кто спасает соседей и кто верит в моего «Филина» больше, чем в полицию. Они оказались… неплохими ребятами. Не хочется оставлять их в беде. А ведь они нуждаются в защите. От орков, которые лезут со всех сторон. От китайцев, которые хотят наши ресурсы. От японцев, если те решат сунуть свой нос. И, со всем уважением, Ваше Величество… от Российской Империи тоже, если Империя решит, что эти люди просто расходный материал для амбиций столичных генералов. Если они будут в опасности, я вмешаюсь. Моя лояльность Трону заканчивается там, где начинается угроза моим людям.

— Хорошо, Феликс, — наконец выдохнул он. — Я услышал тебя. Сила есть сила, это я уважаю. Но давай уточним правила игры. Я даю тебе автономию, ты — князь, ты здесь хозяин. Но Империя — это не проходной двор. Какие твои обязательства перед Короной?

— Налоги, Ваше Величество. Приморская губерния будет платить налоги в имперскую казну — строго по закону, всё до копейки. И поверьте, эта сумма будет гораздо… я подчёркиваю… гораздо больше той, что вы получали раньше.

— Больше? — Александр удивлённо поднял бровь. — Трофимов и так выжимал регион досуха.

— Трофимов выжимал регион в свой карман, а в Петербург отправлял крохи, чтобы вы там не возникали, — усмехнулся я. — Распилы и откаты… Я всё это выжигаю калёным железом. Мои дроны не берут взяток. Налоговая система будет прозрачной. Все средства пойдут в дело, а доля Империи — без задержек.

Александр кивнул. Деньги в казне лишними не бывают, это он знал.

— Далее, — продолжил я, — примерно через два-три месяца мне вообще не понадобится имперская армия в этом регионе. Справлюсь своими силами. Вся эта неповоротливая бюрократическая машина с мигалками здесь больше не нужна. Мой Рой обеспечит абсолютный порядок.

— Хочешь выгнать мои войска? — нахмурился Александр.

— Хочу освободить ваши войска для других нужд. У вас и без Приморья хватает дыр на границах. Зачем держать здесь целую армию, если я могу защитить регион сам? Да и деньги из имперского бюджета мне не нужны. Зарплаты чиновникам, учителям и врачам, содержание инфраструктуры — всё беру на себя. Но, — я поднял палец, — эти суммы буду вычитать из налогов, отправляемых в столицу. Согласитесь, это справедливо: я содержу регион, вы получаете чистую прибыль без расходов.

Александр задумался. Скинуть дотационный балласт с бюджета и ещё получать с него деньги… По нему было видно, как он считает: губы чуть двигались.

— И, — добавил я, — никаких блокад. Свободное перемещение грузов и граждан между Приморьем и остальной Империей. Никаких «железных занавесов». Моя цель — сделать Приморскую губернию не просто не дотационной, а самой процветающей. Уровень жизни здесь будет лучшим во всей Российской Империи, это гарантирую.

— Знаешь, Феликс… — он покачал головой, пряча улыбку. — Ты, конечно, молодец. Но в столице люди уже, мягко говоря, охреневают от твоих заявлений и действий. Мои министры пьют валерьянку литрами. Ты бы не принижал так откровенно авторитет Империи и мой лично. Народ смотрит. Они начинают думать, что власть в Петербурге ничего не решает, раз какой-то пацан с Дальнего Востока диктует условия.

— И в мыслях не было, Ваше Величество! — я сделал максимально невинное лицо. — Никакого принижения авторитета. Наоборот, работать будем в симбиозе. У меня есть для вас предложение.

— Какое?

— Примерно через полгода, когда полностью налажу производство и закрою все потребности Приморья, готов открыть филиалы компании «Филин» по всей Российской Империи. Начну, конечно, со столицы. Охрана, медицина и логистика — всё будет работать, как часы. Преступность упадёт до нуля, смертность снизится. И всё это пойдёт как совместный проект короны и князя Бездушного.

— По всей Империи? — глаза Александра загорелись. — Полгода? А можно этот процесс… ускорить? Может, тебе нужны ресурсы? У меня есть секретные фонды, могу выделить неограниченные кредиты и перебросить сюда лучшие научные кадры…

Рыбка заглотила наживку — я выдержал паузу, дал дозреть.

— Подумаю над этим, Ваше Величество. Оценю производственные мощности, всё посчитаю и отправлю подробные расчёты. Если ваша помощь ускорит процесс без ущерба качеству, обязательно ей воспользуюсь.

По сути, на том и сошлись — острые углы обтёсаны, территории поделены, что-то вроде устного договора составлено. Оставались внешние угрозы: Китай и орки.

— Китайцы — это полбеды, — сказал Александр, когда мы перешли к военной обстановке. — Они агрессивны, но с ними хотя бы можно договориться. А вот орки непредсказуемы, потому что они не люди. С ними нет дипломатии, у них нет экономики, на которую можно надавить. Им нужна только кровь и новые территории, — он достал из папки распечатку и положил передо мной. — По данным моей разведки, а эти данные подтверждаются по каналам Северного Королевства и Американской Конфедерации, орки готовят нечто масштабное. То, что мы видели до сих пор — разведка боем, они тестировали нашу оборону. Сейчас накапливают силы и готовят массированное вторжение по всем фронтам, из всех известных и неизвестных порталов. Ударят на всей Земле сразу. И это будет… полная задница.

Я посмотрел на отчёт. Цифры предполагаемых потерь и масштабы скоплений по ту сторону порталов впечатляли — читал я их дважды.

— Согласен, ситуация паршивая, — кивнул я. — Могу помочь. Мои дроны уже доказали свою эффективность против орков. Но для масштабирования производства нужны колоссальные ресурсы — редкие металлы и электроника.

— Ясен пень, что нужны, — тяжело вздохнул Александр. — И я прилетел сюда не просто так. Хочу убрать «нагрузку» со стороны Китайской Республики. Нам не нужен конфликт на два фронта. Мы должны замириться с Пекином, чтобы бросить все силы Империи на войну с орками. И я хочу, чтобы ты мне в этом помог.

— Хорошо, не против. Замиряйтесь.

— Феликс… — он посмотрел на меня как-то по-новому. — Вот скажи мне честно. Только между нами. Вот за каким чёртом ты своровал панд?

Я улыбнулся.

— Я их не воровал, Ваше Величество. Я их купил.

— Да-да! — засмеялся он. — Слышал я эту байку про монетку! Моя разведка тоже доложила про эти издевательские рубли, которые твои дроны оставили в вольере. Но давай серьёзно. Вот зачем они тебе? Это же чистой воды провокация!

— Я настаиваю, Ваше Величество. Я именно купил их. Сделка состоялась. И вообще, если бы не я, эти панды уже были бы мертвы.

— В смысле мертвы? — нахмурился Александр. — Да китайцы с них пылинки сдувают! Это их национальная гордость!

— Ага, сдувают… Сириус, покажи.

Перед нами появилась голограмма — просторный вольер, оборудованный по последнему слову техники. По зелёной траве, среди зарослей свежего сахалинского бамбука, носился… ну, точнее, резво переваливался старый, но на удивление бодрый панда. Держал в зубах особенно сочный стебель бамбука и настойчиво бегал за молодой самочкой, пытаясь сунуть ей этот стебель — с недвусмысленными намерениями познакомиться поближе. Самка кокетливо отворачивалась, но стебель взяла. Рядом возились два толстых, лоснящихся малыша. Все панды выглядели абсолютно здоровыми, энергичными и довольными жизнью.

— Полюбуйтесь, — сказал я. — Это Гу-Гу, старик, которого китайцы собирались усыпить в следующем месяце из-за старости и болезней. А теперь посмотрите на него. Бегает за самочкой, как молодой жеребец. Суставы восстановились, зрение вернулось. А малыши? Родились недоношенными, китайские врачи давали им месяц жизни. Теперь посмотрите на эти тушки.

— Поразительно… — Александр смотрел на экран, не мигая. — Вы действительно их вылечили. Это та самая сыворотка из травы?

— Она самая. Модифицированная и улучшенная моей сестрой.

— Но это же только четыре панды, — заметил он. — Из-за них они готовы начать войну?

— Сириус, переключись на сектор изолятора.

Картинка сменилась. Другое стерильное помещение — медицинское оборудование, прозрачные боксы. В них лежали панды: худые, с тусклой облезлой шерстью, часть подключена к капельницам. Над ними роились мои медицинские дроны — инъекции, повязки. Профессор Дин Дон и его племянница носились между боксами, сверяясь с показателями.

— А это что такое?

— А это, Ваше Величество, наш вчерашний «улов», — сказал я. — Мы наведались в секретные китайские хосписы для панд. Туда, куда они прячут старичков и больных животных, которых уже нельзя показывать туристам и послам. Они там просто доживали свой век в бетонных клетках, а некоторых уже готовили к эвтаназии. Мы забрали их всех. И я вам обещаю, Ваше Величество: через месяц они все будут такими же здоровыми и весёлыми, как Гу-Гу. И Китай получит обратно не списанный биомусор, а здоровый генофонд.

Александр смотрел на экран — дрон осторожно обрабатывал рану на лапе старой панды. Помолчал. Потом тихо выдохнул через нос.

Дверь приоткрылась — в щели появилась голова секретаря.

— Ваше Императорское Величество… Ваше Сиятельство… Прошу прощения, что прерываю… Китайская делегация прибыла. Глава миссии… очень настойчиво просит аудиенции.

Владивосток, Российская Империя

Здание Администрации Приморской губернии

Гуан Хо — племянник самого Верховного Руководителя — дёрнул рукав пиджака, сшитого на заказ в нанкинском ателье, и скосил взгляд в тонированное стекло бронированного лимузина. Картинка снаружи бесила.

Кортеж полз по Владивостоку медленно и торжественно. Водители службы безопасности Технократической Республики крутили баранку только для виду — делегацию конвоировали, как стадо послушных баранов.

По бокам, в полуметре от стёкол, бесшумно шли дроны. Снобизм снобизмом, а взгляд Гуан Хо прилип к ним сам. В Пекине лучшие головы исследовательских институтов, три режимных лаборатории на прямых дотациях из военного бюджета и засекреченный НИИ где-то под Ланьчжоу — который год ковырялись над антигравитацией и компактными источниками питания, и всё, разумеется, бестолку. А эти страшные куски железа, слепленные без всякой аэродинамики, плевать хотели на гравитацию. Огибали препятствия рывком, держали строй так, словно кто-то невидимый чертил им траекторию по линейке.

Аналитики в штабе божились, что русский выскочка клепает свои игрушки из мусора на коленке. Ага. Если это мусор, китайским инженерам впору коллективно сделать себе харакири от стыда. За один рабочий образец военное ведомство Республики отдало бы годовой бюджет провинции средней руки.

От окна Гуан Хо отвернулся и посмотрел на того, кто сидел напротив. Худой пацанёнок в очках с палец толщиной, упакованный в серый костюмчик младшего референта, держал планшет на коленях. Взгляд у пацана был никакой.

Между лопатками у Гуан Хо кольнуло, и он отвёл глаза. На этого «референта» было страшно смотреть — под обликом заурядного клерка сидел Хамелеон.

В кулуарах о нём ходил шёпот с вкраплениями ужаса. Как он выглядит на самом деле — не знал никто, настоящее имя тоже оставалось тайной, и вопрос «откуда взялся» в приличном обществе не задавали даже вполголоса. Поговаривали, что его руками работал ещё дед нынешнего Руководителя — для обычного человека подозрительно длинная карьера, да и для рядового Одарённого тоже. Знали о нём одно, зато наверняка: по части тихой зачистки проблем конкурентов у него в платном сегменте не имелось.

На что способна эта тварь, Гуан Хо старался не думать. Хватало одного знания: внешность Хамелеон копировал до родинки на шее.

План дядя утверждал лично, и операция считалась беспроигрышной от первой до последней запятой.

Первое. Делегация вламывается в кабинет к новоиспечённому князю Бездушному. Гуан Хо включает породу — орёт про украденных панд, требует компенсаций, барабанит кулаком по столешнице. Классика дипломатического наезда: выбить противника из колеи.

Второе. Гуан сотрясает воздух — Хамелеон тем временем подпирает стену и снимает с цели всё нужное: биоритмы и запах. Ставит ту метку, о которой жертва узнаёт, когда уже поздно.

Третье. Делегация хлопает дверью, грозит трибуналом и катится обратно за границу. Хамелеон остаётся в здании — прикинувшись хоть охранником, хоть уборщицей.

Четвёртое. Ночью, когда суета уляжется, он добирается до Феликса. Без шума, без дыма — вопрос закрыт, убийца ушёл.

И пятое. Всё в шоколаде. Республика возвращает себе лицо, русские хоронят опасного выскочку, Гуан Хо получает орден лично из дядиных рук.

Машины затормозили у парадного входа в Администрацию. Гуан Хо дождался, пока охрана откроет дверь, вылез на приморский воздух, воняющий солью и рыбой, брезгливо поморщился и решил, что пора давать концерт.

Они вошли в здание. Охрана сунулась было досматривать, но Гуан Хо отпихнул металлоискатель носком ботинка и попёр буром.

Этажом выше их встретила просторная приёмная. Секретарша, завидев китайскую делегацию, растерялась и пролепетала что-то про «подождите».

Тут Гуан Хо и врубил рубильник.

— Подождать⁈ — рявкнул он на чистом русском, нависая над столом перепуганной девушки. — Вы в своём уме⁈ Я — Гуан Хо, личный посланник Верховного Руководителя Китайской Технократической Республики! Я требую немедленной аудиенции! Моё время стоит больше, чем всё это здание вместе с вашим жалким городом! Две минуты? Вы хотите заставить меня ждать две минуты в этой конуре⁈ Открывайте двери, или я расценю это как международное оскорбление!

Боковым зрением Гуан Хо поймал Хамелеона: очкарик-референт скромно жался у входа, стараясь не светиться. Всё по сценарию.

Секретарша подорвалась с места и метнулась ко входу во внутренний кабинет, куда пискнула что-то испуганное. Массивные створки разъехались.

Расправив плечи и напустив на лицо крайнее возмущение, Гуан Хо широким шагом вошёл внутрь.

— Послушайте меня, господин Бездушный! — с порога начал он, набирая в грудь побольше воздуха. — Терпение Пекина лопнуло! Ваша наглая выходка с нашим национальным достоянием не…

Где-то между языком и зубами застряла фраза. Голос сел в невнятный сип. Гуан Хо споткнулся — на ровном паркете, без повода, — и застыл, вылупившись на присутствующих.

За массивным столом губернатора, закинув ногу на ногу, действительно сидел Феликс Бездушный. Гонял ручку в пальцах, глядел на вошедших насмешливо.

Гуан Хо моргнул дважды. Ноги подогнулись сами собой, когда взгляд наконец скользнул к диванчику для посетителей, где с чашкой чая в руке сидел человек, физиономию которого любой дипломат мира знал лучше лица собственной жены. Александр Пятый, Император Российской Империи, собственной персоной — в провинциальном кабинете, с чаем… разглядывал китайскую делегацию с откровенным любопытством.

Между лопатками прокатился пот и холод. Аналитики божились: Император далеко, конфликт сугубо локальный. Как же! Глава государства сидел прямо тут. Спесь с племянника Руководителя мигом испарилась. Угрожать войной в присутствии монарха — такой номер заканчивается тем, что делегацию выносят из здания по частям.

Рот он открыл судорожно — пытался набрать слов, чтобы свернуть всё в дипломатическую шутку и извиниться за вторжение, но не успел.

Глянув на Феликса, Гуан Хо увидел то, от чего страшно стало всерьёз.

Ленивая улыбка сползла с лица Бездушного. Челюсть и скулы у русского князя проступили резче, а в глазах полыхнуло так, что воздух в кабинете потяжелел.

Феликс смотрел мимо Гуан Хо, прямиком на сжавшегося у дверей очкарика, и тот смотрел в ответ.

— Вот ты где, ублюдок! — сказал Бездушный. — Не знаю, как я заберу награду за твою голову у Охотников, но тебе конец…

Гуан Хо даже не повернулся к своему убийце — поздно.

За спиной у него хлюпко шлёпнуло и оболочка «референта» поползла по швам: дорогие золотые очки стукнулись об паркет, а из обмякшего серого костюмчика наружу полезла бурлящая биомасса, у которой на глазах отрастали толстые пульсирующие щупальца — в присосках и костяных шипах вдоль длины.

Одно из щупалец рвануло вперёд и захлестнулось вокруг стоящего рядом начальника охраны. Тот и пикнуть не успел — биомасса сломала ему рёбра, как щепу, и с чавканьем утащила ещё живое тело в своё нутро.

— А-а-а-а-а-а!!! — завизжал другой дипломат, пятясь к стене, но второе щупальце, с костяным лезвием на конце, снесло ему полголовы одним взмахом.

Гуан Хо стоял ни жив, ни мёртв. Легендарный специалист по тихим проблемам, гордость и тайное достояние всей сети спецопераций Республики, прямо сейчас жрал свою собственную делегацию — в чужом кабинете, прямо на глазах у русского императора. Завоняло сырым мясом и кровью, до металлического вкуса во рту. Отростки Хамелеона хлестали по стенам и срывали картины, туша пухла и готовилась прыгнуть к столу…