— Повелитель, — Сириус вырвал меня из размышлений, — фиксирую критическое изменение оперативной обстановки. Нам необходимо срочно вмешаться, иначе мы их потеряем.

Я перевёл взгляд на зависшего передо мной дрона.

— Кого мы там опять теряем, Сириус? И что за срочность? У нас тут, на минуточку, имперские проверяющие на подходе, аристократия в панике, город на ушах стоит… А ты мне про какие-то сторонние проблемы вещаешь.

— У нас большая проблема с повстанцами, Повелитель. Вероятность их полного уничтожения в ближайшие сорок восемь часов превышает девяносто пять процентов.

Я нахмурился и попытался перебрать в голове все активные конфликты, за которыми мы, так или иначе, присматривали. Мир большой, идиотов с оружием много.

— Какие ещё повстанцы? — уточнил я. — Те, что на Африканском континенте, которые алмазные рудники делят с корпоратами?

— Никак нет, Повелитель. Африканский театр военных действий стабилен в своей нестабильности.

— М-м-м… — я прищурился. — Те ребята в джунглях Малайзии, которые артефактные храмы вскрыли и теперь отбиваются от правительственных магов?

— Отрицательно. Малайская группировка успешно удерживает периметр благодаря особенностям рельефа и локальным магическим аномалиям. Угрозы уничтожения нет.

— Да ё-моё! За какими повстанцами мы ещё так пристально следим, что ты мне статистику вымирания выдаёшь⁈

Сириус деликатно помолчал пару секунд, видимо, предоставляя мне шанс самому дотумкать.

— А! — до меня наконец дошло. — Китай, провинция Синьцзян! Те самые фермеры и работяги, которым мы арсенал с неба сбрасываем?

— Подтверждаю, Повелитель. Да, да, именно Китай.

— И что там у них творится?

— Ситуация развивается по негативному сценарию, — Сириус спроецировал передо мной голографический экран. — Большое количество профессиональных сил регулярной армии Технократической Республики, в том числе тяжёлая бронетехника и элитные отряды Одарённых, блокировали повстанцев в агломерации «Зелёная Долина». Кольцо сжалось. У них уже нет сил толком сражаться. Даже то оружие, которое мы им сбросили, уже не помогает.

На экране замелькали кадры с высотных разведчиков: разрушенные фермерские постройки, дымящиеся остовы сельскохозяйственной техники.

— Армия Республики действует очень грамотно, — продолжал Сириус. — Они не идут на прямой штурм, чтобы не нести потери. Вместо этого изматывают артиллерийскими обстрелами и лишают ресурсов. У повстанцев силы на исходе, огромное количество раненых, медикаментов нет.

— Хреново, — произнёс я, наблюдая, как на экране тяжёлые танки равняют с землёй очередной амбар.

— Им просто надо идти на прорыв, — сказал Сириус. — Единственный тактически верный выход — иначе их просто уничтожат в котле. Но у них нет физических возможностей для рывка.

— Понятно… Значит, оружия уже маловато. Одной огневой мощью тут не решить, если некому нажимать на спусковой крючок. Покажи мне голографическую карту событий, всю диспозицию.

Теперь передо мной была топографическая карта региона. В центре пульсировало небольшое зелёное пятно — позиции повстанцев. А вокруг горело плотное красное кольцо правительственных войск.

Я разглядывал карту и оценивал сектора обстрела, пути возможного отхода и плотность вражеских порядков. Долго думал.

— Знаешь, Сириус, ситуация, конечно, дрянь, но мы же не можем в прямом смысле вступать в конфликт. Я теперь князь, официальное лицо Империи. Нужно соответствовать статусу и соблюдать дипломатию и всякое такое. Тем более это вообще-то так себе местами. Я так до сих пор и не понял, что у нас с этим Китаем: воюем или не воюем? Они вроде как войска от границы отвели, ультиматум отозвали, на переговоры согласны…

— Мои аналитические способности тоже не позволяют этого осмыслить, Повелитель, — признался Сириус. — Их поведение алогично. То газуют, угрожая полномасштабным вторжением, то дают заднюю и соглашаются на дипломатическую встречу. Плюс не стоит забывать, что они первыми атаковали Российскую Империю своими диверсионными группами.

— Ага, — кивнул я. — Но Российская Империя тоже их атаковала. Вернее, не сама Империя…

— Вы хотите сказать… наши дроны? — уточнил Сириус.

— Ну да. Так что у нас тут боевая ничья с лёгким перевесом в нашу пользу. Поэтому сейчас у нас некоторый нейтралитет до официальных переговоров. Статус-кво.

— Логично, — согласился дрон. — Но люди в «Зелёной Долине» не факт, что продержатся до дипломатии. Их уничтожат раньше, нежели послы сядут за стол. А мы не можем никак помешать военным путём, пока переговоры не будут проведены. Таковы правила войны и международные конвенции.

— Конвенции… Правила… Знаешь что, Сириус. Правила пишут люди. А люди, как правило, всегда оставляют в них лазейки. Давай-ка воспользуемся… блин, как же оно там называется… международное гуманитарное право, во! Статьи о защите некомбатантов, оказании помощи пострадавшим в зонах конфликтов…

Сириус на пару секунд завис — прогонял юридические базы данных этого мира.

— Проверяю информацию… — прожужжал он. — Женевские конвенции, дополнительные протоколы, резолюции… Да ладно… А что, так можно было⁈

— Всё можно, когда направлено на благое дело! — улыбнулся я. — Ни один международный трибунал не осудит за спасение жизней. Так что, друг мой, готовь эскадрилью наших дронов-медиков. Всех свободных, под завязку гружёных эликсирами, стимуляторами регенерации, кровоостанавливающими и антидотами. Всё, что Эльвира наварила из чудо-травы.

— Будем помогать им пробиваться из кольца? — отозвался Сириус, уже формируя полётные задания. — Могу оснастить медиков лёгкими парализующими модулями для подавления огневых точек противника на пути отхода.

— Нет, — покачал я головой. — Никакого оружия. В боевые действия мы не лезем. Мы будем помогать уставшим, раненым и больным людям. Это гуманитарная миссия, исключительно медицинская помощь. А как эти вылеченные, полные сил, накачанные нашими лучшими стимуляторами люди со своим новым здоровьем и нечеловеческой выносливостью будут пользоваться… будут ли они сидеть ровно или возьмут в руки те самые автоматы, что им перепали с неба, и порвут китайскую армию на британский флаг — это уже не наши проблемы и не наши вопросы. Мы просто врачи. Отправляй их туда.

Китайская Технократическая Республика

Центральный Командный Пункт Военно-Космической Обороны

Генерал Сунь, главнокомандующий силами Воздушно-Космической Обороны, стоял на мостике огромного полукруглого зала и разглядывал девственно чистый главный экран. Ни одной несанкционированной отметки, ни одного неопознанного трека — только зелёные маркеры патрульных перехватчиков, выписывающих правильные восьмёрки в заданных квадратах, да ровные линии спутниковых орбит.

Страна находилась на осадном положении в режиме «Красный Дракон». Это означало, что воздушное пространство Республики закрыто плотнее банковского сейфа. Отменены все гражданские рейсы, запрещены полёты частной авиации, почтовых дронов и даже метеорологических зондов. Воздух принадлежал только военным.

Вчера, в приступе паранойи, система ПВО пятого поколения «Небесный Щит» автоматически выпустила четыре ракеты стоимостью по полмиллиона юаней каждая по… воздушному змею в форме дракона, которого запустил какой-то несчастный крестьянин в провинции Шаньдун. От змея (как, впрочем, и от половины рисового поля) осталась только воронка.

Главнокомандующий тогда лишь нервно сглотнул, но отменять приказ о максимальной чувствительности радаров не стал. Ведь он лично гарантировал Верховному Руководителю, что небо Китая на замке. После того позора с украденными пандами ещё один прокол стоил бы ему головы.

«Пусть лучше стреляют по змеям и стаям гусей, — думал Сунь. — Зато ни одна русская муха не пролетит».

Внезапно центральная консоль связи загорелась тревожным жёлтым светом. Генерал вздрогнул и быстро спустился к пульту управления.

— Что случилось? — рявкнул он, нависая над плечом старшего дежурного смены.

— Господин генерал, поступил запрос на экстренную связь. Код доступа «Сюаньу», высший приоритет! Это пилот!

Сунь нахмурился. Код «Сюаньу» использовался только пилотами элитного крыла «Невидимых Драконов», летающих на новейших истребителях шестого поколения «J-35», невидимых для радаров, напичканных технологиями, опережающими время.

— Быстро выводите в эфир!

Динамики выплюнули порцию статических помех, через которые прорвался панический голос:

— База! База, ответьте! Это борт Ноль-Семь! Сбивайте аистов! Сбивайте этих чёртовых аистов! Палите по ним из всех орудий!

Операторы переглянулись, не веря своим ушам.

— Ноль-Семь, это Командующий ВКО, — произнёс Сунь в микрофон. — Успокойтесь и доложите обстановку. Что случилось, откуда аисты?

— Аисты! — снова заорал пилот. — Это всё они! Я понял, это не птицы, это беспилотники! Дроны в виде аистов! Прилетают, а мы на них не реагируем! Уничтожайте их всех!

Генерал вздохнул и обменялся многозначительным взглядом со своим заместителем. Диагноз был налицо — пилот сошёл с ума. Такое случалось: запредельные перегрузки, кислородное голодание, стресс от многочасового патрулирования в пустом небе…

— Ноль-Семь, — мягко, как с больным ребёнком, заговорил Сунь. — Пилот, назовите свои координаты. Где вы сейчас находитесь?

— Я… я в небе! Над сектором… сектором… А хрен его знает, где я, я не вижу приборов!

Генерал нахмурился — это уже переставало быть смешным.

— Техники! — бросил он через плечо. — Почему не работают системы распознавания, где его метка на радаре?

— Не можем засечь, господин генерал! — доложил оператор, выстукивая по клавишам. — Транспондер выключен, система «свой-чужой» не отвечает.

— Ноль-Семь, почему у вас отключены системы распознавания?

— А хер его знает! — всхлипнул пилот. — Наверное, уже открутили! Эти долбаные аисты всё скрутили! Лупите, говорю вам!

Никто не понимал, что происходит. Как можно «открутить» системы у истребителя, летящего на сверхзвуковой скорости? И откуда, демоны их дери, эти пернатые⁈

— Так, всё. Игры кончились, — процедил генерал. — Ноль-Семь, немедленно включите внутренние камеры кокпита! Мы хотим видеть, что у вас происходит. И мы должны вас запеленговать!

— Да не знаю я, где я нахожусь! — орал пилот. — Ладно, включаю, смотрите сами!

На одном из боковых экранов появилось изображение. Точнее, отсутствие изображения. Экран был абсолютно чёрным, только из динамиков доносилось тяжёлое дыхание пилота и приглушённый гул двигателей.

— Это не смешно, Ноль-Семь. Вы что, в ангаре находитесь, сорвали боевой вылет?

— Нет, я в воздухе! — взвыл тот. — Смотрите!

На чёрном экране вдруг чиркнула искра и вспыхнул маленький огонёк зажигалки. В свете пламени проступила тесная кабина новейшего истребителя J-35. Пилот в кислородной маске и гермошлеме сидел в кресле с зажигалкой в руке, а вокруг него была непроглядная тьма. Приборная панель не светилась, дисплеи были мертвы. Но хуже всего было то, что стекло защитного купола, отделяющего пилота от стратосферы, было… закрашено. Изнутри выглядело так, будто кто-то вылил на стекло ведро густой чёрной краски.

— Почему так темно⁈ — не понял генерал.

— Я не знаю! — паниковал пилот. — Аисты! Эти сволочи закрасили мне кабину! Налетели стаей, облепили стекло и всё закрасили! Я даже не вижу, куда лечу! Приборы мертвы, навигации нет! Что мне делать, база⁈ Я падаю, я лечу в гору⁈

Операторы повскакивали со своих мест, техники лихорадочно пытались пробиться к системам самолёта — без толку. Истребитель стоимостью в миллиард юаней, гордость ВВС Китая, был полностью ослеплён и парализован какими-то… аистами?

— Успокойтесь, Ноль-Семь! — вклинился в эфир главный инженер базы. — Слушайте меня внимательно! Если вы уверены, что не в ангаре, если системы жизнеобеспечения и навигации полностью вышли из строя… приказываю немедленно катапультироваться!

— Да я уже ни в чём не уверен! — рыдал пилот. — А если я впечатаюсь в потолок ангара⁈ А если я лечу над морем⁈ Вытащите меня отсюда!

Сунь снова перехватил микрофон.

— Пилот, отставить истерику, соберитесь! — рявкнул он. — Ещё раз, медленно и чётко. Вы утверждаете, что ваш самолёт, летящий в режиме невидимости, был атакован стаей аистов? И эти аисты закрасили вам стекло и вывели из строя электронику?

— Да! Да! Я же говорю вам — это техника! Дроны, замаскированные под аистов! Наша система ПВО настроена на игнорирование биологических объектов малого размера! На птиц не реагируем! Радары их не видят как угрозу! Они просто подлетают и делают что хотят! Валите пернатых, господин генерал, валите!

— Это что же получается… — пробормотал заместитель, бледнея на глазах. — Противник настолько коварен, что начал производить беспилотники в виде птиц? Биоморфные технологии маскировки?

Главнокомандующий обвёл взглядом притихший командный пункт.

— Оперативный отдел! Немедленно провести полное сканирование воздушного пространства Китайской Технократической Республики. Отфильтровать все биологические объекты размером с крупную птицу.

— На это уйдёт около десяти минут, господин генерал, — доложил старший аналитик. — Потребуется задействовать все мощности суперкомпьютера «Тяньхэ-3». Искусственный интеллект должен будет проанализировать каждый кубический метр неба, сопоставить оптические, тепловые и радиолокационные данные со всех станций и спутников… Это колоссальный объём работы.

— Выполнять!

Десять минут тянулись как десять лет. Сунь стоял у центрального экрана и наблюдал, как зелёная сетка радаров покрывается десятками тысяч мелких белых точек. ИИ анализировал данные и отсеивал воробьёв, голубей, облака…

Наконец процесс завершился.

— Господин генерал… Искусственный интеллект закончил анализ.

— Дайте мне полную информацию. Сколько сейчас в небе над Республикой находится аистов и объектов, проходящих по их сигнатуре?

— Семьдесят четыре тысячи триста восемнадцать объектов, господин генерал.

По залу прокатился коллективный вздох ужаса. Семьдесят четыре тысячи потенциальных дронов-убийц, свободно летающих над городами, военными базами и стратегическими объектами! Решето в обороне!

— Капитан, — обратился главнокомандующий к начальнику службы вооружения. — Скажите мне… сколько зенитных ракет ближнего и среднего радиуса действия у нас сейчас есть на боевом дежурстве? На один полноценный залп по всей территории?

Начальник службы вооружения, сверяясь с компьютером, ответил:

— Пятнадцать тысяч четыреста единиц, господин генерал. Это весь готовый к немедленному пуску резерв.

Сунь посмотрел на цифру «74 318» на экране. Потом на цифру «15 400» в уме.

— Проклятье…

В его голове шла ожесточённая борьба. С одной стороны — безумная теория обезумевшего пилота про боевых аистов с баллончиками краски. С другой — холодные цифры.

Если он отдаст приказ на уничтожение всех этих «аистов», он истратит весь стратегический запас ракет. Он оголит небо страны перед реальной угрозой. А что, если беспилотников среди этих птиц всего пятнадцать штук? Или двадцать, или тридцать?

Спустить пятнадцать тысяч ракет стоимостью в миллиарды юаней, чтобы убить семьдесят тысяч настоящих аистов ради призрачного шанса сбить три десятка дронов⁈ Это был бы величайший позор в военной истории. Защитники природы сожрут его с потрохами, а Верховный Руководитель лично расстреляет из зенитки за растрату боеприпасов.

Главнокомандующий снова взял микрофон.

— Катапультируйся, пилот. Это приказ.

— Слушаюсь!

Раздался хлопок пиропатронов.

— Он вышел! — доложил оператор, следивший за появившейся телеметрией скафандра лётчика. — Парашют раскрыт, высота шесть тысяч метров, снижается штатно. Жизненные показатели в норме.

Все в зале облегчённо выдохнули. Слава небесам, пилот хотя бы оказался не в ангаре.

На экране, перехваченном с камеры шлема, было видно, как он летит сквозь облака. Пилот истерично смеялся, радовался, болтал ногами в воздухе… Он провёл в слепой кабине около часа, не зная, летит ли в гору или падает в океан.

— Господин генерал, — заместитель подошёл к генералу. — Что будем делать с… птицами?

— Ничего. Запишите этому пилоту в личное дело: «Выполнял задание в условиях экстремального стресса. Получил психологическую травму. Отстранён от полётов. Утверждает, что аисты — это дроны-диверсанты». А я пока… попытаюсь узнать по своим каналам, насколько эта его бредовая версия вообще правдоподобна. А до тех пор небо не трогать.