Элли ничего не оставалось, кроме как вернуться во флигель. Никогда прежде она не работала так плохо. Киану пришлось окликнуть помощницу раз или два, чтобы та подала крючок для извлечения предмета из уха мужчины.
Вроде бы, это была вишнёвая косточка. Элли прослушала. Она очнулась, когда пациент о чём-то спросил, и на всегда бесстрастном лице лорда Кольдта мелькнуло изумление.
— Ну так чего? Коли оставить, прорастёт? Будет с него, что ли, дерево?..
Однако его интерес не был удовлетворён. Когда он повторил вопрос, в коридоре раздались голоса. Дверь ринулась к стене, и Оливер с Даниэлем втащили в приёмный покой солдата — тот баюкал на груди кисть, завёрнутую в бурую от крови тряпку. За ними по полу тянулся след из багровых бусин, при виде которого исцелённого от глухоты мужика словно ветром сдуло.
Пока друзья усаживали раненого на кушетку, Элли ощупывала взглядом их фигуры. Намётанный глаз не нашёл повреждений, и девушка смогла сосредоточиться на голосе наставника.
— Надеюсь, ты пришла в себя и знаешь, что должна делать? — услышала она и бросилась к большой корзине.
Сегодня им понадобится много полотенец.
…Сам! Он сделал это сам, когда руку задело льдом и смертельный узор пополз от кончиков пальцев выше. Зато остался жив, в то время как двоим их товарищам повезло куда меньше. Он всё клялся отомстить сквозь стиснутые от боли зубы, ведь Солис добр — сделал его левшой, и, чтобы держать меч, не нужна правая…
Когда всё кончилось, Элли надеялась перехватить Даниэля, но того пригласил в кабинет Киан. Она заканчивала перевязку, когда Дэнни вновь появился в приёмном покое. По нахмуренному лбу она поняла, что ему не до расспросов, и вскоре он вместе с Оливером повёл своего искалеченного бойца в нижний замок.
— Элли! — позвал Кольдт, едва она в последний раз провела влажной тканью по ладони.
— Элли, — повторил он, стоило ей приблизиться к письменному столу. — Сэр Фолкнет сообщил, что племянник получил небольшое ранение, а помощь отвергает. Нет, ты представляешь, заявил, что некоторым наша забота нужнее! Сходи к упрямцу. Возьми что необходимо для обработки порезов. И, наверное, на сегодня всё. После башни — домой.
Когда Элиз покинула флигель, Око давно перевалило через полдень. И хотя небо затянуло вуалью, чувствовалось, что какие-то пара часов — и мир скользнёт в тень, унося с собой ещё один прожитый день.
Она взбиралась по лестнице медленно, словно ступни оттягивали чугунные гири. Чем выше поднималась, тем неистовее свирепствовал ветер. Хлестал по щекам, будто угрожал расплатой тем, кто переступит черту его владений, но Элли, игнорируя злой свист и собственный страх, упрямо двигалась наверх.
Надежда на то, что Его светлость окажется в кабинете, не оправдалась. Рабочее помещение было покинутым, пустым.
Спальня, в которую девушка заставила себя подняться, тоже встретила тишиной. Магические светильники не горели, за окном клубились тучи. Пришлось выйти на середину комнаты, чтобы убедиться, что внутри никого нет.
Стоя лицом к нетронутой кровати, Элиз тяжело вздохнула — теперь ей предстояло искать герцога в часовне, а это ещё десятки ступеней ввысь.
— Разве я тебя звал? — усталый голос ударил Элли в спину, и она обернулась.
Бальтазар сидел в кресле, широко расставив ноги. На полу перед ним стояла полупустая бутылка с янтарной жидкостью. Пальцы лениво крутили стакан. Из одежды на мужчине были только брюки, заправленные в грязные сапоги. Судя по всему, он пытался самостоятельно промыть и спрятать рану под лоскутом. Об этом свидетельствовала неаккуратная повязка, из-под которой сочилась кровь.
— Мне не нужна компания, беги отсюда, Мышка, — беззлобно усмехнулся он.
О, она бы с удовольствием! Она бы всё отдала, чтобы вообще не приходить сюда, но… выглядел Бальтазар неважно. Тёмные глаза ввалились и нездорово блестели. Кожа приобрела синюшный оттенок, на лбу выступил пот.
Элли тряхнула головой, прогоняя сомнения. Приблизившись, она присела перед подлокотником. С собой у неё имелись обеззараживающий раствор, нить с иглой, заживляющая мазь и чистая ткань, а обезболивающее… она покосилась на стакан в его руке… пациент уже принял.
В процессе неловкость ушла на второй план, однако, стоило Элли завершить обработку и, затолкав отходы в сумку, встать с колен, Бальтазар поднялся из кресла. Он подался вперёд — Элиз инстинктивно отпрянула. И пятилась до тех пор, пока не упёрлась лопатками в невидимую преграду.
За плечами разверзлась тёмно-серая бездна, и казалось, ничто не отделяет её от падения. Она зажмурилась и почувствовала, как спереди к ней прижалось сильное тело. Губы обжёг шёпот:
— Теперь я уверен, ты и хмель несовместимы…
Элли разомкнула веки, глаза её встретились с жадным взглядом. Так он смотрел в ту ночь в гарнизоне. Однако Элли больше не была простой пленницей без права выбора и могла отказать, если бы хотела.
Её ладони легли на мужские плечи, чтобы оттолкнуть, но, вместо этого, она притянула его ближе и поцеловала. Бальтазар тихонько застонал, когда тонкие руки обвили его шею.
Фригонский хрусталь холодил Элли спину, а нетерпеливые, почти грубые, ласки заставляли лицо, шею и грудь гореть. От мужчины пахло потом, а ещё зимним лесом и морем. Он делил с ней дыхание, наполненное уже знакомым ароматом северных ягод, сладость которых на этот раз разбавлял пряный привкус настойки на гвоздике и дубовой коре.
Уголёк в сердце Элиз вспыхнул костром, сложенным из радости обладания и страха потери, торжества и смятения, удовольствия и боли. Мир вокруг перестал существовать. Она не слышала ни стона древних петель, ни песни сквозняка в дверном проёме, ни шагов. Из водоворота противоречивых ощущений её выдернул стылый, как пучины Акмара, голос:
— Ничего не было, да? Какой же ты всё-таки лицемер, Бальтазар Кольдт!
Туман страсти нехотя покидал сознание Элли. Когда наваждение всё же сошло, она увидала могучую спину, два меча в заплечных ножнах и светлый затылок. Пальцы Бальтазара всё ещё сжимали её талию, хотя взгляд был прикован к столешнице, в середине которой дрожал, сверкая рубиновой каплей, кинжал.