Теперь, когда в их домик хлынула женская половина Лайт-Тауэра, и обеденный стол превратился в раскройный, а место у окна прочно занял деревянный манекен, Элли практически переселилась во флигель.

Она уходила в верхний замок засветло и появлялась в мансарде, пропитанной запахом дубового мха и бергамота, с первыми лучами Ока. Страха потревожить хозяина у неё не было — тот всё равно не спал. Обыкновенно, заметив проблеск зари за окном, Киан тушил свечу и продолжал водить пером по бумаге. Перед ним лежали раскрытые книги, толстые и тоньше, ароматный пар кружился над чашкой, а на блюдце сох надкусанный бисквит.

Элли давно поняла: несколько часов до и после приёма пациентов — единственное время, которое он мог посвятить теории. И раз уж сам лорд, вместо того, чтобы нежиться в постели, трудится, то и его помощнице хорошо бы подтянуть знания. Тем более что ей позволили пользоваться книжной коллекцией в кабинете. С рабочего настроя Киана не могли сбить даже крики раненых на поле боя. Что уж говорить про Мышку, тихо перебирающую листы?..

Элиз не постучалась. Не поприветствовала наставника. Её приход не был веской причиной для расставания с фолиантом, ветхим настолько, что страницы сделались хрупкими, словно крылья бабочки. Она бы не пережила, если бы по её вине пальцы Киана дрогнули и прорвали тонкую бумагу.

Бросив пальто на спинку кресла, она прошла в приёмный покой, где провела следующие два часа за смешиванием заготовок.

Когда напольные часы пробили восемь, она вернулась в кабинет, чтобы скрасить ожидание первого пациента чтением. Стоило ей устроиться в кресле с «Нервными болезнями», как забарабанили в дверь.

— Войдите! — Киан укрыл свою книгу кусочком велюра и размял шею, медленно наклоняя голову то к одному, то к другому плечу.

По виду визитёра нельзя было сказать, что его что-то беспокоит. Здоровый парень лет семнадцати-восемнадцати, в форме и с ножнами на бедре, поклонился лорду, прижав руку к груди. Элли он не заметил или же предпочёл не замечать. Её тоже не интересовал молодой человек. Внимание девушки привлёк маленький свиток, оставленный со словами «Велено передать!» на письменном столе.

— О, великий Солис, ну что за почерк? Вот что бывает, когда садишься за парту в позднем возрасте!

Развёрнутый свиток загораживал половину лица Кольдта, и Элли видела только левый глаз, бегущий по строчкам, да напряжённый уголок рта. Она перевела взгляд на военного и чуть не подпрыгнула на бархатном сидении — тот тоже смотрел на неё, и в его глазах билась злость на Киана за язвительные слова, на себя за вынужденное молчание и, наконец, на неё за то, что стала свидетельницей нанесённого командиру оскорбления…

— Элли! — как человек занятой, Киан не страдал восприимчивостью к переменам в чужом настроении. — Сэр Фолкнет сообщает о травме конечности у своего подопечного. Будь добра, сходи в казармы, осмотри пострадавшего. Справишься сама — замечательно. Если случай сложный, шли за мной. Полагаю, этот славный юноша соизволит проводить тебя.

Элли почувствовала, как вспыхнули щёки и шея. Виски тоже горели, затылок же пробрал озноб. Идти туда, где живут и упражняются мужчины, не хотелось. Ей с лихвой хватило акмарского гарнизона и недавнего визита в трапезную. Её жилище, с некоторых пор открытое для охотниц за нарядами, теперь представлялось самым спокойным местом на Амираби.

Замешательство помощницы не укрылось от Кольдта. Между его бровей появилась складка.

— Если у тебя есть занятия поважнее, то…

Элли отчаянно замотала головой. Комната качнулась перед глазами — она вскочила на ноги слишком резко. Сделала солдату знак обождать и, на ходу прикидывая, что может понадобиться, бросилась в смежное помещение.

Чем ближе подходили, тем чаще билось сердце Элиз. Сначала она услышала звон оружия и крики, затем взору открылась широкая площадка с движущимися фигурами. Воздух здесь был жарким, влажным — от разгорячённых тел валил пар. Тянуло гарью и сырыми тряпками. Действо казалось стихийным, но первое впечатление было ошибочным. Всё здесь подчинялось строгому порядку.

Дальний сектор занимали маги. Их было гораздо меньше, чем простых солдат. По приказу своего командира они швыряли в соломенные чучела сгустки пламени, иногда — огненные кинжалы, реже — копья. Сложная форма, как уяснила Элли, требует большего мастерства.

В другом секторе она заметила Оливера. После его коротких команд в мишени летели стрелы, самые обычные — из железа, дерева и перьев. Только у самого гвардейца, когда тот подавал пример, наконечники стрел сияли холодным светом. Фригонский хрусталь с «Адалин»… Бальтазар дал его в придачу к Изабел…

Ближе всего к Элли находились мечники. Их подготовкой руководил Даниэль. Цвет волос, что от пота и небрежного касания склеились в иглы, не давал спутать его ни с кем другим. Время от времени он окрикивал кого-то из бойцов и, сверкая обнажённой сталью, показывал, как улучшить удар.

Он стоял спиной к Элиз и её спутнику и не видел их приближения. Его взгляд заметался по брусчатке, когда кто-то сказал: «Мышь…», но по глазам подчинённых, буравящим что-то за его плечами, он быстро смекнул что к чему.

— Мог бы догадаться, что тебя пришлёт, — Даниэль развернулся всем телом. — Спасибо, друг, присоединяйся к товарищам.

Он протянул гонцу свой меч рукоятью вперёд, парень перехватил оружие и растворился в рядах солдат. Элли же осталась стоять под светом янтарных звёзд.

На Дэнни не было ни накидки, ни камзола, только тонкая рубашка с распущенной шнуровкой и кожаные штаны. Его короткие волосы топорщились, ровные брови хмурились, жёстким, как натянутая тетива, сделался рот. Всей своей фигурой он походил на бога войны, грозного и прекрасного. Элли не понимала причин его досады. Она стиснула ладони в меховых рукавичках, борясь с потребностью крутить кулон.

Из груди Даниэля вырвался вздох.

— Нужно было смастерить носилки. Разве ж это дело, чтобы ты ходила сюда? Я виноват. Прости.

Элли моргнула. Он корил себя, не её! Она не могла припомнить, чтобы кто-либо когда-либо просил у неё прощения. Отец был человеком отстранённым, мать ушла, основной массе криотцев было плевать. А дальше плен и… она тряхнула головой, уводя мысли с дорожки, по которой им не стоило бежать.

Жестами показала ему, что всё в порядке.

«Где больной?» — это всё, что ей нужно было знать.

Даниэль повёл её к ближайшему бараку. Там, в общей спальне, на одной из коек, лежал, закинув руки за голову, здоровенный детина. Несмотря на расслабленную позу, его тело было втиснуто в форму. Деревянные опоры застонали, когда он при виде начальства сел.

— Сэр! Разрешите выйти на плац! Я могу тренироваться, это всего лишь… — он сунул было правую ступню в сапог, но грязно выругался, когда потянул за голенище.

— Во-первых, рядовой Орсо, без моего приказа вы не сдвинетесь с места, а во-вторых — выбирайте выражения в присутствии дамы.

Тёмные от негодования глаза встретились с дымчатым взглядом Элли. Щёки солдата заалели, на лбу выступила испарина. Насупившись, он запыхтел.

— Покажите госпоже Итен повреждение.

— О, великий отец Ока! Да где ж это видано, чтобы женщина, даром что фригонка, расхаживала по казармам, как…

— Давай сюда свой умбров палец! — рявкнул Даниэль, и Орсо, как ребёнок, послушно вынул ногу из наполовину надетой обуви и выставил вперёд.

Не обращая внимание на смущение мужчин, Элли опустилась на колени. Света в помещении было мало, но даже при таком скудном освещении было видно, что палец распух и покраснел.

Лорд Кольдт поступил верно, отправив её. В Криоте она видела такое не раз. Травма не требовала особого лечения. Можно было обойтись простой повязкой — примотать больной палец к соседнему. И всё же она нанесла охлаждающую мазь и посоветовала неделю покоя, а после — делать упор на руки, ногу беречь.

— Семь дней?! — отмер Орсо. — И что я! солдат! буду делать всё это время?!

Элли пожала плечами и вложила ему в ладонь горсть медовых леденцов.

Ей не терпелось вернуться во флигель, однако Дэнни будто бы нарочно шёл неторопливо. Элли следила за носками своих ботинок, стараясь подстроиться под его шаг. Пришлось поднять взгляд, когда спутник тронул её локоть.

— Хотел бы я проводить тебя, да не могу.

И стоило ей, увидев его тёплую улыбку, подумать, что при других обстоятельствах она могла бы его полюбить, как в хрупкий мирок, родившийся обок вскриков и скрежета стали, вторгся такой же суровый, как реальность, голос:

— Так ли хороши солдаты, чей командир любезничает во время тренировки?..

— Все ваши воины, включая командира, готовы к бою, в чём Ваша светлость сейчас же может убедиться.

— Изволь. Но где же твой клинок? — Бальтазар демонстративно оглядел фигуру друга. — В сумочке у девицы?

Мягкость исчезла с красивого лица Дэнни.

— А твой? — дерзко спросил он.

— Мне не нужна железка, чтобы убить. Ты знаешь.

— Похвалишься этим перед фригонцами, когда опустеет резерв.

— Грант, меч! — приказал Бальтазар подоспевшему Оливеру.

Гвардеец медлил. Лишь грудь его вздымалась от частого дыхания, да взгляд перебегал с одного задиры на другого.

— Дай ему два! — голос Даниэля заставил Оливера встрепенуться и подойти к солдатам, столпившимся в предвкушении зрелища.

— Естественно, — усмехнулся Бальтазар, — сражение парными мечами — твой конёк, а девушкам нужно демонстрировать самое лучшее.

— Это да, — Даниэль через голову снял рубашку.

Приняв оружие из рук Оливера, он расправил плечи. Лопатки сдвинулись к позвоночнику, а на руках и груди вздулись бронзовые бугры.

Под одобрительные возгласы Бальтазар последовал примеру друга. Только ему потребовалось больше времени, чтобы раздеться до пояса. Дэнни насмешливо фыркнул, когда накидку, камзол и белоснежную рубашку забрал один из солдат.

Бальтазар был выше, но это не казалось преимуществом. Маг, очевидно, поддерживал форму, и всё же ему не хватало регулярных упражнений на свежем воздухе. Второй по силе огневик в королевстве, он решал проблемы щелчком пальцев, тогда как Даниэлю приходилось потом и кровью наращивать мощь. И теперь на фоне друга Бальтазар выглядел бледным и худым.

Он первым сделал выпад. Один его меч метил в основание шеи, другой — рассёк воздух возле рёбер соперника. Меняя руки, он осыпал Даниэля градом стремительных ударов со всех сторон. Когда он отскакивал, вращая кистями, лезвия выписывали восьмёрки, серебряные блики слепили глаза.

Даниэль кружился, обороняясь. Поначалу его атаки были редкими и вялыми. Бальтазар отражал их одной рукой. Но постепенно начал уставать и, чтобы отбиться, всё чаще соединял мечи. Даниэль тем временем усилил напор. Теперь он молотил по оружию друга с таким натиском, что летели искры, а звон оглушал.

Он нанёс серию ударов сверху, ослабляя чужую боковую защиту, и, крутанувшись вокруг своей оси, одной правой отбил двойной колющий выпад противника. Второй его меч взрезал кожу на плече Бальтазара, тот вскрикнул, и Дэнни отступил, тяжело дыша, глядя, как набухает рана и кровь начинает бег к локтю.

Элли не разделяла восторга мужчин от представления. Она не понимала, зачем, когда и так идёт война, собратьям биться друг с другом. Остановить поединок было не в её власти, она могла только тормошить свой несчастный кулон. Она вздрагивала каждый раз, когда фехтовальщики сходились. Губы саднило от укусов. Зря заламывала кисти так сильно — ныли запястья. Но Элли почти не замечала неудобств. Всё внимание, вся её суть устремилась к алой расселине на бледной коже. Оливер пытался остановить, но в его руках осталась лишь меховая варежка. Элиз не видела ничего вокруг, кроме капель, бегущих к рукояти меча, грозящих сделать ту скользкой, непригодной для драки.

Вторая рукавичка шлёпнулась на брусчатку. На ходу Элли высвободила из сумки моток нарезанной полосами ткани. Она хотела наложить давящую повязку до того, как будет потеряна новая порция крови. Он ведь и так побелел, как известняк…

Отлаженным движением она обернула ленты несколько раз вокруг плеча. Её пальчики забегали по повязке, проверяя крепость узла. Бальтазар дёрнул локтем — и копчик Элли пронзила резкая боль.

Очутившись на камнях, она недоумённо моргнула. Жёсткое приземление вылилось в две горячие слезинки на холодных щеках.

Бальтазар даже не взглянул на неё. Он внимательно следил за соперником, за тем, как лицо, которое все знали улыбчивым и открытым, преображается от ярости.

Сердце Элли сжалось, когда она услышала боевой клич, с которым Дэнни рванул к Бальтазару. Она почувствовала, как кто-то подхватил её под мышки, но так и не повернулась, чтобы поблагодарить. Ей не хотелось смотреть, но было боязно отвести глаза. Оставалось только молча наблюдать, как Даниэль снова и снова вколачивает свои лезвия в скрещённые клинки Бальтазара, как последний отступает и пригибается. И когда расстояние между коленом герцога и землёй сократилось до десяти сантиметров, рёв рога предотвратил одну катастрофу, возвестив о другой.

Даниэль вытянулся в струну. Теперь кончики его мечей были направлены вниз. Лицо стало отрешённым, каким бывает, когда люди прислушиваются.

Бальтазар успел выпрямиться и мельком оглядеть насквозь мокрую повязку.

Звук повторился. На этот раз он был протяжнее, отчаяннее.

— Это сигнал патрульных из Юнайского леса! — голос Дэнни дрогнул.

— Ты, ты и ты! — Бальтазар указал на трёх мужчин из тех, кто швырялся пламенем в чучела. — Вы со мной. Грант, выбери четырёх стрелков. Пятёрку мечников поведёт Фолкнет.

— Коней, живо! — приказал Даниэль.

Элли должна была радоваться, что соотечественники подобрались к оплоту Наутики так близко. Но все эти разговоры о скором поражении Фригона давно лишили веры в освобождение. Кроме того, сейчас прежняя жизнь казалась лишь сказкой, поведанной на ночь. Воспоминания заволокло туманом, и тени прошлого с лёгкостью вытеснило беспокойство.

В отряде Бальтазара были маги, лучники и мастера клинков. И не одного лекаря. А ведь его рана была пустяком в сравнении с тем, что ждало их под сенью многовековых деревьев…