Диана.

Дима резко поднимается, направляя пистолет на вышедшего из-за коробок с вакциной пилота, при этом совершает роковую ошибку, становится на линию огня.

Я вижу, как в глазах того, второго, который держал пистолет на пальце, загорается неконтролируемый огонь спонтанности… он уверен, что уловил момент нашего замешательства, просчета и способен легко вывести нас из игры. Крутанув пистолет, подбрасывает, вкладывая его точно в руку и долго не раздумывая, нажимает на спусковой крючок. Он просчитался в одном, подумал, что я отвлекусь, спущу с него глаз… Но я же не среднестатистическая девушка, меня-то учили… Я способна вращать глазами, как хамелеон. Поэтому… стреляю в ответ. Мне кажется, что я вижу траекторию полета пули охранника. Я знаю, что это нереально, но от осознания, что сейчас она влетит в Димкину спину, я создаю вокруг себя такое звенящее энергетическое поле, которое заставляет время вокруг меня остановиться… Успеваю толкнуть его в бок, отчего он заваливается и пуля влетает в его плечо.

— Ааа!!! — разлетается крик его боли по салону. Он падает в кресло, хватаясь за руку. Пуля прошла на вылет, застряв во внутренней обшивке самолета.

Я не могу пока уделить ему ни секунды. Перевожу взгляд на рядом стоящего со стрелявшим, он закрыл уши, зажмурился и медленно опускается на пол. Боковым зрением слежу за тем, как стрелявший падает плашмя на пол. Во лбу красуется ровненькое отверстие от пули.

Пока охранники приходят в себя, перевожу пистолет на пилота.

— Сел! Быстро! Руки! — дергаю пистолетом, реагируя на его резкие движения.

— Куда? — спрашивает заикаясь, подняв руки вверх и заведя их за голову.

— В кресло, — указываю на самое первое кресло в ряду. — Пристегни себя.

— А как же… — кивает головой в сторону кабины.

— Сейчас вдвоем туда пойдем. Секунду. — пячусь назад, чтобы все участники «корпоратива» были у меня на виду. — Потерпи, — бросаю Димке, — оторви кусок тряпки и придави рану, чтобы остановить кровь.

Надо что-то со всеми этими мужиками делать… Всех я их не потяну.

— Ты, — указываю на первого охранника, который так и сидит рядом со своим коллегой, распластавшимся в хвосте самолета с дыркой в башке, — открывай люк! Ты, поднимайся, — толкаю ногой главного охранника. — Парашюты есть в этой колымаге?

— Есть, — отвечает нехотя.

— Не слышу радости в голосе! — бью его ногой под зад, поторапливая. Уж слишком медленно и драматично встает. Руки заплетаются, и он снова падает, ударяясь подбородком. Переворачивается на спину. — Сколько парашютов?

— Шесть… в случае чего, на вас никто не рассчитывал.

— Семенов твой и этот, — указываю подбородком на труп, — останутся вечными пассажирами.

— Сука… — шипит на меня главный охранник.

— Смелый? — направляю пистолет в район паха.

— Нет. Стой-стой… погорячился.

Грузовой люк медленно опускается. В салон врывается воздух. Самолет значительно снизился, чтобы сбросить «груз», точнее нас. Но вместо нас полетят эти…

— Выходим, сейчас как раз и проветришься, — они накидывают на спины ранцы, закрепляют и… останавливаются на краю. — Подтолкнуть? — мне некогда кого-либо уговаривать, поэтому просто стреляю. Пуля пролетает у них над головой. Один дергается, задевая второго и оба вываливаются, как два мешка с мусором. — Теперь ты, — переключаю свое внимание на пилота, — подъем.

Перевожу взгляд на Димку. Он прижал руку к ране, по пальцам течет кровь, стекая по руке и капая с локтя.

— Лопатка задета? — пытаюсь понять характер ранения. Дима чуть двигает рукой вверх-вниз.

— Нет, цела. Пуля прошла на вылет, разорвав малую грудную мышцу… но это не точно, — он такой бледный, на лбу испарина, а губы пересохли. Много крови теряет… это плохо.

Возвращаю свое внимание пилоту.

— Ну что ты капаешься! — с психом тычу пистолетом ему под ребро. — Веселее, иначе и тебе парашют не понадобится!

Обходим коробки и проходим мимо туалета. Дверь медленно открывается.

— Бля, — пилот резко отворачивается, увидев там труп Семенова с застывшим на лице недоумением.

— Будешь делать так, как я говорю, и вернешься домой целым, усек? — начинает активно кивать.

Заходим в кабину.

— Егорыч, скоро горы, надо подниматься, — говорит помощник пилота, не глядя на нас.

— Вот и отлично… — смотрю задумчиво на меняющийся пейзаж.

— О! — резко поворачивается помощник, — а ты тут как! — потом замечает в моей руке пистолет. — Вот черт…

— Подавай сигнал бедствия, говори, что двигатели отказали.

— Так у нас же все чики-пуки, — переводит недоумевающий взгляд на старшего.

— Делай, как она говорит. Она уже двоих убила… — заикаясь говорит пилот, как оказалось Егорыч.

— Случай старших, и будешь жить.

Помощник берет рацию:

— «Pan Pan, Pan Pan», здесь борт 123. Потеряли высоту, отказ двигателей…

— Что такое «Pan Pan»? — спрашиваю у пилота.

— Серьезная проблема, требующая немедленной помощи… но это не прокатит, — поворачивается ко мне. Если расшифруют «черный ящик», то услышат и наш разговор, и параметры полета.

— Да пофиг! Это уже горы? — пытаюсь рассмотреть, что внизу.

— Да, — говорит помощник.

— Направляй самолет в гору, фиксируй штурвал, чтобы так въебался… со всей дури. Давай-давай! Как только самолет пропадет с радаров, выдвинется группа на поиски. Быстрее бахнем его, быстрее нас найдут.

— Зачем ты это делаешь? Тебе больше всех надо? — начинает психовать помощник. Он еще молод и горяч…

— Мне некогда, я тороплюсь. На раз, стреляю прямо в твою пустую башку!

— Все-все, — давит на штурвал, отчего самолет наклоняется носом вперед.

— Сколько у нас времени?

— Немного…

— А теперь, мальчики, бегом за парашютами, — отступаю, пропуская их.

Сразу видно, что пилоты более образованные, чем охранники, два раза не пришлось повторять. Быстро напялили на себя рюкзаки и вышли. Остаемся с Димкой вдвоем.

— Ну что ты тут, — наклоняюсь над ним.

— Вроде меньше течет…

— Давай, родной, наматывай сопли на кулак и выходим из самолета.

— Я никогда этого не делал, — в Димкином взгляде растерянность.

— Типа я каждый день прыгаю из самолета с парашютом. Единственное, что я знаю — надо дернуть за кольцо.

— Богатый опыт.

— Димочка, давай поговорим на земле. Скоро самолет врежется в гору и разлетится на миллионы составляющих, — помогаю ему подняться и надеть парашют.

— Сссс… — шипит и морщится от боли, просовывая руку в ремень рюкзака.

— Терпи, — смотрю на него с жалостью и состраданием. — Я знаю, больно, но ты у меня сильный, умный, красивый, — нахваливаю, стараясь отвлечь от боли.

Надеваю на себя парашют. Оборачиваюсь, бросая прощальный взгляд на коробки. Надеюсь, задуманное получится.

— Вот кольцо… — направляю его руку. — Я за тобой. — Чтобы долго не раздумывал, толкаю его. Не ожидал он от меня такой подлости. Слабый, а крикливый… Но то, что он крикнул, улетает вместе с ним. На земле выскажет все, что обо мне думает.

Жму на кнопку, закрывающую грузовой отсек. Не хотелось бы, чтобы в случае неудавшегося взрыва, хоть одна коробка покинула самолет. Делаю два шага назад… Раз, два… прыжок!