Интерлюдия. Узумаки Наоки, генин Шинигакуре, будущий глава клана Узумаки

– Наоки дуррррак! – прокаркал попугай. – Каоки кррррасотка!

– Яко-сан, а как же Карин? – с укоризной сказал юноша, пропустив обидный эпитет мимо ушей. Если на подначки призыва не реагировать, тот их прекращает. – Она ведь тоже красавица.

Нехитрый, но искренний комплимент – и его будущая невеста зарделась. Все по советам Джирайи-самы. Великий человек! Вот бы попасть к нему в ученики, хотя бы ненадолго. Увы, легендарный саннин вернулся в Коноху, не успев передать и толику своей мудрости. Наоки слегонца завидовал братику Наруто – у того есть возможности учиться секретам мастерства чуть ли не каждый день.

– Яко-сан, пожалуйста, расскажи, что ты видел, – попросила Каоки. – Шиноби Тумана, ты нашел их? Смотри, у меня есть очень вкусные орешки.

Прошло около часа с того момента, как генинов высадили на остров, после чего те сразу углубились в джунгли и теперь вот блуждали в поисках кого бы побить и отобрать протекторы.

– Орррехи! Каоки крррасотка! Прротивник – то напрравление.

Вообще-то контракт с попугаями – это наследие семьи Умино, к которой ни Наоки, ни сестра никакого отношения не имеют. Они, в отличии от братика Фумито, стопроцентные Узумаки, тут есть чем гордиться. Но не пропадать же хорошему призыву? Птицы очень удобные. Идеальные разведчики и неплохие диверсанты.

– Я чувствую там чакру. Протухшая рыба, жгучая горчица, горячий бульон. Идут в нашу сторону, – спустя пять минут движения в указанном пернатым разведчиком направлении сообщила Карин. Его невеста была очень хорошим сенсором, возможно, лучшим в Шинигакуре, но ощущала чужую чакру странно – ассоциировала ее с продуктами, причем не всегда вкусными. Обычно неплохо угадывала. То есть “протухшая рыба” наверняка окажется тем еще мудилой, а “горчица” и “бульон” – темпераментными ребятами, но не обязательно ублюдками. Завидовать нечему. Всякие невкусные личности встречались девушке постоянно и той иногда даже из дома выходить не хотелось.

Получив предупреждение, Наоки перешел на общение жестами. Кацую им, к сожалению, взять с собой не разрешили, пришлось остаться без связи. Показал всем, чтобы рассредоточились и затаились. Если получится атаковать из засады, наверняка победа будет быстрой. Сестренка Оками всегда говорит, что бить надо первыми.

Пять минут муторного ожидания, сидя на дереве, и они наконец-то увидели кирининов, которые не очень-то и скрывались. Так уверены в своих силах? Или попросту идиоты? Ребята их лет. Два блондинистых парня, мало похожих друг на друга – беловолосый и пепельный, а также девушка с кислотно-зелеными волосами. Ничего такая, симпотная. Наоки сразу догадался, что она и есть горчица. Рыба, наверное, плотный коренастый пацанчик с жаберными щелями. А третий, блондин с острыми зубами, методом исключения становится бульоном.

– Я точно уверена, что попугай улетел сюда! – с жаром доказывала девушка. – Ни у кого в Кири такого призыва нет, значит это эти, водоворотчики. Наверняка слабосилки, мы легко их уделаем.

Наоки жестами распределил цели. Карин он отдал “горчицу”, его сестре достался “рыба”, а себе парень выбрал “бульон”. Никакой скрытой подоплеки, он же профессионал. Просто так совпало, что зубастик идеально подставился под бросок паралитического сенбона именно с позиции Наоки, кислотной девчонке Карин спрыгнет с дерева прямо на голову, а Каоки будет удобно зайки к “тухлому” со спины.

Сенбоны Наоки умел метать отменно. Да, у него не было специального пружинного стреломета, как у сестренки Шизуне, он не мог использовать в качестве иголок свои кости, как братик Кими, не умел, подобно сестренке Оками или задаваке Мето, управлять иглой магнитными техниками. Но ничего этого и не надо. Сказано в кодексе – “Не усложняй простые вещи”. Фумито-сенсей научил их, как метать иглы – Наоки и метнул. Четко в задницу блондину. Ну да, решил выпендриться. Но попал же!

Одновременно с его атакой Карин рухнула сверху на “горчичку”, а Каоки набросилась на “рыбу” и взяла его шею в удушающий захват. Всё четко, как и положено профи. Вот только…

От попадания отравленной иглы зубатый весь подернулся рябью и сенбон пролетел сквозь него. Вот же гадство! Наоки про такое слышал из рассказа сестренки Оками. Додумывал мысль он, уже летя с дерева в прыжке, нацелившись на колено киринина, наверняка состоящего в клане Хозуки. Фигасе у его Карин интуитивное восприятие реальности. Бульон! Гы-гы.

Периферийным зрением парень отметил, что его сестренка очень лихо придушила более крупного противника. Каоки дофига сильная физически для ее массы. Карин взяла “кислотную” девушку в жесткий залом, выкрутив той руку немилосердным способом и сорвала с протектор. Смерть по условиям экзамена.

От атаки сверху киринин ушел ловким танцующим движением. Как волна. Девчонки справились, а он облажался. Прям какой-то конохский стыд. Почему именно конохский? Да биджу знает, сестренка Оками как-то это ляпнула, он и запомнил.

– Отличная атака из засады, – заговорил его противник и даже хлопнул в ладоши, показывая, что одобряет. И что ему всё равно на поверженных товарищей. – Спасибо, что избавили меня от этих тормозов. Перед вами Хо…

Скорее всего, он собирался произнести ту самую фамилию, про которую Наоки и подумал, но болтать во время боя – это идиотизм, какой могут позволить себе разве что S-ранговые монстры, и то не все. Сестренка Оками – не позволяет. Прямой в подбородок получился, как на тренировке. Четко и хлестко. Что за лошара! Он, Узумаки Наоки, лошара. Его кулак пробил голову киринина насквозь, та расплескалась теплой водичкой, а сделанный из жидкости кулак противника больно приложил в солнечное сплетение.

Это было как попытка избить море. Наоки был круче во всем. Быстрее, сильнее, тактически грамотнее, но биджеву Хозуки на все было насрать. Принимал любые удары без малейшего вреда для себя. Даже когда Узумаки перестал осторожничать и взялся за вакидзаси. Оружием получалось даже хуже, чем кулаком. Клинок проходил сквозь тело гидратанта и даже капли вокруг не разбрызгивал.

– Братик, ты чё там мнешься? Брось в него пачкой лапши, – подсказала Каоки. Вот же стерва! Знает ведь, что им приказали выложить весь провиант из печатей хранения.

– Ха-ха-ха! Смешно, красотуля! – рассмеялся киринин. Он сейчас напоминал скорее человекоподобную соплю, чем себя в обычной форме, рот проявился где-то в верхней части туловища. – Я помню, как мы из братишки Майгецу специи выковыривали! Сдавайтесь уже! Перед вами Хозуки Суйгецу, у вас ни одного шанса мне хоть как-то навредить. У вас просто кончатся силы и чакра, а затем я…

Пара тонких серебристых цепей вырвалась откуда-то из спины Карин и обвила водяную фигуру, сдавливая до прежнего состояния ехидного блондина примерно их возраста. Тяжеленный кулак Наоки тут же полетел ему в лицо, чтобы свернуть нос набекрень и вырубить.

Девчонки тут же отбили ему пять, а Карин даже в щечку чмокнула. Приятно. Вот для таких моментов мужчины и совершают подвиги! Цепи подавления чакры. У самого Наоки они не получаются, как и у его сестры. А вот Карин, ориентируясь на обрывочные знания своей мамы и подсказки, принесенные сестренкой Оками от самого Орочимару, научилась неплохо ими владеть.

– А давайте не будем у него протектор забирать, – предложила Каоки. – Вон он какой симпатичный. Лучше завербуем!

– Ты экзамен сдавать пришла или со всякими хмырями флиртовать? – нахмурился Наоки.

– Сам ты хмырь, братик! А я о клане думаю! Это же Хозуки, может, последний в Кири. Он нас усилит!

– Ты только вчера Юки глазки строила, – напомнил Наоки. Надо было посильнее этому покорителю женских сердец вмазать. Ишь чего удумал, его сестре нравиться.

– И чё? Он тоже симпатичный! И может, я тоже хочу гарем.

– У девушек это называется не гарем, а бл…

– Как-как? Такой приятный молодой человек и такие нехорошие слова использует.

Это сказала не Каоки, не Карин и даже не все еще валяющаяся в отрубе “горчица”, хотя голос был молодой и женский. Его обладательница вышла из леса, прямо как богиня красоты, явившаяся к смертным. Ох, что за женщина. Высокая, стройная, с длинными алыми, почти как у Узумаки, волосами и черными омутами глаз. А как соблазнительно выглядит ее высокая грудь под слегка не запахнутым кимоно и плащом с красными облачками. У сестренки Оками был такой же, когда она красилась в черный и называла себя Шини. Кажется, Наоки влюбился. Даже Карин поблекла на фоне спустившегося к ним с небес идеала. Наоки собрался галантно поклониться и сказать, как он тронут – и не смог двинуть ни единой мышцей. Он как будто бы весь одеревенел, превратился в статую. Каоки тоже застыла на месте с сердитым выражением мордашки.

– И кто же из вас, ребятки, джинчуурики? – томным грудным голосом спросила так восхитительно красивая гадина. Это она ведь их всех парализовала? Интересно, как. И почему Наоки посчитал ее красивой? Ну да, волосы – так у его Карин копна не хуже, только не такая расчесанная. Грудь? У Цунаде-самы она еще больше, а у сестренки Оками пусть не такая громадная, но… почему он вообще думает о сиськах, когда его сейчас убьют? Именно такое намерение читалось в темных глазах незнакомки.

– Тому, кто скажет, кто из девушек джинчуурики, я подарю поцелуй, – пообещала женщина. Вот она тупая! Паралич же не позволяет говорить. И нафиг ему ее тухлый поцелуй сдался! Шевельнуть бы рукой, он бы… увы.

– Молчите? Ну ладно, заберём всех троих. И поцелуем тоже одарю каждого.

Начала эта… эта… злодейка с “тухлой рыбы”. Опустилась перед ним на колени и смачно так поцеловала в губы. Похоже, даже с языком. Интересно, каково это? И как-то прямо перехотелось узнавать, так как Наоки четко видел светящееся облачко чакры, перекочевавшее от губ киринина в рот незнакомки – и тот обмяк, прекратил дышать. Умер.

Следующей эта… страхолюдина оприходовала “горчицу”. Точно также опустилась на колени, жарко поцеловала и как будто душу выпила. Сволочь! Тварь! Сука! Та вообще без сознания была и ничего тетке в плаще сделать не смогла бы. Наоки собрал весь свой гнев, всю ярость, чтобы хотя бы пальцем шевельнуть, дотянуться до оружия, печатей, чего угодно. Вызвать попугая, пусть тот предупредит сестренку Фуоки, что гадина идет еще и за ней. Но ничего. Печать призыва – едва ли не самая простая, но и ее сложить не получалось. А ведь требуется еще и кровь пролить.

И вот жуткие черные глазки оказались в нескольких сантиметрах от его лица.

– Я обычно спрашиваю, какой поцелуй ты предпочитаешь. С языком или без?

И как этот хрипловатый голос мог ранее показаться ему красивым?

– Ох, ты же парализован, сейчас разрешу тебе говорить.

– У тебя из рта тухлой рыбой воняет, – выдал Наоки, едва ощутил, что язык и губы ему подчиняются, и метко харкнул сучке прямо в правый глаз. Без каких-то особенных надежд на то, что она утратит контроль над парализующей техникой. Просто чтобы сделать хоть что-то. Ну и еще потому, что сказать едкую пафосную фразу – это истинный поступок героя, как в книжках Джирайи-самы.

Ну и тяжелая же у стервы рука! Сильнее ему только от Фумито-сенсея прилетало во время спарринга. Но братик бил аккуратно и точно, а эта упырица не сдерживалась. Голова так и взорвалась, нос хрустнул, взор затянуло алой пеленой боли. Но руки и ноги так и остались деревянными. Он даже на ногах устоял.

– Раз ты такой смелый и разговорчивый, может быть скажешь, кто из девочек джинчуурики? – повторила свой ранний вопрос ведьма. – Или она моему партнеру досталась?

Нет, она реально тупая. Могла бы взять и поискать на них печати. Убедиться, что их у Карин и Каоки нет. Но давать подсказки Наоки не собирался. Так сестра и невеста – похоже, что не сложившаяся невеста – хотя бы на время останутся живы. А дальше эта уродина полезет к сестренке Фуоки и та ее отлюбит всей мощью биджу. Не подействует на джинчуурики этот ублюдочный паралич.

– Та, что с зелеными волосами, – соврал Наоки и получил еще один удар – на этот раз ему явно бровь рассекло, так как глаза начало заливать кровью.

– Не ври мне, красавчик, не надо. Я знаю, что джинчуурики из Шинигакуре и с красными волосами, а у той крошки был протектор Кири до того, как вы его сняли. Вон он, у очкастенькой милашки. Мне что, начинать перебором? Не хотелось бы подарить свой поцелуй не тому человеку.

– Вот ты шалава, – сказал поднявшийся с земли у нее за спиной Хозуки, одновременно вонзая в спину ни разу не красавице кунай. Очень грамотно, надо сказать. Как будто бы ему сама Шизуне-сан анатомию преподавала. Ровно в почку ударил.

– Блядина! – высказался Наоки и четко, как на тренировке с манекеном, рассек уродине горло своим вакидзаси.

– Мегера! – кунай киринина на этот раз посетил печень.

– Мразь!

– Тварь!

– Прошмандовка!

Каждый новый удар они сопровождали ругательством, не особо оригинальничая, но и не повторяясь. Обоих по уши забрызгало кровью и это было нифига не весело, скорее страшно, но оба захохотали, как только стало ясно, что красноволосая шваль сдохла. Еще и обнялись, как лучшие друзья. Совместный бой – он сближает.

– Наоки, хватит! – потребовала Карин.

– И ты, как там тебя, Хозуки, тоже хватит! – присоединилась к ней ожившая Каоки.

Генин Тумана уже было собирался отпустить тело этой мерзопакости, как вдруг ее волосы, того же цвета, что и у Наоки, ожили, обвили генина Шинигакуре, как щупальца и начали притягивать его лицо к роже этой… этой… При этом еще и мудацкий паралич вернулся.

– А ну прочь от моего парня! – потребовала Карин. Цепи чакры вырвались из ее спины и задержали момент смертельного поцелуя.

– Волосы! Кромсайте их! – сообразил Хозуки. И Наоки, как посторонний зритель, наблюдал за тем, как его сестра, девушка и, походу, новый лучший друг срезали прядь за прядью с головы реально жуткой тетки, уже утратившей любое подобие красоты. Пока не осталась почти иссушенная мумия.

– Жгите их! Она – это волосы! – выкрикнула вдруг Карин. И Наоки, может быть, впервые за сегодня поступил мудро – сложил печати великого огненного шара, прямо как учила сестренка Чико, и выдохнул пламя прямо в кучу всё еще шевелящихся прядей. Те вспыхнули так жарко, что едва брови ему не опалили!

– Вот же, похоже у меня проблема. Я теперь боюсь поцелуев, – пошутил Наоки, когда стало ясно, что потусторонняя сучка не оживет.

– Это лечится, – лицо Карин вдруг оказалось напротив его лица и выяснилось, что никакой фобии у него нет, поцелуев он ни разу не боится, и что дело это очень приятное, а языки прикольно так щекочут друг друга.

– Это что, блядь, за мерзопакость такая была? – вопрос Хозуки отвлек Наоки от самого лучшее занятия в мире. Вот реально, всего писательского таланта Джирайи не хватало, чтобы передать полноту ощущения. Не попробуешь не поймешь.

– Отрыжка биджу какая-то, – высказалась Каоки и Наоки реально поклялся бы, что стрельнула в киринина глазами. Да ладно, пусть. Нормальный же пацан, сразу видно, пусть встречаются, женятся, внуков заводят.

– Биджу… биджу… – пробормотал Наоки. – Фуоки! Ее мудацкий партнер нападет на Фуоки!

– Надо ее найти, – потребовала Карин. – И где только Кацую, когда она нужна?

Воистину так. Кацую решила бы сейчас все их проблемы.

– Эта тварь убила Кенту и Харуку, – сплюнул Хозуки прямо на обгоревший труп. Хорошо что не помочился. Или плохо? – Я вам помогу, насрать на экзамен.

– На экзамен мы насрем и без помощи! – нервно пошутил Наоки, после чего истерично хохотать начали все четверо.

С легким хлопком рядом с Каоки в облачке чакры появился молодой волк. Один из детей огромного Китакадзе-самы.

– Вот ты прошаренная, сестренка, – похвалил Наоки и посмотрел в звериные глаза. – Надо передать послание кому-то из взрослых. Срочно!