Интерлюдия. Сакура Харуно

Холодно. И жестко. Сакура, разумеется, шиноби и прошла полный курс выживания. Но спать все равно предпочитала если не в кровати, то хотя бы на теплом и упругом татами в родительском доме.

Девушка попыталась повернуться, принять более удобную позу, и не смогла. Широко распахнула глаза, в них ударил яркий свет. Воспоминания о событиях в бункере Узумаки вломились в мозг, как метко брошенный кунай в мишень. Она в плену! Похищена.

Далее ее разум получил второй удар – осознание того, где она сейчас и что с ней. Яркие лампы на металлическом потолке, ледяная стальная лежанка, сверкающее лампочками медицинское оборудование. Руки и ноги удерживаются в неподвижном состоянии при помощи широких кожаных ремней. Одежда! Кто украл её одежду?! Вот почему холодно!

Сакура задергалась, забилась в путах, даже зарычала, как дикий зверь.

– Кха-кха, – раздалось деликатное покашливание справа от нее. Мужское! А у нее нет одежды. Сакура почувствовала, что краснеет, как Хьюга Хината. Мама ее за такое убьёт! Осознание глупости собственных мыслей немного отрезвило. Бояться надо похитившего ее нукенина, а не Харуно Мебуки… или… Сакура была всё еще не уверена.

Повернув голову на звук, она увидела невысокого человека, замотанного в бинты. Того самого, что распылял ядовитый газ. Самое страшным в нем показалась не кажущаяся подростковой внешность вкупе с прикрытыми бинтами шрамами и не налитые кровью глаза. Голос. Заговорил похититель с интонациями глубокого старика.

– Очнулись, юная куноичи? Замечательно. Пожалуйста, прекратите вырываться, вас никто не убивает. А ваша энергичность… она мешает калибровке приборов.

– Кто вы?! Где Саске-кун?! Что вы со мной сделаете? – Шаннаро! Она и правда спросила про мудилу Саске раньше, чем про себя? Может быть, он тренировал на ней шаринган и сломал ей разум при помощи гендзюцу?

– Моё имя Хируко, – мужчина слегка наклонил голову, – ученый и ирьенин. Представьтесь и вы в таком случае.

– Харуно Сакура, – по правилам, вбитым мамой и академией, ей бы следовало поклониться, но ледяной стол лишил ее даже этого.

– Добро пожаловать в мой храм науки, Харуно-сан. Вы должны быть мне благодарны. Из-за вашей шутки с переодеванием и чакры биджу в татуировке вас перепутали с другой девушкой, с джинчуурики семихвостого.

– Да! Произошла ошибка! – охотно потвердила Сакура. Она не дура и понимала, что никто ее после признания не освободит, но показалось важным расставить всё по своим местам.

– Мой партнер, Какузу-сан, признаться, собирался вас прикончить, дабы не тратиться на ваше содержание, – внутри девушки всё сжалось в комочек, но сразу пришло осознание, что будь так, с ней бы не разговаривали. – Но я решил дать вам шанс, юная куноичи – вы послужите науке.

– Что… что вы собираетесь со мной сделать? – испуг девушки был самым натуральным. Собственная беспомощность пугала её в данной ситуации сильнее всего. Погибнуть в бою было бы лучше, она же шиноби, а не лабораторная крыса. ШАННАРО!

– Как отрадно видеть, что новое поколение шиноби Конохи интересуется наукой. В моё время лишь Орочимару-семпай, да я сам проявляли то же рвение. У меня есть десятки, сотни экспериментов, подходящих для вас, Харуно-сан. У вас интересная, пластичная чакра. Не уникальная, даже наоборот, обыкновенная, среднестатистическая, но легко поддающаяся контролю. Из вас бы вышел хороший ирьенин. Может быть, даже отличный. Вы напоминаете мне молодую Цунаде. Было бы занятно посмотреть на ваше потомство от представителя клана с редким геноном, но увы, у нас нет девяти месяцев на ожидание. Простите старика за многословность.

Сакура лихорадочно осматривалась по сторонам, пытаясь уцепиться хоть за что-то полезное. Что-то, что ее убережет от смертельного эксперимента. В углу лаборатории она увидела тыкву Гаары-куна, ту самую, производящую впечатление бездонной, наполненную песком из Суны. Джинчуурики однохвостого рассказывал ей и Фуоки, что ему удается контроль за любым песком, но в тыкве особый.

– И раз вы увлечены наукой, сейчас я вам расскажу самую суть эксперимента. Мы – говоря “мы”, я имею в виду себя – разбавим вашу чакру, добавив в нее новый элемент. Татуировка доказывает, что у вас хорошая переносимость чакры биджу.

“Не потому ли я оказалась в одной команде с дуралеем Наруто?” – пронеслась шальная, не играющая особой роли здесь и сейчас, мысль в голове Сакуры.

– Вы, наверное, уже догадались. Вижу в ваших умных глазах, что да. Мы введем вашу систему циркуляции большой объем чакры биджу. Мы уже позаботились об её запасе. Вы ведь не имеете возражений против Однохвостого? Репутация у него неоднозначная. Но он есть в нашем распоряжении, буквально в соседней комнате, а настоящий ученый использует те материалы и реагенты, какими располагает. Очень велика вероятность, что вы сойдете с ума. Еще выше шансы на то, что умрёте. Но это будет ради науки. Гордитесь своей судьбой, Харуно-сан.

– НЕТ! НЕТ! ШАННАРО! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО! – Сакура задергалась из последних сил, пытаясь разорвать или растянуть эти мудацкие ремни. – Я РАЗОРВУ ТЕБЯ НА ЧАСТИ, УБЛЮДОК, ТОЛЬКО ПОСМЕЙ МЕНЯ КОСНУТЬСЯ!

Сейчас, в момент близости к смерти сдерживать свои темные наклонности и продолжать притворяться хорошей послушной девочкой не имело смысла.

– Время начала эксперимента тринадцать десять, пациент в созании, – будничным тоном произнес Хируко и положил руки прямо на ее обнаженный живот.

Мир Сакуры взорвался. Казалось, что в вены вместо крови залили расплавленный свинец вперемешку с битым стеклом. Чакра Однохвостого, дикая, агрессивная и чуждая человеческой природе, ворвалась в её энергосистему, разрывая каналы и выжигая тенкецу.

Тело выгнуло дугой, ремни натянулись до треска, врезаясь в плоть. Сакура хотела закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный, булькающий хрип. Боль была всепоглощающей, она застилала глаза красной пеленой, вытесняя все мысли, все чувства, саму личность. Хотелось просто умереть, провалиться в темноту небытия, лишь бы это прекратилось.

Сознание начало меркнуть. Уплывать. Вот сейчас всё и закончится. “Запомните, мелкие, боль – это просто сигнал. Информация о том, что что-то в организме сломалось. Научитесь её игнорировать и вам никогда не будет по-настоящему больно” – так говорила Узумаки Оками. Сакура очень хотела, чтобы было не больно. Последнее и единственное ее желание посреди этой пытки

– Боль... это сигнал... – одними губами прошептала Сакура, цепляясь за мантру, как за спасательный круг в бушующем огненном океане, сжигающем ее изнутри.

Это просто информация. Нервные импульсы. Её тело разрушается, но она – это не только тело. Она – Харуно Сакура, куноичи Конохи, и она не сдохнет здесь, привязанная к столу, как лабораторная крыса! ШАННАРО!

Она заставила себя сделать вдох. Потом ещё один. Сквозь агонию, сквозь разрывающую её изнутри мощь биджу, она собрала остатки воли в кулак и заставила сердце биться ровно. Она смотрела в потолок широко распахнутыми, залитыми слезами, но ясными глазами. Боль – это сигнал… сигнал… сигнал…

Поток чакры прекратился. Давление всё ещё было чудовищным, но пик миновал.

– Хм, – голос Хируко прозвучал совсем рядом.

Нукенин склонился над ней, с неподдельным интересом разглядывая показания на медицинских мониторах, а затем перевёл взгляд на лицо девушки. В его глазах не было сочувствия, лишь холодное любопытство исследователя, у которого эксперимент пошел удачнее, чем ожидалось.

– Удивительно. Большинство на этом этапе впадают в шок или умирают от разрыва сердца, – констатировал он. – У вас необычайно высокий болевой порог, Харуно-сан. Это похвально. Материал оказался качественнее, чем я предполагал.

Он отвернулся к столу с инструментами, снова становясь деловитым и безразличным.

– Продолжим. Мы ввели лишь пробную порцию. Теперь перейдем к основному объему. Постарайтесь не разочаровать меня и не умереть слишком быстро, и я впишу ваше имя навеки в историю науки о чакре…

Сколько часов, лет или тысячелетий это продолжалось? Долго, очень долго. Настолько, что стало скучным. Ну больно, и что? Минуту назад тоже было больно, но она всё еще цела и жива, по-прежнему Сакура. Так стоит ли переживать? Тем более… кажется, она наконец-то нашла себе оружие. Тыква Гаары-куна – чем больше чакры песчаного чудовища в неё вливалось, тем лучше она чувствовала каждую из бессчетных миллиардов песчинок в хранилище. Она слышала песню песка. И тот пел краткое “убивать”!

Пробка выскочила из тыквы с тем же звуком, с каким отец девушки бутылку игристого вина открывал.

– Что? – обернулся на звук ирьенин-экспериментатор и был отброшен в сторону плотным потоком песка Сакуры. Её песка, спрессовавшегося до плотности лезвия. Она промахнулась, разрезая удерживающие ремни и порезала себе лодыжки, но какая это ерунда. Это даже не боль. Песок смешался с её собственной кровью и, казалось, стал для нее еще роднее. Частью тела самой девушки.

Несмотря на то, что ее сжигало чакрой изнутри, стол оставался по-ледяному холодным. С каким же облегчением она оттолкнулась от края и скатилась с него вниз. Прямиком в нежные объятия песка, не позволившего разбиться.

– ТЫ СДЕЛАЛ МНЕ БОЛЬНО, УБЛЮДОК! – неожиданно заорала Сакура. Точно с теми же гневными интонациями, с какими она то и дело срывалась в своих мыслях на дуралея Наруто. А зачем? Ведь он всего-то звал ее погулять и не знал, как сделать это правильно. Надо будет извиниться перед ним, что ли. Потом!

– Техника Химеры! – провозгласил Хируко, выставляя правую руку перед собой. – Я просто заберу эту чакру обратно, глупая девчонка. Моя техника Химеры предназначена для ее поглощения. Но каков успех! Торжество настоящей науки!

Низкорослый ирьенин быстрым танцующим шагом оказался рядом с ней и прикоснулся, но удар созданного из ее песка огромного кулака отбросил легкого мужчину к дальней стене, впечатав в набитый электроникой шкаф, начавший от удара искрить. Что-то из костей ученого хрустнуло, подобно ветке.

– ШАННАРО! – закричала куноичи и обрушила на Хируко песок. Еще больше песка. Знание о том, как это делать, пришло откуда-то изнутри. От чакры однохвостого?

“Ты можешь поглощать чакру, да? Но песок ведь не сделан из чакры. Попробуй поглоти это! Еще! Еще!” Сакура бросала противника от стены к стене и каждый раз, когда тот касался ее песка, контроль над тем пропадал. Но не сам песок! Тот исправно отбрасывал противника, не позволял ему складывать печати. А затем она собрала много-много песка под потолком и обрушила на низкорослого мужчину сверху вниз. Хируко просто завалило многими сотнями килограммов песка и он затих. Но девушке послышался треск костей его черепа. Готов!

“Я убила человека! Я чудовище!” – совсем неподходящая мысль для шиноби. Их в академии готовили психологически к тому, что придется сражаться и убивать, но эта перспектива представлялась такой безнадежно далекой и несбыточной. Наверное, ее бы вырвало, так как позывы на то появились, но желудок оказался абсолютно пуст и это даже ощущалось проблемой. Там, где ее совсем недавно сжигала чужая чакра, теперь тлел слабый, но неприятный огонек голода.

“Я победила врага – я герой!”, – решила куноичи. Так гораздо лучше. Такой она и будет – уверенной в себе героиней Сакурой, а не девушкой, которую никто не захотел спасать, даже Саске-кун. Мудила! Так бы и раздавила его, как Хируко!

Про что-то она забыла… точно! Про одежду… нет, про другое… Гаара-кун! Безумный ученый сказал, что тот совсем рядом, в соседней комнате. Появилось желание мощным ударом окровавленного песчаного кулака проломить стену, но неясно, какую. А потому Сакура выломала дверь… и сообразила, что предстанет перед Гаарой-куном в таком виде. Голой! Какой стыд! Кровь прилила к лицу. Мама её убьёт! Ей срочно нужна ее одежда! Или заменитель.

Решение пришло, как нечто абсолютно естественное. Песок! Ее послушный, как щеночек у Инузука, песочек. Такой родной и милый. Продолжение ее тела… ДА! ШАННАРО! ДА!

Меньше минуты у нее ушло на то, чтобы тонкий слой песка облепил со всех сторон, формируя вторую кожу. И одежда, и броня, и… повинуясь внезапному порыву, Сакура сделала песчаный костюм толще в некоторых местах. Это для защиты жизненно важных органов! Сердца, например! Девушка усмехнулась собственным мыслям.

Но стоило ей шагнуть наружу, послышалось знакомое покашливание.

– Харуно-сан, стойте, позвольте отдать должное вашим навыкам. Безусловно, я мог победить вас в любой момент, но дал шанс себя показать и вы им прекрасно воспользовались. Если бы у меня была шляпа, снял бы ее перед вами, юная куноичи.

Совершенно целый, не считая порванного лабораторного халата, Хируко стоял на куче ее песка. Сакура потянулась к песку горячей чакрой биджу, намереваясь попытаться утопить в нем злодея, и та пропала. Исчезла. Не вся, а только та, которая подобралась к безумцу близко. Нужен другой подход. Придумала!

– Удивительно... – Хируко склонил голову набок и его уродливые глаза лихорадочно заблестели. – Я ожидал отторжения. Рассчитывал, что чакра Однохвостого, влитая в вашу систему циркуляции, разорвет каналы в клочья. Но посмотрите-ка... Полная ассимиляция.

Он сделал шаг вперед, совершенно игнорируя тот факт, что песок вокруг девушки жил своей жизнью, шипя и извиваясь, как потревоженный клубок змей.

– Вы не просто выжили, Харуно-сан. Вы стали идеальным сосудом для чакры хвостатого зверя. Псевдоджинчуурики, сохранивший рассудок и контроль? Это прорыв! – Хируко всплеснул руками. – В бездну этих саннинов Листа! Вчерашний день! Вы – вот вершина эволюции! О Сакуре Кровавого Песка будут говорить с трепетом. Вы станете настоящим кошмаром для Пяти Элементных Наций.

– Кровавого Песка? – только и спросила девушка. Она где-то слышала похожее прозвище. Где? Вылетело из головы.

– Взгляните на себя. Кровь из ран прошла сквозь вашу чудесную импровизацию и только укрепила защиту. Аплодирую вашей находчивости.

Сакура стояла, тяжело дыша. В голове шумело – чужая, злая чакра давила на виски, требуя убийств, но слова... они попадали прямо в цель.

Никто никогда не говорил ей, что она вершина эволюции. Для всех Сакура была обузой. Слабым звеном. Мелькнул образ Ли с его "Сакура-сан, я защищу вас!" Бесит. Ли видел в ней жертву. А этот псих разглядел ее силу. И ее интеллект.

– Но сырая бесконтрольная мощь убьет вас, – вкрадчиво продолжил Хируко, протягивая руку. – Сожрет ваше тело и поглотит разум. Вам нужен настоящий Наставник. Гений, достойный вашего таланта. Любому, даже самому бесценному алмазу необходима огранка. Я предлагаю вам стать моей личной ученицей, Харуно-сан. Вместе мы перепишем законы чакры.

Сакура замерла. Песок вокруг нее затих.

– Вы... научите меня управлять этим? – она посмотрела на свои руки, покрытые тончайшей песчаной коркой и сделала шаг ближе к нукенину.

– Я сделаю вас совершенством, – самодовольно пообещал ученый.

– Я согласна, – тихо произнесла она, делая неуверенный шаг навстречу. — Сенсей.

Хируко победно улыбнулся. Его бдительность уснула ровно в тот момент, когда он услышал заветное "да". Наверное, он уже видел её на операционном столе, а себя – изучающим феномен псевдоджинчуурики.

– Согласна с тем, что ты слишком много болтаешь! – рявкнула Сакура и сломала тонкую песчаную перегородку глубоко под ногами у Хируко. Да, она теряла контроль над песком поблизости от мужчины, но не внизу под ним. Она постепенно песком проломила пол на этаж ниже – там нашлась маленькая комнатка, кладовка, куда и рухнул нукенин, стоявший только за счет песчаной подпорки. Там девушка заранее соорудила по бокам от ловушки песочные шипы, атаковавшие со всех сторон, которых тоже не хватило.

Несостоявшийся наставник рванулся вверх, оттолкнувшись от самого воздуха и почти успел. Но едва его голова пролезла в дыру, Сакура отпустила весь песок внизу. Тело унесло куда-то влево, а башку “гения” попросту оторвало, обдав девушку фонтанами крови.

“Я опять убила человека! Того же самого!”. На этот раз не было тошноты и позывов опустошить желудок. Привычка, наверное. Когда Сакура убьет его в третий раз, будет совсем уже рутина.

Гаару она нашла в клетке, подвешенной под потолком в соседней комнате. Без сознания. Ничего, она не зря заканчивала курсы первой помощи в Конохе. Найдет, как его привести в чувство.

Аптечка. В этой лаборатории ведь есть аптечка и типовой антидот? Нашлись. Укол в бедро, как и учили в академии. Надавить на поршень.

– Ты… ты такая красивая… – сказал открывший глаза джинчуурики и опять отрубился.