Интерлюдия. Цунаде

Внутри неё разливалась пустота.

И как так получилось, что война снова пришла в её дом? Этот всепожирающий зверь, стремящийся лишить её близких. Пришла и забрала сначала чудесных ребят Дейдару и Хотару, а теперь и её мальчика. Опять всё повторяется. И стоило ли ей вообще начинать такую прекрасную мирную жизнь, если всё можно потерять в один миг?

– Если кто-то расскажет Фуоки, этот человек труп, – пообещала Цунаде, – Кацую, передай моей дочери, что она и её друзья охраняют секретный бункер Узумаки. Изнутри.

Да, дочери. Никаких иных толкований быть не может. И она не позволит девочке ввязаться в смертельную схватку. Война занятие не для детей.

Потеря сына жгла изнутри не меньше, чем горе и вина от всех предыдущих утрат. Почему она вообще была тут, в безопасности, пока ее мальчик сражался? Ответ в том, что кто-то должен был взять на себя руководство и координацию. Кто-то с обширным боевым опытом. Она.

– Шизуне, заменишь меня на командном пункте.

– Наставница… мне жаль, – только и могла сказать ее ученица. Совсем не по тому вопросу.

– Мне тоже. Подмени меня. – сквозь сжатые зубы выдавила Цунаде. Хотелось орать, крушить всё вокруг себя и разрыдаться. Но ничего такого она себе не позволила. “Ты потомок двух великих кланов, Сенджу и Узумаки. Ты обязана сохранять достоинство, что бы ни произошло” – так говорила бабушка Мито. Глупая несносная старуха. Но свой багаж потерь она и правда несла с достоинством супруги каге и главы великого клана.

– Хорошо, я возьму координацию на себя. Оками, почему она не отзывается? – спросила Шизуне.

– Оками-сан в данный момент очень быстро передвигается и потеряла свой призыв. Позвольте выразить надежду, что с ней всё будет хорошо, – влезла с комментарием Кацую.

В голову Цунаде полезли полные фатализма и отчаяния мысли о том, что хорошо уже ничего не будет, но НЕТ! Ей всё ещё есть за кого сражаться. Потеря Кими – это кровоточащая рана на сердце, которая не заживет никогда, но ради малышки Фуоки она выйдет из своей скорлупы и отлюбит этого ублюдка во все его шесть путей. Как-то так сказала бы Оками.

– Цунаде, Фумито-сан… он… он тоже, – натурально всхлипнула Кацую. Муж Оками… всеобщий любимец. Всегда спокойный, уверенный в себе, повышающий голос, только чтобы посмеяться хорошей шутке. Ох, как она была счастлива за ученицу, когда та нашла свою судьбу. И, вот насмешка, судьба у них одинаковая. За каких-то несколько минут Оками потеряла всех троих учеников и мужчину, которого любила до одури. Вслух этого никогда не признавала, верная образу “колючки-пацанки”.

– Я отплачу и за него, – прошептала Цунаде. В груди крепла решимость.

– Кацую, пожалуйста, попроси Наруто-куна отнести улитку к Джирайе, у меня есть к нему просьба. Пусть…

– Прости, Цунаде-сан, в Конохе сейчас нет ни одного моего тела. Я упускаю, как так получилось.

Шимура Данзо и его тёмное АНБУ, наверняка! Они ведь не могут позволить, чтобы на живое оружие оказывала влияние какая-то чужая женщина. Что же, значит, в этот бой она пойдет без напарника. Хотя помощь Джирайи была бы бесценной. Та картина, что сложилась из докладов с поля битвы, в какое превратился Негато, ужасала. А ее давний товарищ – он надежный. Носит маску клоуна, но… не те мысли.

– Утаката-сан, мне понадобится помощь тебя и Шестихвостого, – передала она новую просьбу.

– Хорошо. Мы поможем, – энтузиазма в голосе мужа Шизуне она не услышала. Он вообще на редкость флегматичный и безынициативный. Но в целом неплохой парень, добродушный и не претендующий на роль главы семьи. Имеет ли она право рисковать спутником жизни еще одной ученицы после того, что случилось? Выбора всё равно нет.

– Цунаде-сама! – в бункер ворвался Наоми, весь в крови и ожогах, несущий на руках окровавленный кусок обожженной плоти.

– Это… Сэйджи-кун! Рейген всё… – выдал темнкожий парень. Не будет удивительным, если он нес раненого прямо по воде. Она же запрещала генинам сражаться! Они ведь совсем дети! Хотя… Сейджи недавно стал чунином. Да и вообще, попытайся удержать этих Учиха, если решение принято.

– Чико? – коротко бросила Цунаде. Кацую ведь донесла бы, случись что-то плохое? Так ведь?

– В самой гуще схватки. Призывы кажутся бесконечными и появился Мадара, который не Мадара. Она уже несколько раз пыталась поймать его своим глазом, но каждый раз он просто исчезает на десяток секунд. Я вернусь ей помогать.

Многочисленные ожоги, переломы, осколочные ранения, резаные раны… Учиха Сейджи тот еще счастливчик, раз умудрился выжить со всем этим багажом. Что с ним вообще произошло? Скорее всего – Путь Демона, марионетка Пейна с вживленным странным, но разрушительным вооружением постарался. Многочисленные пожары и взрывы в городе – именно его рук дело.

Руки и чакра работали и спустя всего несколько минут жизнь младшего брата Чико была уже вне близкой опасности. Дальше им займутся Шизуне или Марин. Ей же надо на битву…

– Волка, немедленно, – попросила Цунаде. Смысла и дальше оттягивать встречу с Пейном не было.

Негато горел. Дым, копоть, кровь на тротуаре. Призыв для нее выполнила Шизуне, тоже выглядящая немного помятой.

– Сенсей, всё плохо… – негромко, как и обычно произнесла ученица. – Пожалуйста, береги Утакату. Он такой неловкий.

Этот “неловкий” сейчас был занят тем, что расчищал небо, выпустив сотни “мыльных пузырей”, наполненных силой Шестихвостого.

Потрескивание чакры, напоминающее электрические разряды, и рядом с Цунаде остановился Наоми, баюкающий на руках Чико.

– Да в целая я, отпусти, придурок, не лапай меня за зад! – потребовала Учиха, но за ее экспрессией слышалась боль. Она буквально считанные минуты назад потеряла брата.

– Чико. Мы отомстим. Я своими руками разорву Пейна, его настоящее тело. А ты мне поможешь, – пообещала Цунаде.

Рывок к маяку ей почти не запомнился, не считая того момента, что Цунаде изложила союзникам свою тактику на бой и те с ней согласились.

По дороге она прикончила нескольких призывных тварей, в голове не отложилось, каких. Печать Бьякуго развернулась на полную, покрыла сложными узорами всю поверхность ее кожи, раскрыла весь потенциал, перейдя из простой чакровой батарейки в серьезное усиление. Сила, скорость, реакция – по всем этим показателям она приблизилась к Джирайе, использующему режим мудреца.

И вот тот самый злополучный маяк-гостиница, неподалеку от которого остались тела Фумито и её Кими. Сенджу Кимимаро. Она официально удочерит еще и Фуоки, принято! Дура, что не сделала этого раньше. Ее малышка – настоящая Сенджу, никто не посмеет возразить.

Тел Кими, Фумито и Майто Гая нигде видно не было. Из них же не сделают очередные ходячие трупы? НЕТ! Она не позволит!

А на подходе к маяку, сквозь потоки ливня просматривались фигуры в одинаковых черных плащах. Одна, вторая, третья… четвертая, пятая, шестая. Как? Владыка боли успел заменить уничтоженных марионеток? Призвать новых? По её плану они бы раскатали три оставшихся пути Пейна в кровавую кашицу и тот бы ничего не смог им противопоставить. Но сразу шесть… Хотя так ли это удивительно? Даже для Оками в Акацуки предусмотрели несколько запасных кукол, изготовленных Сасори Кровавого Песка. Они остались у Учихи Итачи и так и не пригодились ее ученице. А у лидера Амегакуре было куда больше и времени и ресурсов на подготовку резервных тел.

Имеет ли в таком случае вообще смысл сражаться с легко заменяемыми куклами? Да! Во-первых, рано или поздно они закончатся, во-вторых, только уничтожив всех марионеток, они доберутся до главного тела, что там на маяке. Узумаки Нагато, как его называла Оками, рассказывая о личности Пейна.

– Сенджу Цунаде, Учиха Чико, дезертир Наоми. Вы посмели бросить вызов Богу? Сегодня вы познаете боль, – шагнула вперед марионетка с короткой стрижкой ёжиком. Та, которая и известна под именем “Пейн”. Или уже другая, но с аналогичной внешностью.

– Эй, а чего это моя фамилия “Дезертир”? Хотя, есть что-то в ней такое крутое. Дорогая, ты ведь возьмёшь мою фамилию, когда поженимся? Дезертир Чико, звучит!

– Ой да заткнись ты, Наоми! Я еще не согласилась за тебя выйти!

Болтать перед боем – глупость, по мнению несносной Оками. В чем-то она даже права. Но беседа несет возможность оценить язык тела противника, подать знаки своей команде и попросту скопить побольше чакры. А также дождаться момента, когда Утаката-кун все-таки долетит в своём мыльном пузыре. По правде, им пауза нужнее, чем Пейну, телам которого координация с союзниками не требуется.

– Вот ради этой девушки я вас и оставил, Пейн-сама, – развёл руками Наоми, – всё ради любви. Чистой и незамутнённой. И вообще, у вас в столовой одни грибы были! Поработайте над питанием! А нет, уже не сможете, мы же вас на сашими за Фумито-семпая порежем! – и улыбнулся хищным оскалом маньяка, какой почти никогда и не показывал. Вот в сию секунду можно было легко поверить, что этот шутник и бабник по праву состоял в Акацуки и был напарником Орочимару.

Бить надо первыми, права Оками. Цунаде подала знаки Чико, указывая цели. Захватить марионетки в гендзюцу наверняка не получится, с этим она определилась почти сразу. Но вот способность мангёке шарингана с высокой долей вероятности сработает. Чико ослепнет, выработав ресурс глаз? Цунаде отдаст ей свои, это вернет зрение. Потеря же шарингана, как такового, уже не будет серьезной проблемой. Быть может, без проклятых глаз клана Учиха у ученицы характер исправится.

Из глаз Чико ручьём потекла кровь и три марионетки замерли на месте. Путь Голодного Духа, поглощающий техники, Путь Бога, управляющий гравитационными импульсами на уровне и с мощностями, недоступными даже такой аномалии, как Оками и Путь Человека, вырвавший душу из её мальчика. Едва слышимый шепот “ненавижу” сорвался с её губ.

Три самых опасных, в данный момент. Марионетка, используемая для допросов, бесполезна в бою, призыватель тоже не так и опасен, а последняя, называемая Путём Демона, не непобедима.

“Начни с нее” – ткнула Цунаде пальцем в “Путь Животных”. Наоми, прекративший дурачиться утвердительно кивнул. Короткие танто он достал с такой скоростью, что заметить движения не вышло. Сложилось впечатление, будто клинки появились из печатей, как у Оками. Но на самом деле бывший нукенин носит их в ножнах за спиной. Темнокожий весельчак закрутил лезвия с небывалой скоростью, создалось впечатление, что он держит две циркулярные пилы. Позёр!

– Я почти рядом. Готов к бою, – в обычно спокойном голосе Утакаты, донесшимся от Кацую, звучал легкий мандраж. Нет в нем бойцовского духа. Но они с Шизуне хорошо подходят друг другу.

Очень хотелось, чтобы головы двух оставшихся марионеток лопнули, как гнилые арбузы, но Цунаде поступила рационально.

– Кислота, залейте тут всё кислотой, – попросила она у Кацую и Утакаты, сложив пальцы в печать призыва.

Рука “Пути Демона” преобразовалась в метательное орудие, начавшее грохотать и плеваться кусочками металла, очень быстро изрешетившими всю Цунаде. Это было больно, и внутренние органы получили повреждения, но на боеспособность не повлияло, как и попадание ракеты, как от фейерверка, вырвавшейся у марионетки откуда-то сзади. Оками бы пошутила про задницу. Манеры у этой девчонки отвратительные. Куда же она подевалась?! Почему эта идиотка не отвечает?!

Ракету Цунаде отбила просто кулаком. Та взорвалась, но даже не обожгла как-то особенно чувствительно. Чакра, которой она укутывала свои руки в момент нанесения удара, поглотила весь импульс.

Рывок вперед, выход в клинч. Кукла Пейна расцвела множеством встроенных в нее шипов и лезвий. Четыре полученных ей ранения были бы смертельными для любого обычного шиноби, печень сердце, селезенка, шея. Но Цунаде не остановилась и заработала руками и ногами, превращая “путь Демона” в кашу из металла, плоти и электроники.

Крупная Кацую высотой в трехэтажный дом и Шестихвостый, в которого воплотился Утаката в это время, заливали всё кислотой под ногами трех замороженных во времени кукол. Чико отпустит технику мангёке шарингана и тела Пейна расплавит.

Периферийным зрением Цунаде отметила, что “Путь Животных” неплоха… неплох. Наоми успел порезать марионетку, наверное, десяток раз, но не добился ничего, кроме того, что черный плащ начал смотреться на рыжей кукле, как тряпка.

Сейчас она поднимется на маяк и доберется до этого высокомерного болвана. Легендарный саннин сжала окровавленные кулаки в ожидании момента своей мести. Пробежала шальная мысль, что она сейчас мыслит, как Учиха. Забыла обо всем, кроме цели. Путь… уже неважно какое пафосное имя ему даровано, Путь Допросов шагнул ей навстречу, замахнулся черной пикой… и рухнул изломанной грудой мяса после первого же удара, переломавшего все ребра и пробившего грудь насквозь.

Дорога свободна, она уничтожит этот биджев маяк! Разломает до основания!

Крылатая фигура рванулась наперерез, чтобы разлететься ворохом мокрой бумаги от очередного мощного удара. Конан, ученица Джирайи и почти подруга Оками? Она? Плевать, кто это был! Осталось подняться на маяк… и всё будет окончено. Можно будет перевернуть эту страницу и начинать попытки собрать жизнь из осколков.

Она уже шагнула к хлипкой деревянной двери, как та открылась сама, выпуская мужчину лет сорока, должно быть. Седые волосы до плеч. Плащ Акацуки скрывает худобу, которую можно распознать лишь по чертам лица. Тот же безразличный ко всем взгляд жутких глаз, украшенных концентрическими фиолетовыми линиями. Пейн. Ублюдок, убивший ее сына, решил лично с ней встретиться.

Зарычав, как дикий зверь, Цунаде ринулась в атаку и как будто в невидимую стену врезалась. Затем тяжесть всего мира обрушилась на нее. Куноичи могла шевелиться, но как в густой патоке, как на большой глубине под давлением. Её тело стало в десятки раз тяжелее нормы. Каждая рука и нога весила, должно быть целую тонну. И несмотря ни на что, гонимая ненавистью, она шаг за шагом приближалась к Узумаки Нагато.

– Богу не нужны посредники в виде мертвецов для применения техник Мудреца, – сказал он, глядя на нее, наследницу великого клана Сенджу, одну из трех легендарных саннинов Листа, как на насекомое, попавшее в ботинок, досадную помеху.

Ну что за мудоёбина! Никто ей так и не признался, где именно Фуоки подхватила это бранное словечко, но оно так и просилось на язык.

Пейн сам шагнул к ней навстречу. Неуверенно, как и бывает с теми, кто долгое время не мог передвигаться. На него беспощадная сука-гравитация как будто бы не действовала. Ублюдок двигался так же, как и пока спускался к ней от маяка. Его рука легла к женщине на затылок.

– Где Однохвостый, Двухвостый, Треххвостый и Семихвостый? Их джинчуурики, – уточнил Пейн спокойным тоном, – нет, тебе не надо ничего говорить, Бог уже читает твою душу. Расслабься, скоро ты присоединишься к приемному сыну. Там, где он есть. В Чистом Мире, в мире грез, где нет места бесконечным войнам. Твое сопротивление похвально, но лишено смысла. Перед ликом Бога нет секретов. Я вижу всё: местонахождение бункера, линии обороны. Бессмысленную надежду на то, что Учиха Чико сейчас заморозит меня шаринганом. Страх за дочь... и твою всепоглощающую ярость. Это чувство мне знакомо. Оно – топливо для цикла ненависти, который я разорву. Твоя смерть станет кирпичом в фундаменте истинного мира, Цунаде. Я заберу твои знания, а взамен дарую тебе единственное, что может спасти от боли прогнившего мира шиноби, построенного на насилии – забвение. Прощай.