Пока предоставленный Конохой слесарь собирал мой типа-инновационный летательный аппарат, я тратила время на медитации. Познать себя, понять, что изменилось и вот это вот всё. Наивно было бы считать, что где-то щелкнет волшебный выключатель и ко мне по биджеву велению вернется весь утраченный контроль. Однако ощущаться чакра Исобу стала иначе. До того она как будто пылала внутри меня, я варилась в её кипятке и если бы не печать, уже точно бы испеклась. Сейчас же я ее ощущала как горячую, но не обжигающую. Боль – это сигнал? Да. Тот сигнал, к какому даже тупые животные прислушиваются. Предупреждение об опасности. И раз оно пропало, то работать с энергией биджу стало проще.

Большая часть техник всё еще не работала, но в этом мраке был просвет. Нужно всего лишь приспособиться к изменившимся условиям. Прогнать через себя технику реабилитации, что уже однажды восстановила мне контроль, например. Но и так… я пищала, как Фуоки, нашедшая под подушкой шоколадку, тайно подложенную Кими, когда обнаружила, что получилась простейшая мистическая рука. И чуть не обрилась налысо, когда начала работать моя любимая бритва Оками. Ну хоть ноги теперь можно побрить. Какая тупая мысль.

В Негато и на Узушио всё было спокойно. Никакого ублюдка Мадары, внезапно выпрыгивающего из портала. Не, ну было бы всё так просто – он бы давно все шесть марионеток Пейна на наши задницы телепортировал вместе с оставшимися членами Акацуки. Быть может, у него территория действия техники ограничена континентом и на остров попасть не сможет. Или длань Шинигами, она же невидимая смерть, она же гамма-излучение сбивает ему прицел и телепортация не пройдет. Или дедушка старенький и не хочет к своим болячкам еще и импотенцию добавлять?

Наверное, я могла бы не торчать в Конохе, но так выигрыш по времени получался. Тем более, что во мне вдруг прорезались таланты рукодельницы. Электрические техники по-прежнему давались легче всего остального, как и примитивная пиромантия. А это значит что? Что из меня получился шикарный сварщик! Ну, получится когда-нибудь. Я понятия не имею, как правильно формировать швы на металле, чтобы они лучше держались, и тупо нагревала и спаивала там и так, как говорил кузнец, предоставленный Листом. Офигенное упражнение на контроль оказалось. Может быть, даже бросать его не буду и продолжу создавать кривые поделки из арматуры, назвав их концептуальным искусством.

Несколько дней совместного труда, а также одна свиданка с Фумито, переместившимся ко мне при помощи волка. С Анко по магазинам прошлась. Короче, приятно провела время, вопреки тому, что постоянно ощущала на себе чьи-то тяжелые взгляды. Вот уж не знаю, какое именно АНБУ следило и почему ощущение присутствия наблюдателя не исчезло, даже когда мы с подругой в онсен пошли. Пусть подавятся! Надеюсь, что не хокаге за нами следил и не появится в его до сих пор не написанной книжонке эпизода про королеву красавиц в бане. Ну, то есть такой уже есть и не один, но на реальных событиях не основанный – я обычный душ горячему бассейну предпочитаю.

Во время работы над дельтапланом следили за мной особенно пристально. Видимо, чтобы украсть секрет летательного аппарата. Хотя чё там воровать? Жесткий стальной каркас, натянутая на него ткань и много-много электромагнетизма, нужного, чтобы устранить огрехи конструкции.

Надеюсь, Шимура-сан решит повторить мой путь в небо и свернет себе шею, так как нормально на этом утюге летать можно, только заливая недочеты техниками. Но по итогу я вернула себе крылья! Тяжелые, неудобные, лишенные компактности, но мои. В печать не влезают, но подумаю о том, чтобы назначить одного из призывов их… крыльеносцем? В общем, будет постоянно дремать в тенечке под дельтапланом, а при необходимости я его призову. И таким же образом отправлю летательный аппарат обратно в типа-ангар.

Перелет в сторону Страны Звука получился интересным в том плане, что превратился в одну большую тренировку. Не так это и просто – постоянно корректировать так и норовящий свалиться в штопор криво слепленный аппарат. Но есть надежда, что однажды эти костыли мне станут не нужны и я вернусь к крылу, удерживаемому телекинезом. Но не сегодня и не завтра.

Дежавю. Приземление на той же поляне в деревне Скрытого Звука, что и всего несколько дней назад вместе с Деем. Тревога, поднятая подопечными Орочимару. Злая девочка, матерящаяся на напарников. Как она всё же на меня похожа. Так им придется сигнал “гости с воздуха вводить”. В этот раз, “шиноби Звука” меня попросту окружили и даже не пришлось их пыточной техникой придавить. А я так хотела её испытать и проверить улучшения! Ну и главное изменение…

– Орочимару-сама! – склонились в поклоне все четверо учеников змеиного саннина, когда на площадке среди бамбукового леса, где я приземлилась, появился сам змеиный ублюдок. Поднялся из бункера. И это оригинал. В том смысле, что не клон.

– Ку-ку-ку, какие приятные гости! И какое замечательное изобретение, – бледнокожий саннин, подпоясанный веревкой, по дуге обошел мой дельтаплан. Между прочим, это оригинал, а не клон. Биджева эмпатия выложила наружу все его эмоции. Бездна любознательности. Да в нём любопытства, как в Фуоки! Той тоже интересно всё вокруг.

Вот и этому пятидесятилетнему мужику моложавой внешности так и хочется узнать всё на свете. Хотя это и не мысли. Эмоции, не более того. И его эмоциональный коктейль пугает. Это склизкая жажда знаний вивисектора, желающего знать, как устроена еще живая лягушка, распятая на лабораторном столе иголками. Полное отсутствие сопереживания. Клиническая социопатия. Он не видит разницы между дельтапланом и его пилотом. Ему жизненно необходимо разобраться в устройстве и того, и другого. Причем как устроена девушка-джинчуурики стопудово интереснее, чем рама из арматуры и прочной ткани. Меня аж замутило.

– Орочимару-сан, привет тебе от нового хокаге, знаешь ли, – позволила я себе что-то типа оскала. Джи с внезапной теплотой к бывшему сокоманднику относился, когда речь о нем заходила. Ну да, старинные друзья. Ну и большой ребенок Джирайя до сих пор склонен видеть в людях хорошее, походу. А можно ли этого монстра всё еще считать человеком? Вспоминается, как мы его, считай, убили, а он родил свою полную копию из огромной змеи. Люди так не могут.

– Мой славный глупый добрый друг Джирайя всё-таки попался в сети Воли Огня. Ку-ку-ку! – это не веселье. Его смех выражает… снисходительность? Превосходство? Вот, типа он такой великий и гениальный, интеллектуальное божество, а перед ним стоит жалкая инфузория-туфелька. Всё же нет, ни следа теплоты, но его отношение к Джи иное. Иной сорт презрения? Что-то в духе “не настолько жалок, как остальные”? Нет, и не так. Научусь еще и такое различать. Самое фиговое – ноль агрессии. Змеиный ублюдок может захотеть меня прикончить не потому, что он злой, а чисто чтобы разобраться в особенностях физиологии джинчуурики. Сомневаюсь, что он часто препарировал таких, как я. И единственное, что не позволяет напасть прямо сейчас – ледяная расчетливость.

Захотелось даже попросить Исобу выключить эмпатию, наверняка черепах сумеет. Всё равно даже как детектор лжи она с этим биороботом бесполезна. Или нет?

– У меня к тебе дело. Разговор не для чужих ушей.

– Пойдём же в мою скромную обитель, – змей указал на хижину, под которой, как я знаю, сокрыт спуск на базу особого научного отряда.

– Джи и Цунаде просили узнать по поводу сандайме. Они не верят в то, что это ты его убил.

Впервые в Орочимару шевельнулось какое-то подобие понятных мне эмоций. Раздражение, уязвленное самолюбие, разочарование.

– Не буду таиться, ку-ку-ку, я готовил план покушения на Сарутоби-сенсея. Он должен был уйти в зените славы, показать всей Конохе, на что способен “бог шиноби”. Это была бы масштабная битва, требующая его лучших техник и показывающая всему миру, насколько я превзошел наставника. В процессе половина деревни могла бы оказаться в руинах. Быть может, меня бы даже умоляли стать новым хокаге, но это маловероятно, слишком общество закостенело в своей жалкой морали. Вот как следовало умереть величайшему шиноби своего поколения. И что вышло? Укус змеи во сне? Мне есть за что презирать Сарутоби Хирузена. За его устаревшие моральные устои. За то, что он был, ку-ку-ку, ослеплен так называемой Волей Огня. Но последних почестей он тоже достоин!

Ох, какие эмоциональные качели. Гнев, неподдельный гнев, направленный на ублюдка, убившего Хирузена вместо него, спрятанный за идиотским смехом – звуками подыхающей птицы. Я даже отошла на шаг подальше от саннина, прижавшись к стеночке лифта. Нифига не испуг! Здоровый рефлекс человека, столкнувшегося с агрессивной змеёй. Но вообще я облегчение испытала. Не сформулирую так легко, почему именно. Может быть потому, что поняла – Джи и Цунаде не ломанутся сюда, чтобы мстить. И Чико, может быть, тоже. Её настоящий враг ведь Шимура-сан, получается. Но не факт, моя дурында-подруга – бешеная. Может, пусть Орочимару для неё что-то хорошее сделает? Ну там… вообще без понятия, что.

– Учиха Кикоко. Подскажи, где нам найти ее тело? – спросила я, оказавшись в том самом кабинете начальника базы, где мы с Хатиро перебили змеиный выводок. – Это не основной разговор, просто стараюсь быть вежливой. Если получится, Чико тебя простит и не будет попыток убийства.

Ничто из сказанного мной не тронуло струны его души. Плевать психопату и на Чико, и на её месть, и на пропавшую в незапамятные времена Учиху.

– Корень сжигал тела. Речь идет об одной из Учиха без шарингана, её труп сохранять не требовалось, – внезапно откровенно признался саннин с глумливой нечеловеческой улыбочкой.

– Ладно… тогда так. Я к тебе чтобы предложить руку, знаешь ли.

Ха! Получилось! Я его шокировала. Ну, немного. Подлинное недоумение согрело моё черствое сердечко.

– И сердце, если потребуется, но пока только руку, – не один Орочимару умеет по-дебильному лыбиться, я тоже могу скорчить неадекватную гримасу, – вот эту!

И выложила на стол левую кисть Хидана, извлеченную из печати.

– Гляди, она шевелится! Живая! Бессмертие – это ведь твоя тема, да? Покупаешь?

Я чуть не захлебнулась в волне его любопытства, подпитанной какой-то еще эмоцией, какую я не распознала. Или не сгорела, так как оно было жгучее.

– Занятный образец, ку-ку-ку, – змеиный ублюдок офигительно умеет держать лицо, когда ему выгодно. Самый минимум внешней заинтересованности. Не больше, чем к дельтаплану. – Что же вы желаете взамен, Узумаки-сан?

– Много чего! За полностью бессмертного ублюдка, который еще и владеет уникальной техникой, способной убивать по образцу крови. Но я буду умеренной в своих желаниях. Первое – снять проклятую печать с Анко. Мы с ней друзья и она до сих пор не джонин только потому, что ей не доверяют из-за твоей печати, да и вообще – у нее личная жизнь страдает из-за того, что, испытывая сильные эмоции, начинает покрываться стремными татуировками.

– Анко-тян… она могла бы стать великой шиноби, если бы реализовала свой потенциал. Гением, за руку которой дрались бы наследники кланов Конохи или иных деревень. Что же, если ей так мешает мой прощальный подарок, убрать его несложно. Приводи её в мою лабораторию. Хоть бы и сейчас. В Конохе ведь есть Хатиро-кун, которому ты даровала свой призыв. То есть ты сумеешь переместить мою ученицу. Ку-ку-ку!

Плевать ему на Анко. Хотя легкая досада по поводу загубленного потенциала вроде как подлинная. Так жалеют о разбитой чашке или сломанном ногте. Ну, наверное. У меня длинных ногтей-когтей никогда не было и сомневаюсь, что будут.

– Очень правильное направление мыслей. Вторая часть моей цены – тоже проклятые печати, на этот раз клана Хьюга. Я желаю избавить от них Хатиро и еще нескольких человек.

Тень любознательности снова шевельнулась в эмоциях белого змея. Думаю, он был бы рад добраться до носителей Бьякугана и без моей просьбы.

– Ку-ку-ку! – всё же бесит и нервирует меня безумный хохот саннина. Аж мороз по коже из-за его нездорового смеха, и кажется, на этот раз в эмоциях нотки настоящего безумного веселья проскользнули. – Побочная ветвь великого клана Хьюга. Птицы в клетке. Узники страха главной ветви за их власть. Могу ли я в своей гениальности проанализировать дзюцу и подобрать ключик к их клетке? Для настоящего ученого нет ничего невозможного, о королева Страны Водоворота. А знаешь, что самое любопытное? То, что произойдёт с птичкой, когда клетка наконец-то откроется. Мы этого не знаем. Приводи Хатиро-куна, проведём эксперимент.

Самый высокооцененный нукенин Конохи облизал губы длинным, раздвоенным на кончике языком. Всё-таки он позёр. Это на него Джи так повлиял? Или наоборот? И в Цунаде тоже есть что-то такое театральное. Может быть, влияние старого налюбщика Хирузена? Или что-то, с чем все трое столкнулись во время войны? Своеобразное проявление посттравматического стрессового расстройства?

– И последняя часть цены. Мне самой это не настолько важно, но наставница наверняка захочет знать, – постаралась задать вопрос в промежутке, когда один приступ хохота стих, а другой еще не начался, – кто убил сандайме? Если виноват не ты, то кто? Ты ведь наверняка собираешься отомстить тому, кто испортил твой план, тот, что с публичным сражением и разрушением Конохи?

– О да, чудесный, ку-ку-ку, план. Я собирался убить казекаге Расу, забрать его лицо и приказать шиноби Песка атаковать деревню сразу после финала экзамена на звание чунина. Не зря я был напарником Сасори Кровавого Песка, имел вернейший способ подобраться к каге Суны. С его лицом я бы проник на трибуны во время экзамена, полюбоваться на то, как джинчуурики однохвостого уничтожает новое поколение генинов. И сразу после финальной схватки я бы сдернул с лица маску казекаге, заключил бы нас с сенсеем в полупрозрачный барьер и убил его в поединке на глазах всех собравшихся зрителей. Ку-ку-ку! Ты представляешь масштаб подготовки, королева?

Вот тут змеиный ублюдок пребывал по-настоящему в бешенстве. Наверное, я бы тоже рассвирепела, если бы долгая и тщательная подготовка пошла биджу в задницу. Собственно, так и вышло, да. Я вне себя от ярости находилась, когда Акацуки вмешались в наш захват Скрытого Водопада. Ох, а как же взбешен Пейн-сама, когда я его уже трижды оставила без джинчуурики.

– Ну так назови мне виноватого и уверена, что Джирайя и Цунаде лично его притащат тебе на опыты.

– Мне пока что неизвестно, на кого возложить вину за смерть Сарутоби-сенсея, но… – голос змеиного мутанта стал реально похожим на вкрадчивое шипение, – я знаю, как выяснить, кто действительно убил сандайме хокаге. Мы не будем полагаться на слухи или догадки, Узумаки-сан, – прошипел Орочимару, подаваясь вперед. Его бледное лицо оказалось слишком близко. – Давай спросим у него самого.

– Эээ… он же мертв? Он что, оставил какие-то дневники, в которых указал на своего возможного убйицу? Ну, завещание, – высказала, как мне показалось, логичное предположение, но и на километр к правильному ответу не подобралась

У меня по спине пробежал ледяной холод, не имеющий ничего общего с банальным сквозняком. Губы собеседника растянулись в улыбке-оскале, обнажая слишком бледные десны.

– Тебе доводилось слышать про Эдо Тенсей? – он произнес это почти с благоговением, как братишка Дей, когда он говорит о большом взрыве-саме. – Технику Нечестивого Воскрешения?