Хокаге умер, да здравствует хокаге. Бедолагу Джи затянуло в пучину всякого тупого официоза, включая публичную церемонию перед половиной Конохи, где даймё уже официально возложил на него ромбовидную шляпу. Хорошо, что дождь кончился.

– Ожидаю вскорости увидеть ваш лик на скале, – добавил феодал, когда проклятый головной убор занял место на голове саннина. От Джирайи вовсю несло отчаянием. Каковы шансы на то, что он тупо в туалет захотел, но был вынужден весь церемониал терпеть?

– Прикинь, наставница, если бы тебя под эту шляпу заманили? – шепнула я стоящей рядом Цунаде. Та улыбалась, а еще, походу, она сегодня едва ли не впервые увидела в старом товарище мужика, а не клоуна. Аж щечки зарумянились, не говоря уже про то, что эмпатия мне подсказывает. Ой-ой-ой, да как же с ней всё запущено. Неужели все эти годы не замечала, какой шикарный мужчина буквально под ногами валяется? Может быть, потому, что он реально периодически валялся, набухавшись в сиську. Ну так и она тем же самым занималась. Вся разница в том, что у Джирайи божественной регенерации нет и ему, чтобы надраться, благосостояние некогда богатейшего клана Конохи разбазаривать не требовалось.

– Как будто я сейчас какой-то другой работой занимаюсь, – проворчала сенсей. Ну да, так и есть. Она, по сути, управляет всей нашей маленькой, но биджево гордой страной вместо меня, потому что я, цитируя годайме хокаге, “непригодна для правления”.

Вот реально, даже со стороны меня этот церемониал задрал, не говоря уже об эмоциях непосредственного участника. Как хорошо, что собравшаяся толпа их заглушала.

Переночевала я в поместье Сенджу, а Цунаде на это время вернулась на Узушио. У нас там прибавление. Биджево. Очередной эмоционально нестабильный пацанчик, да еще и считающий себя самым крутым. Фуоки его слегка погоняла, вернее, позволила себя погонять, красуясь.

А утром пришел анбушный котяра, не тот, что Какаши, а какой-то другой и пригласил нас с Цунаде на аудиенцию к каге.

На столе перед Джи лежало пару тонн макулатуры, то есть, наверняка важной документации, требующей резолюции хокаге. Шизуне меня тоже с бумажной работой одно время доставала, пока я ее не послала и не сказала, что передоверяю ей всё самое интересное, включая личную печать королевы. Ну так-то, по сути, они с наставницей всем и управляют. Я бы даже отреклась в пользу одной из них, если бы захотели. А они, стервы, не хотят!

– Проходите, дамы. Чаю? – как-то неловко засуетился Джирайя, и я поняла, что если сейчас оставлю этих великовозрастных придурков наедине, будут дружно смущаться, хлопать глазками и краснеть, но так ни о чем и не поговорят. И это тот самый Джи, что чуть ли не в каждой главе новую метафору перепихона придумывал! Не будь вопросов посерьезнее, занялась бы их личной жизнью.

– Тебе бы толкового секретаря, – обвела я многозначительным жестом канцелярские завалы.

– Будет, поверь! – Джи просто смёл всё со стола небрежным движением руки. Эмпатия выдавала, что он мужественно не смотрит в декольте своей давней подруги и пока что выигрывает эту борьбу, оставаясь серьезным.

– Что произошло с сенсеем? – прямо и решительно спросила Цунаде. – Я не верю, что его убил Орочимару. Он бы не посмел.

– Укус змеи. Смерть от яда. Но нет никакой уверенности в виновности Орочимару. Это… не его стиль. Он бы придумал сложный, масштабный и многоступенчатый план.

– И контролировал бы его выполнение лично, – продолжила наставница.

– И объявил бы на весь мир о своей причастности. Он тщеславен.

Какая милота! Они уже заканчивают фразочки друг за друга! Но так-то близко к истине. Орочимару – пафосный эгоцентричный ублюдок. Он бы во весь голос орал “смотрите, какой я опупенный, смог прикончить хокаге”.

– Мне жаль старика, но давайте о насущном, – попросила я. – Ублюдок Мадара нанял Акацуки, чтобы те воровали джинчуурики. Не знаю, какой из семи задниц думал Пейн, когда принимал у него этот заказ, но с этим надо что-то делать, пока у вас не спёрли Наруто. Или у нас Фуоки. Не знаю, как вообще можно защититься от его драной телепортации. Но, как минимум, надо дать пацану возможность позвать на помощь и слинять от опасности обратным призывом. Как насчет познакомить его с волками?

– Жабы. Он уже получил контракт с жабами с горы Мьёбоку и, укрывшись там, будет в полной безопасности. Но чтобы убедить его там спрятаться, придется прибегать к обману. Парень буквально рвется доказать, что он станет отличным хокаге. И я ему верю. Лучше меня точно. Половина АНБУ и треть клана Хьюга следит за пацаном.

– Хьюга, – уцепилась я, – годайме-сама, скажи, мы же союзники? А? – попыталась заглянуть ему в глаза снизу вверх, как делает Фуоки, когда канючит шоколадку, – Одолжи пару сенсоров. Например, моего кореша Хатиро, его жену, и пусть до кучи дочку с собой возьмут, чтобы не скучала мелкая. У нас там малой сынок Миуры и Каноно подрастает. Ему не хватает сверстников.

Не, понимаю, что детского уровня манипуляция. И не пытаюсь Джи налюбить. Уж лучше вот так почти открыто сказать ему, что мне надо.

– Мне тоже не нравится практика Хьюга с побочной ветвью, – вот прям в душу мне посмотрел, – но тебе придется найти для клана веские аргументы, чтобы отпустить ребенка.

И тут меня прям озарило. Тот кругляш, что Орочимару оставил Анко – тоже проклятая печать, как минимум, по названию. То есть он изучал это направление. Ему очень требовался Хатиро для опытов… то есть… если кто и способен моего друга освободить от кланового рабства, то змеиный саннин. Когда-то я в этом направлении размышляла вроде бы. Или нет? Да пофиг! Главное, что сейчас четко осознала, что надо с Хьюга порешать вопросы.

– Защита ваших джинчуурики в интересах Конохи, ведь пока Мадара и его наемники заняты вами, они не угрожают Наруто, – продолжил вслух размышлять Джи, – временно усилить вашу деревню командой сенсоров считаю разумным. Но не Хатиро-кун, на него не рассчитывай. Он будет… кхм… секретарем хокаге. Я бы предпочел видеть на этой должности красавицу, чей лик будоражит холодеющую от прожитых лет кровь, но это будет политически неверно. Нужно бороться с репутацией ловеласа, увы. Так долго я ее создавал…

Хитрюга! Приблизить к себе единственного шиноби Конохи, владеющего контрактом с волками – это возможность вести тайную переписку с Узушио и обмениваться интимными фоточками с Цунаде. Думается, она за одну эту мысль из меня бы всё дерьмо выбила. А если серьезнее, то связь – это на любой войне важно.

А еще сенсоры из Конохи как следуют разведают, что у нас и как. Это что, реально шапка так на людей действует? И из раздолбая-извращенца меньше, чем за сутки, налюбщик, ищущий выгоду для деревни, проклюнулся. И не откажешься ведь. Сенсоров нам реально не хватает.

– Две команды! – потребовала Цунаде. – И в каждой должен быть хотя бы один Хьюга. И не говори, что клан их не отпустит.

Еще минут пять они прямо-таки с азартом торговались и остановились на одном Хьюга, молодом таланте из побочной ветви, считающемся гением, сыне брата главы клана. А вдовесок мы получим еще парочку тринадцатилетних генинов и их наставника – Майто Гая. Не то, чтобы крутой рукопашник был весомым аргументом. Сомневаюсь, что его хватит на то, дабы отлюбить Мадару, но дают – бери.

– И еще одно, – на этот раз новоиспеченный хокаге смотрел на меня, – вам, то есть всем джинчуурики, надо стать сильнее. Полная синергия с биджу.

– И как её достигнуть? – задала очевидный вопрос.

– Я не знаю. Ни у Кушины, ни у Мито-самы не получилось. Но вот Ягура, судя по всему, приблизился. Быть может, треххвостого проще укротить. Я спросил этой ночью у жабьего мудреца, и он ответил, цитирую, “Истинное, идеальное состояние, о котором ты говоришь – это когда джинчуурики и биджу перестают сражаться. Они понимают и принимают друг друга.” Добейся этого, Оками, и, скорее всего, уйдут твои проблемы с контролем чакры.

Но я ведь прекратила наезжать на Исобу. Я даже помогла ему вытащить его однохвостого кореша. И после этого у меня прямо-таки скачок в развитии эмпатии. Да. И контроль как пирокинеза, так и магнитной левитации во время стычки с Конан прямо-таки без нареканий.

– Как насчет того, чтобы поступить по-пацански и ударить первыми, не дожидаясь очередного нападения Акацуки? Коноха поддержит? Пейн в Амегакуре…

– Переговоры. Сначала они. Яхико – разумный парень, он… – Джи верил в то, что излагает. Говорил так, будто речь идет о его добром знакомом.

– Яхико мёртв, его тело – марионетка, управляемая Пейном. Имя Пейна – Узумаки Нагато и он полный псих, свихнувшийся от боли… – прозвучало, как приговор. Из Джи будто позвоночник вынули. Он сразу весь ссутулился. Вместо гордого хокаге остался уставший от жизни мужик. Ну да, я разгласила всякое конфиденциальное и вообще врачебную тайну, но люби их всех биджу! Я дважды предлагала Конан договориться и замять конфликт. Да мне памятник за терпение надо поставить.

– А Конан? – удивил Джи. Вопрос он прямо-таки просипел сдавленным голосом, будто на него резко сушняк напал.

– Мы с ней были почти подругами и пару раз разбили друг другу рожи, когда я подменяла Пейна по ее просьбе.

Рассказала ему всё, как было. Про мою вербовку, рабские кольца для нукенинов, то какое прямо-таки приличное, несмотря на суровые условия, общество удалось построить в Аме, как почти починила Нагато, убрав большую часть его проблем со здоровьем, про инсульт и мою работу пафосной лже-Пейном. Цунаде эту часть истории и так могла бы ему поведать, но, походу, соблюдала мои личные границы. Спасибо, наставница.

Ответный рассказ саннина был едва ли не длиннее моего. Встретил трех голодающих сирот во время второй мировой войны, когда силы Скрытого Листа находились в окрестностях Страны Дождя. Стал им сенсеем и несколько лет тренировал. Коноха вывела войска. Джи убрался, уверенный, что оставляет за собой трех сильных юных шиноби, способных изменять мир и пышущих патриотизмом. Видел фотки статуи Пейна в разведывательных сводках и считал, что это его ученик Яхико.

– И ты, биджев придурок, оставил детей в разрушенной войной стране, хотя мог забрать с собой? – не выдержала я. Больная тема. Еще по отголоскам психологических травм злючки-тян. – Детей!

– Они не хотели уходить, мечтали о лучшем будущем для своей страны. Я видел за ними грядущую силу. Они не были беспомощны. Я научил их выживать… добывать пищу, постоять за себя. Три года они были моими учениками. Ты сама, Оками, как долго пробыла в деревне, куда тебя забрали против твоей воли?

– Какой идиот… не мог придумать красивую сказочку “поживёте у меня пару лет, становясь сильнее, а затем вернетесь?”. Даже я ее выдумала сходу, а я тупая, знаешь ли. Детишки увидели бы нормальную людскую жизнь и передумали бы возвращаться! – почти на истерику меня пробило.

– Я едва ли не каждый день задаю себе вопрос “что было бы, поступи я, как ты говоришь?”. Как думаешь, что стало бы со Страной Дождя без… Пейна? Глаза Нагато – это легендарный риннеган, как у мудреца шести путей. Деревня сделала бы из них оружие в третьей мировой. Нас не просто так отозвали в тот раз, а из-за скорой эскалации. Им пришлось нелегко. Но кто поручится, что Коноха позаботилась бы о них, а не отправила гибнуть за свои интересы? Самообман, оправдания. Я просто трус, что испугался ответственности.

– Молчать! – гаркнула Цунаде. Вот так орать сразу на хокаге и королеву биджевого Водоворота способна лишь она. Больше ни у кого язык не повернется. – Джирайя в итоге оказался прав. Слишком многих забрала война. Быть шиноби нейтральной деревни, где никто и не слышал о риннегане, для них было бы безопаснее. Представьте, что было бы, узнай о глазах мудреца Шимура Данзо.

Дофигища вопросов про эти глаза. Но лучше задам их потом.

– Не скажу, что вы к нему придираетесь… он жуткий, но разве АНБУ Шимуры-сана не работает на Коноху? – не вполне вкурила я.

– Работает на Коноху? – голос наставницы прозвучал устало. – Вопрос в том, на какую Коноху. Данзо давно решил, что только он знает, что лучше для деревни. Он еще много лет назад был уверен, что новая война неизбежна и нужно бросить все силы на подготовку к ней.

– Корень действует вне обычной цепи командования, – объяснил Джирайя, скрестив руки перед собой. – Даже когда сенсей был хокаге, Данзо делал, что хотел. Миссии без одобрения, операции, о которых никто не знал.

– Его методы… – Цунаде сжала кулаки. – Он стирает агентам АНБУ Корня личность, превращает в безэмоциональное оружие. Печати на языках, чтобы не могли говорить о Корне.

– Он работал с Орочимару, – голос Джи стал жёстче, – поощрял его эксперименты, помогал, поставлял материал. И в результате наш товарищ – нукенин, а тот, кто всё устроил – заседает в совете.

– Каждый раз, когда сенсей пытался договориться с другими деревнями, Данзо организовывал провокации, – продолжил Джирайя, – убийства, диверсии. Он – человек войны. Паук, окутавший всю деревню своими сетями с одной целью – продолжать воевать. Сандайме официально распустил Корень после дезертирства Орочимару. Но я уверен, что это ничего не изменило. Вспомни провокации Скрытой Травы, когда они пытались арестовать Узумаки Марин. Это всё работа Корня.

– Да какого биджу он тогда жив и не за решеткой? – вскричала я. – И какого я про это не знаю?

– Шимура-сан – носитель множества секретов деревни, – начал вещать каге, – я говорю не о военных тайнах, а о банальной грязи. Супружеские измены, коррупция, предательство, старые обиды еще времен эпохи воюющих кланов. Тронь его – и деревню разорвут клановые противоречия, так как всплывут старые обиды. Этот узел не разрубить одним решительным ударом. Сенсей был слишком мягок, старался видеть только лучшее в старом друге, спасшем ему однажды жизнь.

– А что бы ты сделала? – надавила Цунаде. Как же быстро они спелись! – Речь о проблемах Конохи, внутренней политике Листа. Твоё вмешательство сделало бы только хуже, поставило бы Страну Водоворота на грань войны с Конохой. Шимура-сан и АНБУ Корня – одна из причин того, почему я покинула деревню и не хотела возвращаться.

– Сестра Чико! – вдруг сообразила я. – Орочимару, может быть, и убил её, но похитил её Шимура-сан. Биджу… он нас сейчас не прослушивает?

– Кабинет хокаге – одно из самых защищенных от прослушки мест в Конохе, – успокоил старый алкаш, – здесь даже Хьюга по губам разговор не прочитают.

Захотелось домой. Под бок к моему Фумито. К ученикам. Познакомиться с сынишкой Расы и соболезнования принести. Снова с Конан помахаться и по морде от нее получить. Да хоть ненавистной медициной заняться, а не в этих помоях копаться.

– Джи, извини, что тебя в эту помойную яму толкала, – повинилась я и меня посетило новое откровение. – Мадара! И клан Учиха! Что, если и за этим стоит вездесущий Шимура-сан?

Нет. Неправильно. Вообще все проблемы на него вешать тоже не годится. Так дойдет до того, что именно агенты Корня в переулке возле моей любимой раменной нассали, чтобы аппетит мне испортить.

– Нам есть за что не любить Шимуру Данзо, но единственной причиной всех бед делать не стоит. Но Чико, пожалуйста, о своих выводах не говори. Она может наделать глупостей, – попросила Цунаде.

– Вернемся к Акацуки, – волевым решением сменила я тему, – и я сваливаю из Конохи, как только получу обещанных сенсоров.

– Я хочу поговорить с Нагато, выяснить его мотивацию… перекупить, как наёмника. В конце-концов, я его сенсей… – ох биджу, он сам в свои идеи не верит, знает, что переговоры провалятся, но всё равно верен идеалам пацифизма.

– Я могу быть посредником, – тяжело вздохнув, призналась я и продемонстрировала кольцо с иероглифом три. – Это трофей, используется нукенинами для связи.

Привычно поделив сознание, скользнула половинкой себя в мудацкую пещеру со статуей. Самурай сказал – самурай сделал.