Керамическая птица братишки Дея стала разваливаться на лету еще до того, как мы пролетели насквозь Страну Огня. Увы, хоть буря начала стихать сразу после отправки джинчуурики однохвостого куда подальше, экстремальные нагрузки на летательный аппарат конструктор не предусмотрел. Да и кто бы вообще на такое закладывался? Пацанчик – талант! Его бы птиц на конвейерное производство поставить и была бы у Страны Водоворота своя боевая авиация. Не, лучше транспортная и пассажирская.

Короче, пришлось нам с учеником спасаться подручными средствами, когда у его марионетки отвалились крылья и она начала пикировать вниз. Я использовала магнитную левитацию и придержала братишку руками. Нормально приземлились. Но от дома далековато.

– Обломки надо собрать в печати. Нефиг секретами разбрасываться, – бросила я, отодвинув от себя ученика.

– А потом взорвать! – какое же все-таки у парнишки умильное выражение лица, когда он говорит о взрывах.

Пятнадцать минут на уборку за собой и мы двинулись в сторону Конохи. Не то, чтобы нам есть чем там заняться. Но с мелким Наруто хотя бы повидаюсь и убежусь, что деревня, Скрытая в Листве, его не пролюбила. Спасать второго джинчуурики за пару дней – это будет уже перебором, да и не факт, что вывезу. Призови Путь Животных не одну лишь Конан, а несколько других путей, к примеру того, что прикосновением убивает – и хана мне. Или Мадару плюс Какузу. В общем, визит в Коноху мне нужен еще и с практической точки зрения – консолидировать усилия по решению проблемы с Акацуки. У них там целое АНБУ и еще второе АНБУ, что под рукой Шимуры-сана.

Пошли, в общем, в Коноху, болтая о ерунде. Дейдара может быть удивительно интересным собеседником, даже когда речь идет о взрывах.

– Сенсей, а прикинь если ты, хм, технику большого взрыва Цучигумо изучишь и силу биджу в нее вложишь! – фонтанировал идеями ученик. – Это же не просто эпично выйдет, а раскол континента. Память, что отложится в веках. Получившийся шрам назовут “разлом Оками” и наставники будут водить своих генинов посмотреть на то, каких высот возможно добиться всего одной техникой. Круто, да?

– Я от такого сдохну, знаешь ли. Никакая регенерация не поможет.

– Да, верно… но искусство требует, хм, жертв. Ну или давай ты создашь “Каньон разрушительницы деревень”, когда уже станешь старая-старая. Лет через… сколько ты там собираешься прожить. А я буду водить наших с Тару-тян внуков полюбоваться на творение моей наставницы.

Конечно, Дей недостаточно придурок, чтобы излагать это всё всерьез. Мы с ним так дурачимся и, биджу, на сердце тепло от того, что посреди внезапной кучи дерьма, связанной с конфликтом с Акацуки, есть кто-то, с кем можно вот так запросто потрещать о ерунде. Не, ну так-то у меня через Кацую куча не чужого народа, но это не то, не настолько живое общение. Возможно, потому не то, что биджева эмпатия позволяет получать удовольствие от искренних эмоций собеседника. Вот ученик меня уважает, чуточку мной восхищается и даже красивой считает, но без явного плотского интереса, а чисто эстетически. И это, би… офигенно приятно.

– Сестренка Оками, ты меня слышишь? – как на заказ передала королева слизней слова Наруто. Интонации у мальчугана такие, будто бы он готов разрыдаться, но мужественно сдерживает слезы.

– Да, малой. Что стряслось? – куча плохих предчувствий пронеслись в тупорылой башке. Что, если пацанчика тоже похитили и он меня сейчас позвал из той дыры, куда его законопатили Акацуки? И ведь не брошу, самоубийственно кинусь выручать. И не только потому, что это сынишка Минато – достаточно и факта, что в беде двенадцатилетний пацан… как же я размякла.

– Старик хокаге… – всё-таки всхлипнул мелкий и замолчал, а я уже понимала, что за новость последует далее, – он умер, – и даже свое обычное “поверь” не добавил.

Вот прям как удар под дых от кого-нибудь крутого. От Фумито под усилением врат, к примеру. Или наставницы. Я так-то знала, что старому налюбщику не так и много осталось. Неизлечимая опухоль с метастазами – это такое… но всё равно, как же невовремя. Дед, несмотря ни на какие болячки, был офигеть какой крепкий. Уж год-другой обязан был протянуть на поддерживающих процедурах от ирьенинов из госпиталя. А медики в Конохе тоже не лохопеды, знаете ли.

– Как… как это случилось? – спросила я.

– Не знаю. Сенсей сказал. Старик был добрым! Нафига он умер, а?

– Можешь дать Кацую своему наставнику? Хочу с ним перетереть. Это очень важно.

Продуктивнее было бы пообщаться с Анко. Но где мелкий ее вообще отыщет? Не стоит ли её из Конохи забрать и к нам определить, под предлогом лечения от змеиной печати? А там, глядишь, Джи постоянную командировку выпишет, лишь бы я лицензию на использование образа королевы красавиц не отзывала. Тупые мысли! Тупая Оками! Сандайме мертв, именно это главное.

– Я найду Какаши-сенсея, поверь! – чуть приободрившись, пообещал пацанчик.

В следующие полчаса я успела сообщить новости наставнице и вполне искренне ей посочувствовать. Да, для меня Хирузен – этот тот дядька, что мою персону налюбливал и подставлял. Но в то же время он резко изменил мою жизнь, направив ко мне одну алкоголичку-лудоманку, которой не хватало мотивации поменяться и взяться за ум. Уверена, что и пацифизм у него был не дутый.

Не обманул. Мои мысленные часы отсчитали где-то полчаса, как я услышала спокойный голос Хатаке. Вот уж кто ни следа переживаний не показывает. Интересно, ему реально пофиг или хорошо скрывает настоящие чувства?

– Узумаки-сан?

– Я узнала новости. Не претендую на секретную информацию. Хокаге правда нас оставил? Кто сейчас принимает решения?

– Старейшины. Сарутоби-сама сообщил им, что завещает свой пост Джирайе-сану, даймё утвердит кандидатуру сразу после похорон.

– Я… я собираюсь на них присутствовать.

– Таково ваше желание.

– Как… как он умер, – какой бы черствой стервой я ни была, ком к горлу подкатил.

– Это секретная информация.

Значит, не от болезни. Убийство? Несчастный случай? Или дед устал от жизни, полной боли от разросшихся метастазов, и затребовал эвтаназию? Могли Акацуки его прикончить с целью создания хаоса в деревне и ослабления деревни? У них Мадара с его техникой телепортации, так что да, мог появиться, перерезать спящему старику горло и исчезнуть. Хотя так просто тоже быть не может, иначе какого биджу еще куча народа жива, включая меня. Ну ладно, мою персону мой черепах бережет и Мадара наверняка помнит про мой некогда божественный уровень регенерации.

– Наставница, если хочешь побывать на церемонии прощания, я вытащу тебя с призывом, – предложила для Цунаде.

– Спасибо. Это по-настоящему важно для меня. Уверена, за полчаса ничего не произойдет, Узушио устоит.

– Стоп! Это я что, хм, зря тут с тобой таскаюсь, когда мог бы отправиться под мягкий бок Тару-тян! – собразил Дейдара. – Сенсей, отправь меня на Узушио, а? Буду защищать младших, пока Цунаде-сама отсутствует.

Смалодушничал. Но я так-то и сама не горю желанием заявиться на похороны, понимаю его. У меня даже черного шелкового кимоно нет – вроде бы именно такое и положено на траурную церемонию надевать. Явиться в повседневной одежде, в подраном джонинском жилете, который Пейновы звери как только ни любили, будет тем еще зашкваром. Попросить Цунаде мне передать вещи? Или пройтись по магазинам? Да, мне стопудово нужно сходить за покупками и купить не только халатик, но и дофига всего полезного, что к нам в Негато завозят по праздникам. Типа, дефицит. Еще я обещала Шимуре-сану, что без повода в Конохе мелькать не буду. Но люби его Пейн-сама сразу всеми шестью путями! Причина офигенно веская. Шоппинг!

Отправив ученика миловаться с подружкой и приходить в себя после стычки с нукенинами, проверила волчью почту и получила то, про что подумала – письмо от Хатиро.

Оками, не знаю, как относиться к произошедшему. Сарутоби-сама казался мне вечным. Да, я был в курсе его болезни, но не могу принять подобного исхода. Тем более, что причина гибели в отчете АНБУ, что я подсмотрел – укус ядовитой змеи. У меня нет фактов, подтверждающих вину Орочимару, но в клане говорят именно о ней, как об очевидном варианте.

Бред! Шиноби калибра хокаге какой-то вшивой гадюке себя укусить не позволит. Или яд не подействует. Разве что во сне и то маловероятно. Больше похоже на то, что кто-то нашел удобного козла отпущения. Типа, ублюдок Орочимару и так уже кучу всякого дерьма сотворил. Миллионом за голову больше – он и не заметит. Хорошо хоть, не на Итачи повесили.

Когда я за пять минут до ворот Конохи призвала Кагемару, а с ним и Цунаде, глаза у нее были на мокром месте. Еще одна потеря, да? Сколько же их уже было у этой женщины, что она почти сломалась? Молча обняла её.

В деревню зашли так, словно никто и не контролирует входящий поток. Вот реально, я взгляды, конечно, почуяла, но где АНБУшники заныкались – не поняла.

Цунаде сходила в администрацию каге, а я в это время слегонца подушку придавила. Целую вечность, наверное, не спала нормально, с самого момента начала операции в мудацком Водопаде. Проснулась, только когда настало время собираться на похороны.

Кимоно покупать не пришлось. В поместье Сенджу этих тряпок было на любой размер и вкус, а фасон традиционной одежды не менялся десятилетиями. И мне впору пришлась вещь из гардероба старой стервы Мито! Думала, что она выше, а у меня грудь больше. А нет, вот точь-в-точь размерчик оказался.

Чистое совпадение! Я-то точно знаю, что я не она… А что, если злючка-тян претерпела более одной реинкарнации? И только на второй итерации пакет с данными нормально распаковался. То есть я могу быть одновременно и Узумаки Мито и злобной лысой стервой. Домыслы, домыслы, домыслы. Проверить всё одно никак не выйдет.

Вышли с Цунаде на похороны, какие должны пройти на главном мемориальном кладбище Конохи. Том, что для шиноби. Гражданских хоронят где-то в другом месте. Не то, чтобы одобряю эту сегрегацию, но понять могу. Могилки Минато и сестренки Кушины неподалеку будут. Ох… а я свою подругу, получается, почти по возрасту догнала. А скоро и вовсе обгоню. И вообще перегоню, если не сдохну. Захотелось кого-то убить. Не абстрактного, а конкретного. Ублюдка Мадару. Вот кто ответит за всё.

Город вокруг нас как будто выцвел. Куда-то исчезли все яркие краски. Остались лишь черный и белый цвета. Даже золотистые волосы Цунаде как будто поседели. Вот чё за бред?

Мы медленно шли, поддаваясь атмосфере всеобщего уныния, когда удар грома расколол небеса. Яркая вспышка молнии осветила гранитные надгробия. Лица. Как много знакомых лиц. Куча народа, с кем я мельком пересекалась. И все в неподдельном трауре.

Вот Наруто и Сакура прямо рыдают, обнявшись, а малолетний засранец Саске стоит рядом с каменным лицом. Хатаке сменил джонинскую форму на траурное кимоно, но оставил маску на лице. Так ненавидит собственную рожу? Протектора нет, нестандартный глаз прикрывает черная лента.

Заметила Анко, стоящую наособицу. И что, к ней ни один трусливый ублюдок так и не подкатит? Не утешит? Вот хотя бы… нет, не тот момент, чтобы думать о сводничестве.

Целая куча Хьюга, среди которых заметила Хатиро. И он, и его эта… как ее, рабскую печать на лбах скрыли под черной повязкой. Рядом с ними крошечная девочка лет пяти, внезапный островок жизнерадостности при серьезном лице. Кроха попросту не понимает, чего это все вокруг такие грустные. Еще один незакрытый гештальт. Я обещала и другу и самой себе, что вытащу мелкую до того, как та станет рабыней главной ветви клана. А ведь скоро будет поздно. Может быть, тупо перебить ублюдков и сказать, что это был Мадара? Решение в моем стиле. Но нет!

Джи, внезапно прилично выглядящий. Белые космы убраны в очень аккуратную косу. Наставница подошла к нему и буквально разрыдалась на широкой груди. А тот гладит ее по спине, успокаивает, и не замечаю я в его действиях и даже эмоциях никакого, сука, подтекста. Похотливое чудовище куда-то делось, а на его месте оказался верный товарищ, утешающий старую подругу. Кто б меня утешил. Старик мне никто, а слезы наворачиваются.

Шимура-сан навалился на тросточку. Такое ощущение, что старая развалина сейчас рухнет. Подле другие советники, хрыч и хрычиха. Вот кого надо палкой гнать от администрации. И если в старом кореше Хирузена смешались грусть и решимость, то дед и бабка полностью растерянные. Не понимают, что им дальше делать.

Еще один удар грома и из низких туч обильно хлынул дождь. Над пришедшими попрощаться начали раскрываться шляпки зонтов. Предусмотрительные в Конохагакуре люди живут. Я вот зонтик не взяла, проморгала момент. Затупила. Привыкла, что раньше могла от такой мелочи телекинетическим куполом прикрыться. Ну и пофиг! Не простужусь стопудово, а вода надежно спрячет улики. В том смысле, что если пара слезинок все же убежит, никто мне за них не предъявит. Да мне вообще должно быть плевать на хитрого деда! Это… биджева эмпатия! Я уловила столько чужой грусти, что приняла ее за собственную. Вон румяный карапуз лет восьми не сдерживаясь орёт в голос и горе его громадное. Родственник старика, внук. Его утешает молодой бородатый мужик, чертами лица похожий на Хирузена – Сарутоби Асума, сын сандайме. Дей – биджев гений, раз догадался сбежать с этого “праздника”.

Остановился дождь столь же внезапно, как и начался. И солнце в просвет между туч выглянуло. Что, есть среди коноханинов спецы по погоде? Иначе слишком удачно. Выцепила в толпе Анко, подошла поближе и ткнула кулаком под рёбра.

– Пошли бухать, – шепнула подруге. И даже этого у нас не получилось, так как меня перехватил АНБУшник в маске эээ… Это собака, волк, лиса или енот? Зверя с вытянутой мордой, в общем.

– Джирайя-сама приглашает вас на церемонию предварительной ратификации хокаге, – шепнул незнакомый мне голос.

Так себе шоу. Обычный конференц-зал, с длинным столом типа для брифингов на подиуме. Во главе мужик в реально стремном головном уборе, похожем на перевернутый веер с бахромой по бокам – даймё Огня. По левую руку от него представители деревни – все три советника, типчик в маске кота и усталого вида джонин с прической-ананасом. Нара Шикаку – стратег Конохи. По правую руку – какие-то чиновники из столицы. В зрительном зале три десятка джонинов, представителей главных кланов. Из чужаков – только мы с наставницей.

Важные чинуши довольно-таки долго между собой шептались, и, наконец, даймё, убрав веер, произнес речь. Неплохим оратором мужчинка оказался.

– Сегодня мы собрались здесь в трудный час для деревни, Скрытой в Листве. Третий хокаге, Хирузен Сарутоби, мёртв, и Коноха нуждается в новом лидере. Выбор хокаге – это не просто назначение командующего. Это выбор человека, что воплощает Волю Огня, готового отдать всё ради защиты деревни. Того, чья сила измеряется не только мощью его дзюцу, но и силой духа. Альтернативы этому назначения не было. Джирайя – один из трех легендарных саннинов Листа, прими свою судьбу.

Под сдержанные аплодисменты в зал зашел Джи, одетый в белую мантию. Дурацкая ромбовидная шляпа в руках. Может старый алкаш выглядеть приличным человеком, когда захочет. Эмпатия не уловила ни тени неодобрения от большинства джонинов. Даймё и вовсе, походу, фанат. Смотрит на Джирайю, как на кумира. Ну разве что Шимура-сан полон настороженности и подозрительности. Но ему по должности положено.

– Кхм… Ну, вот так, значит, – Джи умело сделал вид, что не подходит для публичных выступлений и даже почесал затылок, – слушайте, я буду с вами честен. Я не создан для этой шляпы, для бумажной работы, политики и для того, чтобы сидеть взаперти в кабинете. Но мой учитель в меня верил. Как и мой ученик.

Я не могу обещать вам, что стану таким же мудрым, как Сарутоби-сенсей. Я наверняка наделаю кучу ошибок. И точно буду сбегать из офиса, чтобы... кхм... собирать информацию.

По залу пронеслись смешки, а голос саннина наполнился обычно несвойственной ему внутренней силой.

– Мне не стать идеальным хокаге. Но я тот каге, который у вас сейчас есть. Что я могу пообещать – так то, что буду защищать каждого из жителей Конохи.

В эмоциях Цунаде читалось “ну наконец-то он взялся за ум”. Да и на меня уважение к старому извращенцу накатило.

По окончанию речи джонины, в числе которых я заметила Какаши и Гая, встретили своего нового хокаге бурными аплодисментами.