Путь Животных. Эта марионетка Пейна-самы изначально показалась мне самой бесполезной, полным днищем. Пожалуй, я была неправа. Когда речь шла о призыве всякой живности, то машинально думала о всяких кошечках, собачках и поросятках, как у обычных шиноби. А тут… какие-то мутанты.

Меня прямо-таки смело разъяренным носорогом, разогнанным до скорости шуншина. То, что я впечатала в него свой кинетический импульс, зверюгу почти не притормозило, но таранного удара в пузико я все-таки избежала. Чем меня в нежное брюшко только не тыкали и носорожий рог там вот совершенно точно лишний. Короче, погасила импульс от столкновения и позволила себя унести.

Вслед за ударившим меня рогатым переростком пёрла трехголовая собака, ее нагоняла многоножка, перебирающая множеством острых лапок, над головой просвистела птица, такая крупная, будто законы физики для нее ничего не значат. И в их фарватере вышагивал бронированный краб, на спине какового и стояла рыжая сучка-призыватель. Плащик развевается, длинные ржавые волосы тоже. Глаза в полосочку.

Ну да, да, я знаю, что Пейн – мужик, даже причиндалы его не то, что видела, а реставрировала их функциональность, выполняя долг ирьенина. Ничего особенного, к слову. Короче, Нагато – мужчина, но про его марионетку мне удобнее думать в женском роде, потому как сука она и есть! Люби её весь этот упоротый зверинец!

Но нет. Залюбить призывные монстры попытались меня. Не иначе как книжек Джи начитались, вот и ломанулись к королеве красавиц. Попробовала решить вопрос с ними самым простым способом – загнав в пыточную зону. Мутанты дико заревели, показывая, что им больно, но из строя выбыла лишь трехголовая псина – она рухнула и забилась в конвульсиях. Остальные продолжили свои попытки до меня добраться. Я била, резала, кромсала, толкала кинетическими импульсами, метала иглы и, конечно же, жгла. Но больше защищалась, так как атаки шли со всех сторон, а нынешней регенерации доверия мало.

Это было насквозь неправильное сражение. Прямая противоположность идеальному сценарию. Должно быть как: я ударила первой, противник лёг или сдох. Все радуются. А тут больше били меня и отражала я удары на каких-то биджевых инстинктах, как и уклонялась. Носилась по пустые, выплескивала коралловую чакру. Стегала хвостами. Эээ… ну, то есть это уже Исобу часть действий на себя взял. Типа, на автопилоте. Я лишь выпустила его мощь наружу.

– ПРИМИ МОЮ ПОМОЩЬ! – вещал черепах в глубинах моего подсознания. – РАЗДЕЛИ СО МНОЙ МОЮ СТАРУЮ БОЛЬ! СТАНЬ СО МНОЙ ОДНИМ СУЩЕСТВОМ!

Как будто бы мы сейчас недостаточно одна сущность. Черепаха-биджу-ниндзя! Чувство времени оставило меня. Лишившись части адекватности, я металась во всём этом биджувороте. Нокаутировала носорога. Ополовинила число лапок многоножки. Спалила половину перьев птице с механическим клювом. А затем как просветление настало. Какого биджу я творю? Я же не какой-то монстр, чтобы так сражаться! Я шиноби. НЕТ! Я энергетик! Моё главное оружие – мозг, а не бесконечный океан чакры. Кончать нужно это всё.

– Оками, Дейдара-сан спас ребенка, – сказала мне в ухо Кацую. И как-то прям такая гордость за ученика заиграла. Дей реальный молодец. И… вот же я тупая! Потянулась к контакту, смочив его своей кровью. Поверх моей плоти сейчас наросло тонн пять хвостатой черепахи, но мои собственные руки-ноги никуда не делись, я их чувствовала, а потому смогла заставить кровоточить. Главно было не оторвать себе руку.

– Кацую-сама, вперед, залей этих призывных ублюдков кислотой! – прорычала я не своим голосом, отдавая королеве улиток столько чакры, сколько ей нужно. Ох, какая же она крутецки огромная, до нарушения законов физики! Слизень-великан нависла над полем битвы и исторгла из себя ядовитую, всё растворяющую субстанцию. Я же, чтобы не раствориться, покрыла себя прочной коралловой бронёй, выпустив наружу чакру Исобу. Я и так, оказывается, умею. Раньше не умела. Как там черепах вещал? Синхронизироваться? Не совсем так, но близко к тому по смыслу. Неужто получилось? Мне бы еще сенсорных способностей! Хотя бы мою привычную эхолокацию.

Пришлось в качестве ее замены использовать последнее оставшееся чувство – эмпатию. Я прямо как свои ощущала боль и ярость призванных Пейном зверушек. Даже жалко их. Я же не живодёрка какая-то. Ну, то есть даже Злючка-тян, всё еще живущая где-то глубоко внутри меня, ни кошечек, ни собачек зазря не мучала – только всяких ублюдков, которые заслужили.

Самой странной ощущалась дофиганожка. Ничего похожего не только на человека, но и вообще млекопитающих. Разум насекомого, с максимально чуждыми устремлениями. И сросшаяся собака – тоже такое себе существо. Коллективный, блин, разум.

Дождалась, когда отголоски сознаний призывных тварей погаснут и рванула себя вверх кинетическим импульсом. Прям девушка-пушечное ядро! Осколки коралловой брони полетели во все стороны и я вырвалась из быстро остывающего озера кислоты. Кацую отпустила сразу же, как та залила чудищ реагентом. Королева Слизней велика и это явилось всё ее тело, но нефиг рисковать даже кусочком.

В воздухе цепанула магнитным полем вшитые в жилет пластины и зависла на месте, осматриваясь. И встретилась глазами с ней, парящей на бумажных крыльях. Прям ностальгия проклюнулась о том, как Конан меня на них катала до того, как я и сама научилась летать.

– Ты-то здесь откуда взялась? – здравый смысл советовал бить первой, особенно после всех последних наездов. Но я биджева размазня и у меня рука не поднялась так запросто прикончить нормальную, в общем-то, девчонку, которую не так и давно жареной рыбой угощала. Чаи с ней гоняла и пачку рамена делила. Идиотина я, в общем!

– Путь Животных умеет призывать не только животных, но и людей, – бесстрастно поделилась Конан. То, как она управляется со своими крыльями – мегакруто. Висит на одном месте, вся такая изящная, и даже порывистый ветер, проникший в глаз бури после того, как отсюда убрали джинчуурики, ее не сбивает. Я в это время болтаюсь, как буйволиное дерьмо на рисовой делянке, приходится постоянно своё положение корректировать.

Между нами метров десять или пятнадцать, но усиление голоса чакрой – очень базовый приём. Не уверена, что его можно даже техникой считать. Это скорее про укрепление тела, как для тайдзюцу. Многие, очень многие шиноби им владеют. Да тот же Майто Гай постоянно громко орёт, хотя Фумито делился, что его кореш совершенно бесталанный в ниндзюцу.

– И чё дальше? – спросила я. Интересно, смогу ли я её вырубить, не очень покалечив. Ни разу пока не видела, чтобы Конан сражалась в полную силу. Она та еще тихушница.

– Сдайся, отдай Гаару и мы найдем способ договориться. Ты ведь разумная женщина.

– Кого? – не, так-то я просекла, что это имя уже спасенного Деем пацанчика, но как зовут джинчуурики однохвостого, я до того момента не знала. Типа, секретность, оружие деревни надо прятать, а они еще в своих песках заныкались и особенно наружу носа не высовывают. – И как ты меня назвала? Старухой? Я и за меньшее бошки отрывала.

Не, ну реально. Мне совсем немного за двадцать, а выгляжу я еще лучше, так как стареть не собираюсь. И тут вдруг “женщина”. Синевласка раза в два старше меня, наверное. В полтора так точно. Хотя выглядит она хорошо, молодо и подтянуто.

– Я не хочу с тобой сражаться, – поймала эмпатией ее эмоциональный отклик.

– Я тоже не хочу, знаешь ли. Но, видимо, у тебя недотрах и пока хотя бы я тебя не отлюблю, мозги твои на место не встанут.

Успех! В том смысле, что собеседница густо покраснела. Её обычно бледные щечки налились таким ядрёным румянцем, что я издалека рассмотрела.

Ионизировала пространство я резко, выплеснув сразу дофигища чакры. И, не останавливаясь, шарахнула пыточным импульсом. Хорошая девчонка, ага, сердобольная, о мирняке в Аме заботится. Но Фуоки мне дороже. А если пойду на уступки и отдам пацана, то явно ведь затем и остальных затребуют. Пейн-сама – биджев фанатик, он не остановится и не отстанет.

В следующий миг Конан взорвалась. Разлетелась на сотни тысяч отдельных листочков. Или на миллионы? Сколько вообще пачек бумаги нужно, чтобы сложить оригами в виде девушки с большими сиськами в натуральную величину?

Бумажки разлетелись во все стороны, подхваченные легким ветерком и из них сложились три совершенно одинаковые крылатые копии моей почти подруги. Клоны! Ненавижу клонов! И с трех направлений в меня полетели острые листочки, выстреливаемые из белоснежных крыльев, движущиеся со скоростью хорошо брошенного сюрикена. А порез бумагой – это всегда больно, знаете ли!

Капелька пирокинеза, чтобы сжечь угрозу – и первая же летящая в меня бумажка взорвалась. Не очень мощно, но их таких десятки. Сотни!

БАБАХ!!! Со стороны храма послышался мощный взрыв, а Кацую передала мне очередное бахвальство братишки Дея. С кем он там хоть столкнулся? Что за старик? Сасори? Он тот еще маньячина, но не так уж и силен, больше ремесленник, повернутый на изготовлении кукол, чем настоящий боевик. Во всяком случае, это выводы, какие я могу сделать.

Копии Конан начали разлетаться по широкой дуге, уходя из моего поля зрения. Плакала моя эхолокация… А кто сказал, что она мне недоступна? То, что от ультразвука корёжит окружающих – в бою скорее достоинство. Звуковая волна выцепила еще несколько бумажных птичек, подбирающихся ко мне со спины. А еще резанула уже меня по ушам, аж кровь полилась. Барабанные перепонки лопнули, да? Теперь ждать, пока биджева ущербная регенерация их срастит, а место тонкое, всегда заживает дольше мягких тканей, а иногда и вовсе хирургического вмешательства требует.

Все Конан взорвались бумажными вихрями, чтобы собраться заново.

Замеченных птиц я все-таки спалила, резко крутанувшись на месте, чтобы нацелить пирокинез. Пшик – и лишь пепел осыпался.

– Слышь, ты уверена, что ты тот самый человек, кому надо драться с пирокинетиком? – прокричала я. Воздушная компонента слышимого звука ушла в ноль, а потому свой голос я различала только за счет вибраций костей черепа. Он стал казаться низким и реально неприятным, как будто мужским. Но это только для меня. Конан должна услышать, что говорю нормально. Ответ? Всех стандартных шиноби обучают читать по губам. Один из тех уроков в академии Ивы, где я не очень дрыхла. Ну а на самом деле пофиг, что там она скажет – мне нужна эмоциональная реакция.

Обожаю биджеву эмпатию! Всегда мечтала о способе отличить клона от живого человека. Ну, с момента, когда узнала о техниках клонирования. Вот, сбылась мечта, а заметила это, идиотка, лишь когда припёрло. И хоть бы кто подсказал… хотя я же ещё и скрытная, оказывается. Даже с Фумито новой фишкой не поделилась. Выпороть меня надо, дуру такую.

Короче, я уловила, что эмоции исходят от той Конан, что слева. Оказывается, у нее там целый букет эмоций, довольно-таки сложных. Раздражение, злость, сожаление, грусть. Ей реально неприятно этим заниматься, но есть еще и чувство долга.

Возникла глупая и нифига не своевременная мысль – я теперь идеальный психотерапевт и смогу помочь всем этим ментальным инвалидам, каких среди шиноби каждый первый, проработать их психологические травмы. На самом деле нет! Мало понимать и разделять чужие чувства, нужно еще и знать, что с ними делать.

Применить своё понимание, где именно мой противник, я не успела, так как меня догнали неприятности. Маленькая бумажная бабочка подкралась ко мне сзади, уселась на шею и взорвалась! Ну, я думаю, что было так. Иначе неясно, как так вышло, что мне чуть голову не оторвало, а Исобу взвыл где-то внутри меня и начал наращивать кристаллическую броню, типа панцирь. Я даже сознание на несколько секунд потеряла и чуть не грохнулась, уже всего в паре метров над землей восстановив контроль.

Со стороны Конан потянуло беспокойством – она реально не хочет меня убивать. Но в то же время и чувством удовлетворения от хорошо выполненной работы. Ну ладно! Ты сама напросилась, подруга!

Воздух вокруг меня вспыхнул. Точечный пирокинез, говорите? А вот нифига! Я стала раскаленным болидом, на три метра вокруг меня разверзлась огненная всесжигающая аура, в которую я щедро вливала биджеву чакру, создавая филиал раскаленной преисподней на земле. Точнее, в воздухе. Окутавший меня сгусток раскаленной плазмы, вероятно, способен песок в стекло сплавить.

Побочный эффект – я полностью ослепла. Человеческие глаза не рассчитаны на то, чтобы долго смотреть на Солнце, каким я сейчас и стала, а потому дабы не маяться с восстановлением сожженной сетчатки я их предусмотрительно зажмурила. Ну и саму меня тоже подпалило, несмотря на то, что старалась от своей драгоценной задницы тепло отводить. Одежда на мне вспыхнула, но это мелочи, есть запасной комплект в печати на левой руке.

Слепота не помешала мне чувствовать, в какой стороне Конан и я толкнула себя к ней, ощутив… не панику или испуг, а скорее досаду. Синевласка спокойная, как Миура! Но опасность встречи огня и бумаги осознает. Что-то, чего я не видела, произошло – и она уже в другой стороне. Замена тела? Быстрый полет? Да пофиг! Толкнула себя и мою огненную оболочку туда же кинетическим импульсом. Она снова переместилась. И еще раз! И еще! И еще!

Это было напряжно! Я медленно прожаривалась. Дыхание пришлось задержать, так как весь кислород выжгло. Биджева регенерация худо-бедно справлялась с ожогами. Но Конан этого не знала. Я чувствовала растущее с ее сторон напряжение. Она меня не боялась, но явно не хотела встречаться с моим огненным шаром… жаль, я не смогла бы сделать его таким же крутым и стабильным на расстоянии от себя. Не знаю, что произошло, но в какой-то момент Конан пропала, а я позволила пространству вокруг меня потухнуть и насладилась жаром пустыни, показавшимся ледяным в сравнении с раскаленной плазмой.

– Исобу, выручил, от души! – я, может, и не особенно вежливая, но совсем не поблагодарить союзника, который только что помог – это прям зашквар.

Конан нигде не видно. Не без труда сориентировалась, отыскав тот самый оазис, взорванный моим учеником – вон, птица Дея. Призвала Кацую. На время самопрожарки ее пришлось отпустить.

– Давай, бро, докладывай, – барабанные перепонки срослись, но, походу, криво, так как голос мой звучал стрёмно, как будто я всю жизнь только и делала, что курила и целенаправленно гробила тем самым голосовые связки.

– Сенсей, у тебя одежда во всяких местах прожжена, прикройся, а? А то мне в бинокль видно! – потребовал Дей. – Это было прям красиво! Я не про, хм, нудизм, а про то, что ты была ожившим воплощением взрыва. Твой гениальный ученик спас шкета, взорвал нукенина, ничего не понимающего в искусстве, и готов отвезти тебя обратно. А кто была эта, с синими волосами? Она понимает во взрывах! Давай ее перевербуем! Не потому, что она, хм, симпатяжка, Хотару-тян в миллион раз красивее, а из-за того, что у нее правильная тактика.

– Оками, ты жива? Вы оба целы? – Цунаде искренне за меня беспокоилась. – Мальчик под моим присмотром. Отравлен, но я знаю, как бороться с этим ядом. Восстановится в ближайшие часы. Вопрос в том, что с ним делать.

– Вернуть домой, конечно, – прохрипела я, – иначе нас реально посчитают собирателями джинчуурики и вырежут, навалившись всем миром. Нафига мне такая радость?

Был еще вариант отдать однохвостого Ооноки-саме, но пошел он, старый налюбщик, к биджу в зад. Его собственных джинчуурики, если подвернутся, верну. А еще и с Суной ссориться мне как-то не с руки.