Интерлюдия. Конан. Правая рука Бога.

Конан сегодня не спалось и отнюдь не потому, что кровать в скромной квартире недостаточно удобная. Ворочалась и ворочалась, разглядывая свои апартаменты, недостаточно роскошные для статуса фактической главы деревни. Пфф… да кому вообще нужны эти излишества, пока самый последний гражданский не накормлен досыта?

Не спалось и всё тут! Последние несколько лет и так больше всего напоминали кошмарный сон. Тот, в котором ты бродишь кругами по лабиринту, пытаясь найти выход или хотя бы новый тупик, в каком еще не застревала. Лабиринт ужаса, способный воплотиться в кровавую резню, стоит некоторым нукенинам обнаружить, что Пейн больше их не сдерживает своей божественной волей, что наказание болью не последует за любой проступок.

Оками неплохо справлялась с ролью Пути Бога все эти годы, но Конан все равно минимизировала число публичных мероприятий и даже собраний Акацуки. Сасори и Какузу очень умны, не стоит давать им поводы для подозрения. Зецу изображает недалекого дурачка, но на деле знает всё и всегда. Он наверняка в курсе подмены! Почему он до сих пор ничего по данному поводу не предпринял, не считая невинных шуточек, направленных на то, чтобы вывести Оками из себя? На чьей он вообще стороне? Зачем наряжается растением? Что он вообще такое? Нагато всегда говорил, что она узнает, когда придет время, и многозначительно молчал.

Нагато… как ей его не хватало! Не того полного гнева на весь мир божества, взвалившего на свои плечи неподъемную ношу. А ее лучшего друга Нагато, добросердечного и заботливого. Яхико ей не хватало еще сильнее, и не думать о нем было еще тяжелее, видя марионетку, какую Нагато создал из его тела. Он говорил, что это символ борьбы, того, что даже после смерти Акацуки продолжают бороться за мир без боли. Безумие? Возможно. Но лучший друг, немного лишившийся рассудка, лучше, чем никакого. Тем более, что после операции он все больше и больше начинал походить на себя прежнего. На мальчишку, угощавшего ее собственноручно выловленной рыбой, а не жесткого лидера, восстановившего деревню своей железной волей.

Как бы тяжело ни было, она не сдастся. Ничего не кончено! Шини и другие ирьенины говорили, что у Нагато сохраняется активность мозга, причем высокая. То есть в этой странной коме, возможно, что вызванной его необычными глазами, легендарным додзюцу, находится живой и мыслящий человек, а не овощ.

Максимум надежды ей, Шини… Оками подарила, высказав такое предположение: “Слышь, подруга, он как будто бы ушел в еще одну марионетку, в седьмой путь или как-то так. Может быть, где-то далеко чем-то дофига важным занимается”. Понятно, что это была лишь немного наивная попытка ее поддержать, но вполне логичная. Медики показали ей энцефалограмму. Электрическая активность мозга оставалась на высоком уровне.

И всё, что ей оставалось – беречь то, что создал ее товарищ. Решать каждодневные проблемы деревни. Самой или при участии фальшивого пути Бога. Выдавать миссии для Акацуки, каких набиралось не очень много, так как они задрали цены на свои услуги до небес. От некоторых заказчиков это не уберегло. Оками убедила ее взять несколько контрактов от цучикаге. Хорошо, что это были очень простые задания. Простые для шиноби S-ранга, конечно. Какузу и Хидан скорее развлеклись, добывая их головы.

А каких трудов ей стоило удержать Сасори от опустошения еще нескольких пограничных городков Страны Огня для поисков материалов! Пришлось отдать ему в полное распоряжение морг Амегакуре. Пока что качество тел кажется мастеру-марионеточнику приемлемым. А что будет, когда они закончатся? Как-то он нехорошо на саму Конан посматривает, как будто бы прикидывает, хорошая ли из нее получится кукла. Причин думать, что ей не хватит сил на сражение с ним нет. Но он полезен. Как говорит Оками, биджево полезен.

Еще и пополнение. Конан взяла на себя смелость принять двух новичков, подсказанных Зецу – Фурида, бывший ниндзя-защитник даймё Огня и его подчиненная Фуука, практикующая убийство через поцелуй. Оба откровенно слабы по меркам Акацуки, но зато их просто контролировать и Конан поручилась бы, что одолеет обоих сразу.

И сама Шини тоже не подарок. Постоянно ноет, что хочет домой к мужу и ученикам. Но хотя бы честно соблюдает условия их негласного соглашения, не бросает. Их короткий жесткий спарринг как будто что-то изменил, позволил перескочить на иную, более высокую ступеньку отношений. У Конан после того раза неделю всё тело ломило. А эта… эта… казалось, вообще неуязвима. Было бы интересно сразиться с ней в полную силу. “Бумажный ангел Амегакуре” не без основания считает, что сумеет победить, если такое случится.

В иных обстоятельствах они даже могли бы стать подругами и… Чем там занимаются подруги, когда у них нет необходимости ежедневно сражаться за свою жизнь и благополучие деревни? Ходят по магазинам? Сплетничают? Спаррингуют? В конце концов, пришлось дать девушке немного свободы, разрешить ей отлучаться по делам Страны Водоворота.

Есть еще Итачи и Кисаме. Их Конан объединила в одну пару, раз Оками больше нельзя ходить в поле. Очень хорошо у Хошигаки и Учихи совместная работа получаются. Такие разные – могучий гигант с акульими чертами и хрупкий семнадцатилетний подросток. Но в тоже время чем-то похожие. Молчаливые и надежные, если не считать проблем со здоровьем у Итачи. Конан чувствовала, что угадала с их сочетанием. Та почему же она никак не уснет? Что ее гложет?

Сосредоточившись на ощущениях, она поняла, что дело в бумажной бабочке, оставленной наблюдать за Нагато. Та уловила какое-то движение.

Во рту женщины мгновенно пересохло, а лоб покрылся испариной. Рука ее товарища, обычно скрытая под тонкой простыней, свешивалась сбоку. Сам он ее передвинуть не мог. Или? Конан едва не задохнулась от восторга, когда чудо произошло прямо на ее глазах. Ее единственный настоящий друг, человек, стоящий для нее всего остального мира, шевельнул пальцами. Судорога? Или изменения в состоянии?

Интерлюдия Дейдара. Джонин Шинигакуре. Гениальный ваятель

(16 лет)

– Узрите мой шедевр! – провозгласил Дейдара, придерживаясь максимального уровня пафоса, тщательно отработанного за годы тренировок. Мало создать искусство – нужно его еще и правильно представить.

Он сдернул брезентовый чехол и всем собравшимся представилась детально проработанная статуя орла с пятиметровым размахом крыльев, сделанная из белой глины. С функциональной точки зрения подобная детализация ей не требовалась, но Шизуне-сенсей в те далекие времена, когда пичкала его анатомией животных, всегда требовала внимания к мелочам.

– Это птица, – сказал мелкий спиногрыз Наоки. Соплюшка Карин поглядела на него так, будто бы пацан изрек что-то прорывное.

– Большая птица, – добавила двенадцатилетняя кроха Каоки. И зачем он вообще позвал этих карапузов? Хватило бы одной лишь Тару, раз Оками-сенсей прийти насладиться его триумфом не может, а его извечный соперник Кими сейчас где-то в Стране Рисовых Полей проходит финальное обследование у крутого психа Орочимару.

– Это, хм, летающая птица! – объявил Дей с видом победителя и одним ловким движением вскочил на спину орлу. Еще и Тару за собой утянул. Не бросать же подружку одну, в компании с малышней. Птица, повинуясь его мысленной команде, отправленной по нити чакры, взмахнула крыльями и оторвалась от земли. Хотару в притворном испуге взвизгнула. Ух… демоница, знает, что ему нравится, когда она прикидывается не такой отчаянной, как на самом деле.

– С моим шедевром мы станем по-настоящему свободны, сможем улететь хоть куда и вернуться когда захотим! – не теряя пафосного настроя. объявил молодой джонин, прижимая девчонку к себе покрепче. Не по причине того, что есть реальный риск падения, а потому, что приятно вот так вот обжиматься с упругим девичьим телом, еще и руку ей под футболку попытался, как обычно, запустить, за что мгновенно схлопотал подзатыльник.

– Дурак! Младшие же смотрят! – прошипела Хотару. – Я стесняюсь!

– Тогда мы, хм, поднимемся повыше, – решил Дейдара, отдавая команду птице.

Его новый шедевр являлся таковым не только потому, что мог парить в нарушение всех законов аэродинамики и всего такого, что, поджав хвост, удирает со сцены мироздания, когда там появляется чакра. За минувшие годы в создании марионеток получилось совершить настоящий прорыв – сделать их автономными. Он не тратил ресурс мозга, в духе Оками-сенсей, разделяя себя на потоки, а пошел иным путем. На этапе анимирования птицы запечатывал внутрь нее отпечаток самого себя, сильно упрощенный слепок своего собственного сознания. Нити чакры становились нужны, только чтобы отдать команду и для подпитки марионетки, все остальное та делала сама. Он даже испытал почтовую модификацию – отправил механического голубя долететь до Узушио, где того принял братан Наоми, и дождался обратно. Доставка писем – вполне себе важная функция. Сенсей не особо хочет выдавать копию Кацую-самы всем вокруг, проводной телефон тоже не всюду протянешь, парные сигнальные фуин рисовать замучаешься, волки опять же только для избранных – слишком их мало.

Короче, он сделал свой вклад в единство Страны Водоворота. Он крут! Не зря всю их тройку сенсей сделала джонинами и найденные на острове одинаковые жилеты им раздала.

– Ты что-то задумался. И тут холодно, – Хотару прижалась к нему поближе. Ага, как же, замерзла она. Просто девчонка любит обжиматься. Да и ему это дело приятно почти также, как и взрывы.

– Да вот, думаю, куда нам слетать. Хочешь на ту, хм, гору смотаемся, где вы все жили, пока я не явился, чтобы спасти тебя от окружающей унылости?

– На Кацураги? Да! Хочу! Сейчас только отпрошусь у дедушки…

– Хотару-тян! Ты уже взрослая, ты джонин Шинигакуре, мы с тобой уже, хм, четыре года встречаемся. Ты точно хочешь отпрашиваться у деда, чтобы просто погулять на пару часов? С этой шедевральной птицей мы успеем слетать до горы Кацураги и вернуться обратно еще до ужина. А если дедуля Эн захочет узнать, где ты есть – у него есть улитка.

– Но если для нас будет миссия…

– То мы в одну минуту будем на Узушио с волком. Давай, че ты мнешься? Полетели прошвырнемся!

Ха-ха! Уговорил! Полет получился удивительно приятным, ведь им требовалось для борьбы с царящим на высоте холодом поддерживать максимально тесный контакт. Ради того всё и затевалось. Когда к тебе плотно прижимается девушка, которае тебе нравится – это почти также круто, как взрыв. И поцелуи тоже крутая тема, не говоря уже о том, куда всё может вылиться.

Форт на горе Кацураги оказался ожидаемо заброшенным. Тот дядька из паучьего клана столько ловушек наставил на подъеме, что идиотов через них переться не нашлось. Да и со снабжением небольшой крепости те еще напряги, по тому, что Тару и ее дед рассказывали. Но вот погулять по самой деревне им это не помешало. Смотрели на них странно, без узнавания, как на чужаков. Вот придурки! Дей понял, что не забудет эти глубокие глаза, похожие на омуты, в ту же минуту, когда увидел, будучи еще сопляком. А уж когда узнал, что к девушке прилагается еще и техника большого взрыва – деваться стало некуда, понял, что это судьба.

Хорошая свиданка по итогу получилась. Погуляли по деревне клана, поели в местной харчевне, по рынку прошлись, где Тару какие-то мелочи себе выбрала. А сколько всяких приятностей в небе при обратном полете произошло! Аж на душе потом теплело, когда Дейдара вспоминал. Так и стало селение клана Цучигумо их местом. Не то, чтобы каждый выходной начали туда мотаться. Но один раз, второй, третий. Ощущение свободы пьянило не меньше, чем горячие губы Хотару-тян.

То был четвертый или пятый раз, когда они выбрались во владения клана погулять. В деревне уже примелькались и никто, как на чужаков, на них не смотрел. Летающую птицу бросили попросту в лесу и пошли на фестиваль, какой тут время от времени проводят. Было весело. Дей даже устроил фейерверк, когда стемнело. Взрывы способны не только разрушать, но и приносить радость гражданским. Местная мелюзга с реальным восхищением смотрела на “взрослого дяденьку”, который запускает в воздух с рук птичек, что, взорвавшись, расцветают огненными цветами. Вот она – сила искусства, оставляющая след в человеческих душах. Когда-нибудь один из этих детей тоже захочет что-нибудь взорвать!

К птице они шли уже в потемках, особенно не оглядываясь по сторонам. Да на что тут смотреть-то? Глухая провинция. А не споткнуться шиноби и чисто на автоматизме способны. Даже если больше увлечен подружкой, которая сегодня точно не против того, где находится его рука. Да и с пивом оба несколько переборщили. Им можно! Они уже взрослые!

Непозволительно расслабились, в общем, и потому зевнули момент, когда оказались в окружении теней. Ну, то есть каких-то ублюдков в черном, устроившим им вполне грамотную засаду и взявших в кольцо. Вот один урод довольно резво рванул к ним. В лунном свете блеснул кунай…

Некоторые вещи любой ниндзя делает на рефлексе. Даже если пьян, устал и тискает подружку. Дей активировал марионеток, вливая в них чакру и сразу десяток небольших паучков, выпавших из его рукавов, резво перебирая лапками, бросились к нападавшим, невидимые в ночи. Бах… бах… бах… Крики боли наложились на восхитительную симфонию взрывов, внося в нее дисгармонию.

Рядом встрепенулась готовая к бою Хотару. Сейчас они…

Розовый свет, яркий до рези в глазах, вспыхнул вокруг них, заключая в тесную клетку. Барьерная техника! По углам формации сразу четверо ниндзя вливали в нее чакру, приложив руки к земле.

Коснувшись тонкой энергетической стенки ловушки, Дейдара чуть не взвыл от боли. Боль это, конечно, сигнал, но игнорировать ее только его сенсей и способна. Еще и чакра начала стремительно утекать, как будто бы техника ее вытягивает.

– Да, это она! – раздался довольный голос и из темноты к ним шагнул, по всей видимости, главный мудила. Высокий широкоплечий мужчина, с длинными волосами. Глаза его в ночной тьме казались провалами. – Слушайте все! Это Цучигумо Хотару, а значит, техника разрушения небес теперь наша. Моя!

Ему бы сейчас еще и расхохотаться, как злодею из киношки.

– Как только они вырубятся, мальчишку в расход, – отдал распоряжение главный урод. По-хозяйски так, как будто дело уже решенное.

Тару плечом к плечу с Деем буквально задрожала от ярости.

– Эй ты, ублюдок, люби тебя биджу! Имя мне Дейдара и мне есть что тебе сказать! – объявил парень.

– И что же? – урод придвинулся вплотную к барьеру, сквозь розовое марево получилось разглядеть его морду. Ну и отвратительная же рожа. Форма лица вытянутая, глазки мелкие и узкие, мешки под глазами такие же, как у того Учихи, что постоянно вокруг наставницы отирается! Еще и волосы какие-то сальные, неопрятные.

Дей вытянул вперед правую руку и сложил печать единорога, совсем как Оками-сенсей. Оттопыренный средний палец едва не коснулся барьера.

– БУМ! – сказал джонин Узушио, левой рукой разрывая печать-детонатор, находящуюся у него в кармане.

Его шедевральная большая летающая птица была сделана почти целиком из взрывной глины и начинена поражающими элементами. Сенбонами, в основном. Пусть, оказавшись запертым, Дейдара и не мог управлять марионеткой – он всё еще мог ее взорвать, что с превеликим удовольствием и сделал. Четырех шиноби, удерживавших барьер, попросту снесло взрывной волной и нашпиговало металлом, как и всех остальных в радиусе, наверное, сотни метров. Деревья вокруг поляны остались без листьев, а некоторые и корнями в земле не удержались.

Главному ублюдку, впрочем, повезло. Его прикрыла от взрывной волны барьерная формация, в данный момент развалившаяся из-за гибели поддерживающих ее шиноби. Совсем без последствий он, впрочем, не обошелся. Как и сам Дейдара, а также Тару-тян. Звуковые волны биджев барьер всё-таки пропускал. Оглушило и слегка контузило всех. Впрочем, оглох он не настолько, чтобы не расслышать хруст, с которым изящная ножка Хотару врезалась в пах уроду, сминая его причиндалы. Очень уж удачно он встал.

Интерлюдия. Зецу.

На наконец-то! Целых четыре года ему пришлось контролировать процесс, периодически выполнять новое слияние с Пейном, растрачивая самого себя, прикладывая максимум усилий, чтобы оставаться незамеченным. И вот, покинув тело Узумаки Нагато, он остался довольным. Это именно тот Пейн, который нужен для выполнения плана. Готовый любой ценой дойти до цели, не испытывающий лишних сантиментов. Почти готов! Совсем немного подождать!