Интерлюдия. Джирайя. Популярный писатель, легендарный саннин, любимец женщин, скромный созерцатель прекрасного

Бродяга с душой поэта и глазами, что ловят запретные искры красоты, затаился у кромки онсена, где ночь обнимала пар, а лунный свет играл на воде, словно музыкант на струнах. Его сердце, привыкшее к дорогам и тайнам, замерло, когда он узрел зрелище, способное заставить даже богов забыть о приличиях. Воды онсена, горячие, как дыхание страсти, ласкали кожу небесных дев, чьи силуэты в клубящемся пару были словно вырезаны из снов похотливого демиурга. Их смех, звенящий, как чаши сакэ на пиру, смешивался с плеском волн, а их тела – о, эти изгибы, что могли бы свести с ума самого стойкого аскета! – двигались с ленивой грацией, обнажая то округлость плеча, то манящий изгиб бёдер, скользящих под поверхностью воды. Капли, словно жемчужины, стекали по их коже, дразня воображение странника, чьи мысли уже пылали ярче углей под котлом онсена.

Каждая из них, невинно плескаясь, была сочетанием греха и чистоты: волосы, влажные и прилипшие к шее, словно шёлковые нити, манили взгляд; груди, едва прикрытые паром, вздымались в такт дыханию, как волны перед штормом; а их игривые движения, когда они наклонялись, чтобы зачерпнуть воды, заставляли его сердце биться в ритме запретного танца.

Он, мастер скрытности, оставался тенью, но его душа поэта уже сочиняла строки, пропитанные жаром: “О, воды онсена, вы не просто греете плоть – вы разжигаете пожар в крови!”

Он не посмел нарушить их покой – о нет, созерцатель был джентльменом, хоть и с озорной искрой в глазах. Но каждый взгляд, украденный у этой сцены, был как глоток запретного эликсира, питавший его вдохновение. Уходя в ночь, он унёс с собой не только тепло пара, но и образы, что станут страницами самой дерзкой главы его саги – баллады о страсти, где каждая строка будет дышать жаром онсена и сладостью мимолётных видений.

– Джирайя-сан, это что такое? – воззрился на него Сора-сан, его литературный агент, отведя отведя взгляд от рукописи. – Опять онсен? Снова? Читатели не хотят очередной гимн влажным полотенцам и нежным изгибам плеча. Они жаждут приключений! Твоя целевая аудитория желает знать, что там дальше у Королевы Острова Красавиц. Смогла ли она остановить пиратское нашествие, выжил ли ее любовник при кораблекрушении, поймали ли говорящего попугая, способного выболтать всем об их тайной связи? Не только читатели того желают! Мне тоже интересно! Зачем ты тратишь свой великий талант на описание всем приевшегося мытья?

– Возврат к истокам, друг мой. Нет ничего лучше онсена. Тема, проверенная временем и полюбившаяся всем поклонникам моего творчества. Не понимаю, чем ты так возмущен.

Конечно же, Джирайя прекрасно всё понимал. Однако те угрозы, что были в письме от Цуны, разжигали пожар в груди не хуже, чем зрелище прелестных купальщиц. “Прекращай позорить мою ученицу, иначе…”. То, что следовало далее по тексту письма, было слишком страшным. Хотя он до сих пор считает, что занимался прямо противоположным и прославлял образ королевы Узушио в веках, а не позорил, есть люди, которых лучше не злить, и их всего трое – его наставник Сарутоби-сенсей, его друг-соперник Орочимару и несравненная Цунаде-химе, какая однажды ответит ему взаимностью. Когда-нибудь. Если он изменится. В конце концов, ее траур подзатянулся и негоже настолько прекрасной куноичи себя заживо хоронить.

– Эту рукопись я не принимаю, – Сора был непоколебим. – Не знаю, что мешает тебе писать о Королеве Красавиц, но можно же поменять действующее лицо и начать другую серию. Назови ее, – агент задумался, – допустим, Принцесса Вихря. И перенеси действие куда-нибудь на север. Принцесса Вихря в гареме райкаге. Каково тебе?

– Я всегда знал, что ты гений, дружище! – просиял Джирайя. Не то, чтобы ему самому не приходила в голову подобная идея. Но сроки поджимали и он отыскал одну из своих старых рукописей, из того периода творчества, когда онсены читателям еще не приелись. – Как насчет аванса? Я чуточку поиздержался во время сбора материалов для вдохновения.

Час спустя, довольно насвистывая, он направлялся в сторону дома удовольствий, способного дать впечатления. Принцесса Вихря? Нет, никуда не годится. Цуна снова будет ворчать. Он придумает совершенно нового женского персонажа и это будет…

– Джирайя-сама! Постойте! – окликнул его АНБУ Конохи в маске дрозда. Рядом с ним находился второй, в маске дятла.

– Я всегда готов дать автографы своим верным фанатам! Идите сюда!

– Мы беспокоим вас по другому поводу, – смутился дрозд. – Сандайме хокаге Сарутоби-сама просит вас явиться к нему для обсуждения важного вопроса. Он просил передать, что вас слишком долго не было в Конохе и накопились важные дела.

Коноха… возвращаться домой было больно. Однако деваться некуда. Прямой приказ сенсея, пусть и переданный через АНБУ, проигнорировать нельзя.

– Без задержек, – добавил дятел, заметив, что взгляд саннина устремлен на вывеску все того же увеселительного заведения. Какие они скучные!

На следующее утро Джирайя развалился в мягком кресле для посетителей в кабинете наставника. Сенсей постарел и сильно сдал. Бледная тень того, кого прозвали когда-то богом шиноби. Шрамы от множества сражений на теле не идут ни в какое сравнение с душевными ранами. Наставник потерял Бивако-сан, свою жену, а затем еще и одного из двух сыновей.

Несколько минут ушли на то, чтобы хокаге раскурил трубку. Затем обязательная беседа ни о чем, в данном случае о книгах самого Джирайи. Кто бы мог подумать, что сандайме тоже ждет продолжения “Королевы Острова Красавиц”!

– Боюсь, я уже не смогу его прочитать, – произнес учитель. – Джирайя, ирьенины дают мне меньше года.

Кашель, каким следом разразился старик, звучал прескверно.

– Цунаде! Надо обратиться к ней, она не откажет! – предложил обеспокоенный саннин.

– Она уже смотрела меня. Я слишком запустил болезнь, уже чересчур поздно…

– Нет! Нет! Еще и вы… – саннин никогда особенно не умел скрывать эмоций. Еще одна потеря. Сарутоби-сама всегда казался ему этакой константой. Человеком, который всегда был в Конохе едва ли не с самого ее основания. Исчезнет он – и что станет с деревней?

– Все умирают. Таков естественный порядок вещей, мы не можем его изменить, – с безразличием к своей судьбе высказался хокаге. – Джирайя, мне нужен преемник. Я не давил на тебя раньше, пока здоровье позволяло. Но ты единственный кандидат.

– Я не приспособлен для правления…

– Никто не приспособлен, ученик. Но все справляются, нет выхода и у тебя.

– Цунаде! Я уговорю её!

– У тебя есть время до завершения экзамена на чунина, что будет летом, ученик. Тогда я снова сложу с себя полномочия и либо в пользу Цунаде, либо в твою. Иного выбора нет – хокаге должен быть сильным, это главное. Для всего остального у тебя будут советники.

– Я справлюсь, сенсей!

У него осталось совсем мало времени! Перед тем, как отправиться на побережье, он даже онсен не посетил, как бы ни хотелось посвятить себя сбору материала. Вот ни одним глазком.

На страже у моста на Остров Волн стояли красноволосые подростки. Мальчишка и двое девчонок, всем лет по двенадцать.

– Добро пожаловать в Страну Водоворота! – провозгласила девочка в овальных очках.

– Вы! Вы Джирайя! Я обожаю ваши книжки! Я их все прочитал! – выпалил лохматый парнишка, до боли напомнивший Джирайе Сенджу Наваки, погибшего брата Цуны-тян. Буквально одно лицо.

– А не маловат ты, парень? – рассмеялся саннин. – Хотя я, конечно, рад любым поклонникам.

– Мама постоянно пыталась их у меня отобрать, но это не так просто, я же шиноби!

– А мне не понравилось! У вас там одна пошлятина, лучше бы про любовь писали! – заметила девочка в очках и густо покраснела.

– Дайте-ка угадаю. Ты Наоки, ты Каоки, а ты Карин. И где-то есть еще и Фуоки, – припомнил он имена.

– Сестренка Фуоки не в нашей команде, – охотно поделился мальчишка.

– Скажи, парень, а где мне искать Цунаде-химе? Тут или придется плыть на Узушио?

– Не тут и не там, она с Кими… это секрет, где. И сестренки Оками тоже нет. Но это для вас хорошо, она обещала вам ваши книги… в общем, вам не понравится. Но Цунаде-сама скоро вернется, наверное. Через день или два. А можно мне автограф? Напишите так “Все красотки будут твоими, Наоки-кун”.

– Пусть только попробуют! – возмутилась Карин.

Как с этими детишками интересно! Пожалуй, тут можно подзадержаться, дожидаясь Цуну, какие бы дела она не решала.

– Наоки-кун, а в городе ведь есть онсен? – спросил Джирайя перед тем, как ступить на великий мост Негато.

Интерлюдия Орочимару. Лидер деревни Скрытого Звука. Гениальный ученый. Обреченный жить вечно.

Разочарование. Геном Кагуя, казавшийся ему невероятно перспективным, оказался на удивление ущербным. Да, их знаменитый кеккей-генкай на деле явил столько сокрытых уязвимостей, что удивительно, как клан смог так долго выживать. Возможно, секрет в тех препаратах, что вызывали эмоциональную нестабильность.

Нужно будет отправить подручных в Страну Воды для поиска сведений. Не могли ведь Кагуя не вести записей. Его Четверка Звука, тщательно отобранная из подопытных, переживших эксперименты с проклятыми печатями, получилась отличной командой. Жаль, расход материала выходит великоват. Выживал в лучшем случае один из двадцати участников. А выдержит ли проклятую печать Кагуя?

Орочимару посмотрел на Кагуя Кимимаро, лежащего перед ним на операционном столе. Как же хотелось нанести ему не печать, подавляющую опухоли при помощи невидимой смерти, а настоящую, проклятую, конденсирующую природную чакру и трансформирующую тело. Какой великолепный мог бы получиться образец…

Увы, Цунаде не позволит. Ее навыков хватит, чтобы распознать, что он задумал и вмешаться. Сражаться же с ней здесь и сейчас – непродуктивно. Его бывшая напарница – это ключ. Ключ к идеальному телу. К телу намного лучше, чем у Кагуя и даже более перспективному, чем у Учиха. Хотя Учиху Саске он постарается все-таки заполучить. Или, может быть, Учиху Чико. Точно не Итачи – тот слишком запустил себя, по имеющимся сведениям.

– Готово, дорогая моя подруга, – взглянул он прямо в глаза Цунаде, выступающей в качестве ассистента.

Всё также сильна, но, очевидно, повредилась разумом, став полубезумной курицей-наседкой. Надо же – сразу двое приемных детишек, как компенсация потерь. Рациональным было бы позволить мальчишке с ущербным геномом умереть, но нет – столько усилий на то, чтобы не победить, но запечатать болезнь.

Его новые печати, без преувеличения, гениальны. Отслеживают места появления переродившихся раковых клеток и уничтожают их задолго до появления симптомов болезни. Совместная работа его, Цуны-тян и Оками-тян, в общем-то, и придумавшей способ с лучами.

Вторым помощником выступала марионетка в доспехах, Окамимару. Он, Орочимару, отдал бы руку за то, чтобы получить возможность управлять марионетками на таких огромных расстояниях. Вторую руку он отдал бы за сами доспехи. Третью – за технику разделения сознания… как жаль, что королева Страны Водоворота не принимает оплату руками, только ответными услугами. Такими, как эта операция по внедрению печати борьбы с опухолями.

– Спасибо. Я не забуду этого.

Цунаде соединила руки и поклонилась ему, как равному. Вот бы еще и ее тело забрать. Но нет, в геноме Сенджу нет ничего настолько уникального. Погнавшись сейчас за малой выгодой, он серьезно осложнит себе дорожку к техникам без печатей, не сумеет заполучить тело Узумаки Оками.

– Надо выждать сутки перед тем, как делать анализы. Наслаждайся моим гостеприимством, старинная подруга.

Интерлюдия Цунаде.

(на следующий день)

Она это сделала! Они это сделали! Захотелось вскинуть руки в победном жесте, как делает Фуоки, и радостно заорать на всю лабораторию Орочимару. Или даже расцеловать бывшего товарища. Нет! Это уже совершенно точно лишнее. Уж лучше жутковатую марионетку Окамимару, созданную из мертвеца, поцеловать – тот хотя бы не ядовитый!

Но они же это сделали! Потрясающий прорыв! Комбинация из ее медицинских знаний, необычной идеи Оками с лучами смерти и гениальности змеиного саннина принесли результат.

Пункция чистая. Ни следов онкологии. Анализ крови чист, никаких онкомаркеров. Не просто ремиссия, а полная победа над остеосаркомой. Они совершили невозможное! Убили болезнь!

Решение оказалось до гениальности простым. Фуин-татуировка, создающая те же лучи, что делали Узушио необитаемым, автоматически нацеленные на опухоль, едва та себя начинает проявлять. У Кими теперь такие по всему телу. Фуоки говорит, что ему идет и так он стал еще красивее.

Методику создания этих татуировок получилось откопать в сокровищнице Узумаки. На примечательных золотых пластинках. Удалось найти проектор, необходимый для работы с ними. И надо сказать, что полученные знания намного дороже золота, что пошло на создание носителей информации.

Бесценны! И не только потому, что помогли вылечить ее сына. Это всё то, что клан Узумаки собирал на протяжении всей своей очень длинной истории. На освоение всех знаний уйдут десятилетия, может быть, не одно поколение исследователей фуиндзюцу потребуется, и не исключено, что этот тот самый архив, ставший причиной уничтожения клана. Однако, отдать одну-единственную фуин оттуда Орочимару она почитала приемлемой платой. В конце концов, бывший соратник теперь по-своему солидный человек.

Всё тот же социопат, конечно же. Но уже глава собственной деревни. Она была очень удивлена, когда Оками-Окамимару перенесла ее в новую лабораторию бывшего друга, расположенную в Стране Рисовых Полей. Ей пришлось дать клятву о неразглашении. Шиноби в целом легко относятся к подобного рода обещаниям, но не Сенджу. Ее слово нерушимо. Деревня Скрытого Звука, Отогакуре. Как же она была изумлена, когда собрат-саннин устроил ей небольшую экскурсию.

За основу белый змей выбрал всё тот же бункер, где против него сражались Оками и Чико. Потрясающие наглость и самомнение – использовать одно и то же убежище повторно. Еще и учеников себе нашел. На вид – сброд, но Орочимару – отличный учитель. Вот и Наваки под его командованием развивался стремительно. Если бы еще не переоценил себя… от воспоминания о брате, как часто бывало, влага в уголках глаз скопилась. Не сегодня! Сегодня у нее праздник!

– Наконец-то я отсюда свалю, – сказала Оками-Окамимару, призывая волка. – Задрала уже эта Страна Звука.

По возвращению домой Цунаде точно пойдет и напьется! Попытается.

Алкоголь действовал на Цунаде столь же плохо, как и большинство ядов. Может быть, Орочимару смог бы сделать под нее не только тот яд, про какой рассказывала Оками, но и сакэ. Тогда она бы его точно поцеловала. Неудачная шутка! Она не настолько еще обезумела. Уж лучше тогда Джирайю поцеловать. При воспоминании о старом товарище в груди потеплело. Он, конечно, извращенец и бабник, но какой же он надежный и веселый. Вот бы его сейчас увидеть, выпить с ним. Нет! Все же нет. Никакого пьянства, даже в честь радостного события.

Четыре, говоря лексиконом Оками, биджевых года ежедневной борьбы за жизнь, пройденных вместе с ее мальчиком. Никого более добросовестного и прилежного Цунаде никогда не встречала. Он даже печать бьякуго освоил, что мужчинам традиционно не дается. Но Кимимаро скомандовали “нужно изучить” и он на чистом упрямстве взял эту высоту штурмом.

А какие у них трогательные и полные детской романтики взаимоотношения с Фуоки! Впору позавидовать! Ее приемные дети почти выросли и упорхнули из гнезда. Но она за них счастлива.

– Перемещаемся в Негато, – решила Цунаде, не отпуская мягкий бок Кагемару. – Кацую, пожалуйста, скажи Фуоки, чтобы выполнила призыв.

У нее накопилась куча проблем, с какими надо разобраться. Пойманный недавно шпион, покушение на джинчуурики в Конохе, после которого лучше внимательней присматривать за дочкой. И напиться! Пожалуй, это она себе может позволить. А со шпионом пусть поработает Окамимару.