Интерлюдия. Учиха Итачи. Нукенин Конохагакуре, член Акацуки

– Малой, ты что, совсем тупой? Ты нафига это с собой сотворил? Что, сдохнуть захотел? – Шини-семпай настолько разозлилась на него, что перестала изображать строгого ирьенина и ругалась, не сдерживаясь. Как будто ей действительно есть дело до его состояния здоровья. Как будто еще кому-то есть до него дело. Хотя… Хошигаки-семпай относился к нему, как к равному, несмотря на разницу в возрасте. Он и настоял, чтобы Итачи обратился к ирьенину, после того, как проявились симптомы легочной болезни.

Стоило подумать о недуге и тот, будто бы обладающий разумом, дал о себе знать. Всего самоконтроля шиноби оказалось недостаточно, чтобы в очередной раз сдержать рвущийся наружу кашель. И запах крови себя явить не преминул. Но это не так важно. Он заслуживает смерти. Так какая разница, сегодня за ним явится Шинигами или завтра. От Шини или Кисаме ему нужно только одно – исполнить в будущем его завещание, передать его глаза Саске-куну, чтобы тот не ослеп, когда получит мангёке-шаринган. Так обязательно будет. Иного и не ожидается от сына Учихи Фугаку.

– Моё состояние не имеет значения, – полным принятия голосом ответил ей Итачи. Болячку он подхватил где-то во влажных джунглях Страны Лапши, где они с напарником побывали по заданию Конан-сан.

– Ты что, больной? Ах да… действительно больной. Снимай рубашку, надо изучить твои легкие. Можешь не стесняться, я сейчас доктор.

Какое тут могло быть стеснение? О девушках Итачи и не мыслил в последние годы после того, что он сделал. После того, как своими руками, по приказу деревни, убил Изуми и остальных. В том числе о Шини, как о существе противоположного пола, вообще ни разу не задумывался, хотя она, наверное, привлекательная. Романтика и семья не для него. Ему надо выполнить миссию, порученную деревней, и уберечь брата, всё остальное – не важно.

– Какой ты биджево тощий, кожа да кости. Ты что, вообще ничего не ешь, пока я в тебя жрачку запихивать не начинаю? – Шини-семпай не стала сдерживать презрительного выражения лица. Итачи видел ее избранника, Фумито-сана и готов признать, что да, тот полная его противоположность. Высокий, широкоплечий, мускулистый, загорелый, яркий. Больше похожий на самурая, чем на шиноби.

Итачи ничего не оставалось, кроме как промолчать. Пища так же не важна, как и прочие так называемые радости жизни, он… показавшаяся обжигающе холодной ладонь Шини-сан легла ему на грудь и из-под нее начали распространяться вибрации, глубоко проникающие к нему в тело.

– Не дергайся, я просто смотрю, и не дыши, – спорить ему не хотелось, поэтому Итачи затаил дыхание. Это легко. Проще послушаться, чем давать новый повод для претензий.

– Ты биджев идиот, да у тебя жидкость в легких! Я назначу лечение и ты будешь его соблюдать. Усёк? И ты хотя бы на полгода переезжаешь из этого мудацкого климата. На побережье, в Негато. Как раз там найдется, кому тебя кормить и следить, чтобы лекарства в сортир не выбрасывал.

– Этого не требуется, – попробовал возразить Итачи.

– Захлопнись, это приказ Пейна-самы. Будет.

То, что Шини-семпай сейчас и есть Пейн, он не только прекрасно знал, но и давно уже передал в Коноху, будучи добросовестным агентом деревни. Неважно, что с его информацией там сделают. Главное, что сообщил.

Конечно же, обещанный приказ появился. Уже этим же вечером Конан-сан на встрече через астральные проекции велела ему с напарником заняться миссией в недавно созданной Стране Водоворота. Поселиться там и оказывать содействие местными шиноби. Заодно вести разведку. Особое внимание уделить Утакате, так как джинчуурики – это та величина, которую невозможно игнорировать.

Работать с Кисаме Итачи нравилось. Мощный киринин с акульими чертами был немногословен, не приставал в быту со всякими мелочами вроде регулярного питания и надежно прикрывал спину в бою. Идеальный напарник.

Прибыв на побережье, нукенины арендовали небольшой домик неподалеку от маяка. Очень удачно увидели объявление. В душе Итачи зародилось подозрение, что им его специально подсунули. Какая тут вообще может быть разведка, если королева этого государства состоит в их организации. Фикция. Стоило наемникам занять комнаты, в дверь к ним постучали. Открывать пошел Кисаме, а Итачи продолжил свои наблюдения.

– Эй, Учиха, тут к тебе пришли, – окликнул его Хошигаки-семпай немного недовольным тоном. Кто бы это мог быть? Из его знакомых – Чико-сан. Но с ней они всё друг другу уже сказали при разговоре внутри гендзюцу.

– Привет, я Хибана! – у порога стояла девушка примерно его, Итачи, возраста. Симпатичная, с длинными черными и очень ухоженными волосами. Протектор с камоном Водоворота она носила немного нестандартно. Врод бы и на голове, но не на лбу, а выше.

– Здравствуйте, Хибана-сан, – поклонился Итачи, сохраняя внешнее и внутреннее равнодушие.

– Меня послала Узумаки Марин-сенсей, твой лечащий врач, – деловито сообщила девушка. – Я принесла лекарства, проведу первоначальный осмотр и буду следить, чтобы ты приходил на процедуры.

– Этого не требуется, я…

– Ты будешь слушаться!

Кисаме, смотря на много возомнившую о себе девушку, глумливо хохотнул.

– Ты из клана Юки, не так ли? – спросил он.

– Да! Но наш клан больше не принадлежит Кири. Теперь мы часть Страны Водоворота, – с вызовом ответила та. – Учиха-сан, какой же вы худой. Вам нужно срочно принять лекарство. Вот, у меня всё с собой.

– Это онигири, – констатировал Итачи, когда девушка раскрыла принесенную корзинку и начала выкладывать из нее на стол блюда. К рисовым шарикам добавились мисо-суп в горшочке, тушеные овощи, жареная рыба. Судя по тому, как начал принюхиваться его напарник, всё аппетитно пахнущее. Сам Учиха из всех запахов какое-то время чувствовал только собственную кровь, которой периодически кашлял.

– А ну не трожьте! Вы не больны, а это медицинские препараты, они не вам! – Хибана не побоялась хлопнуть устрашающего нукенина по рукам.

– Угощайтесь, Хошигаки-сан, мне столько не съесть, даже если проголодаюсь, – разрешил Итачи и…

И проклятая девчонка запихала ему рисовый шарик в рот, взяв с тарелки палочками. Да кем она себя возомнила?! Даже Шини-семпай себе такого не позволяла, с той они были хотя бы равного статуса, а тут девушка-генин… то есть чунин. Как-то поздновато он отметил чунинский жилет. Наверное, потому, что был сосредоточен на ее лице. Они что, специально подбирали девушку, отдаленно похожую на Изуми?

– Не надо, Юки-сан, я сам, – сдался Итачи. В конце концов, это всего лишь еда, можно и пойти на уступки. – Но пусть Кисаме-семпай тоже поест.

План был прост – позволить прожорливому напарнику съесть большую часть принесенного. Но… предусмотрительная Юки достала печать хранения и извлекла из нее еще один набор продуктов.

– Спасибо за обед, было очень вкусно, – поблагодарил ее Кисаме.

– Я сама приготовила! – с энтузиазмом объяснила девушка. Итачи стало немного неловко, что он так себя вел, обесценивая ее старания. Хотя, конечно, это все не имеет значения. Наверное, он сможет чуточку сгладить впечатление, если в дальнейшем с меньшим сопротивлением станет относиться к “лечению”.

На следующий день их навестила еще Узумаки Марин-сан. Ее Итачи, тогда еще ребенок, уже как-то встречал в Конохе. Наверное, ее надо считать красивой. После короткого осмотра женщина выдала ему пару пачек лекарств. На этот раз настоящих, в таблетках и протянула ему своё предплечье, предварительно протертое ваткой со спиртом.

– Кусай! – потребовала Узумаки.

– Что? – вместе с Итачи вопрос задал и Кисаме, не ожидавший подобного развития событий.

– Кусай, пока не передумала. Это мой кеккей-генкай – поправляю чужое здоровье через укусы. Только давай по-честному, до крови. Так нужно будет меньше попыток.

– Давай-давай, если будешь слушаться сенсея, оставлю тебя без сладкого, – подбодрила Хибана-тян. – Я же заметила, что ты не сладкоежка.

– А мне понравилось, – простодушно пробасил Кисаме-сан. Его взгляд оказался прикован к женским округлостям Марин и та вроде бы даже как-то особенно, по-дамски, смотрела в ответ. Это та область, в которой он совершенно не разбирался, поэтому есть место ошибке. Итачи знал ее историю. Вдова, потерявшая мужа в столкновении с Ягурой. Он не будет влезать не в свое дело, что бы там между Узумаки и Хошигаки ни происходило. Не его дело.

Лечение через укус вызывало странные ощущения. Как будто бы кровотечение наоборот. Приятными их не назвать, но это работало. Всего за две недели Итачи почти перестал кашлять, а когда все-таки кхекал, то, посмотрев на ладонь, не находил на ней крови. Каждый день к ним приходила Юки-тян с продуктами и Итачи привык. В какой-то момент он даже поймал себя на том, что различает вкус и находит его приятным. Хотя, конечно, это всё не имело никакого значения. Вся эта миссия была одной сплошной потерей времени, вызванной прихотью Шини-сан. Хотя стоит признать – он на самом деле начал набирать вес и, чтобы тот откладывался в мышцах, а не жировой прослойке, был вынужден перейти к активным тренировкам. Здесь как нельзя кстати оказался небольшой полигон, находящийся на пустыре в порту неподалеку. Там окружение несло на себе многочисленные следы применения самых разных техник.

В какой-то день раздражающая Хибана не пришла. Вместо неё к ним в дом без стука ввалилась компания чересчур рыжих детей, шумно переговаривающихся между собой. У каждого был при себе протектор Водоворота, выдавая команду генинов.

– Ого. Дядь, ты прям здоровенный, как Бьючи-сан! – высказал Хошигаке, красноволосый мальчишка – А кто сильнее, ты или Фумито-сенсей?

– Я! – притворно грозно рыкнул киринин. – Хошигаке Кисаме, бесхвостый биджу!

– Хибана-сан сегодня не придет? – уточнил Итачи, чувствуя, что его раздражает мельтешение красноволосых десятилеток. Их воспитанием вообще хоть кто-то занимается? Что еще ожидать от Узумаки? Это не Учиха с традициями предков, призывающими к сдержанности и самоконтролю.

– Не, и мама тоже не придет. Сегодня я за нее! На, кусай! – лохматая девочка в очках сунула ему под нос свою руку. – Я ее только что помыла, кусай!

Одно дело, когда вливание жизненных сил от взрослого ирьенина идет, но тут ребенок.

– Ну че ты мнешься? Я же не сама это придумала. А завтра уже мама с сестренкой Хибаной придут.

Так назавтра и получилось. Итачи не хотел признавать, но он был рад увидеть Хибану-тян. Она хотя бы спокойная, хоть и несколько бесцеремонная. И целебную чакру от Марин-сан получать было как-то уместнее.

Дни шли. Здоровье крепло. Его напарник стал часто отлучаться по вечерам. Любопытным Итачи не был, но долг шиноби требовал знать, куда. И он ничуть не удивился, когда проследил за Кисаме и обнаружил того в маленьком уличном кафе вместе с Марин-сан. Даже не будучи знатоком чувств, он верно распознал их невербальные сигналы, направленные друг на друга. Дальнейшее – не его дело. Ему нужно всего лишь дождаться окончания этой фальшивой миссии-пытки, устроенной ему Шини-сан.

– Итачи-сан, а ты умеешь танцевать? – спросила как-то Хибана-тян после того, как он “принял лекарства”, то есть съел всю принесенную ему еду.

– Да, – коротко ответил Учиха. Подготовка в клане была всеобъемлющей и включала в себя даже такие ситуативные навыки, как танцы. Прибегать к ним, правда, так и не пришлось. – Юки-сан, я вижу, что вы делаете. Вы пытаетесь сблизиться со мной по заданию вашего руководства.

– Чего-чего? – щеки девушки покраснели. – Ты кем вообще себя возомнил? Нашелся тут весь такой важный и думает, что целый мир вокруг него вращается! Не можешь мне помочь с танцами – так и скажи, не выдумывай всякий бред!

– Я помогу вам, – неожиданно для самого себя согласился Итачи. В конце концов, ничего не делать каждый день было невероятно сложно. А тут хоть какое-то занятие, хоть и странное. – Однако учтите, что я не могу присутствовать на официальных мероприятиях.

– Каких-таких мероприятиях? Мне уроки нужны, а не то, что ты подумал, что бы ты там ни решил.

Теперь к ежедневным тренировкам добавились занятия танцами с Юки-тян. Для чего ей требовалась хореография – Итачи не стал спрашивать. Это не его дело. Он просто вспоминал то, чему его учили. Учиха в те дни сжульничал и ради экономии времени скопировал движения сенсея шаринганом. Подход эффективно работал.

Хибана принесла им граммофон с пластинками, включала музыку и несколько часов в день уходили на то, чтобы подстраиваться под ритм и двигаться в такт партнерше. Поначалу она танцевала не очень хорошо, но с каждым разом все лучше и лучше. Зачем ей это нужно – Итачи не понимал. Он знаком с основами работы куноичи, действующих через соблазнение. В АНБУ Конохи практиковали в том числе и подобный подход, но тут ни единого признака втирания в доверие нет. Да и описанные в методичке приемы не применялись. Хибана не надевала вульгарную, слишком открытую одежду, не пользовалась яркой косметикой, не принимала соблазнительные позы, не пыталась как бы случайно притронуться к нему. Ничего такого, что он смог бы однозначно отнести к категории так называемой “медовой ловушки”. Может быть, ей на самом деле потребовалось подтянуть хореографию для королевского бала или иного мероприятия. Спросить и явно выказать свой интерес он не мог.

Конечно, совсем без общения они не обходились. Точнее, Хибана постоянно болтала. Хочешь не хочешь – придется слушать. Просто рассказывала о себе, о детстве в Стране Воды, о том, как страшно ей, тогда совсем маленькой, было, когда Ягура начал резню кланов с кеккей-генкай и как она восхищается Юки Коху, что сначала дезертировал сам, а затем спас множество женщин и детей, можно сказать, что ценой своей жизни.

Не усмотреть параллели с его собственной историей было невозможно. Только он, в отличии от Коху-самы, оказался не героем-спасителем, а слепым инструментом уничтожения. Кроме того, Итачи понял, что зол на отца, перед которым все эти годы испытывал ужасающее чувство вины. Отца, который даже не сопротивлялся, когда сын его убивал. У Учихи Фугаку были сотни выходов. Никто не заставлял его готовить восстание клана против деревни. Они могли просто уйти. Позор? А гибель всех бойцов от лица подростка – не позор? И как он только до сих пор этого не понимал? Все эти размышления родились не в одну секунду, мысли всплывали постепенно изо дня в день. В том числе и сомнения появлялись. А стоит ли ему продолжать служить хокаге? Не дезертировать ли? Не украсть ли брата точно так же, как поступила со своей семьей Чико-сан? Итачи гнал навязчивые идеи прочь, но дурные мысли приходили снова и снова.

Пожалуй, это были не самые плохие несколько месяцев и Итачи стало даже немного грустно, когда их отозвали на миссию по поиску нукенина Ивагакуре. Хошигаке-сан уж точно скучал по Марин и иногда даже упоминал ее в разговорах. Но нечасто. А затем прошел почти год и Учиха снова начал кашлять. Уже не так сильно, но достаточно, чтобы вредная Шини-семпай отправила его в Страну Водоворота на поправку здоровья, используя свое влияние на Конан-сан.

И всё повторилось почти точь-в-точь. Разве что Хибана-сан повзрослела и похорошела, это стоило отметить. А затем был еще один год и еще один. С тем же сценарием. На четвертый кашля почти и не было, но главный ирьенин Аме была непреклонна – на побережье, укреплять здоровье, немедленно. И улыбка у нее возникла еще такая, подозрительная.

То был худший год. Наверное, потому, что Хибана-сан округлилась во всяких местах, и касаться ее во время непременной практики танцев было очень смущающим, несмотря на то, что это всё не несло в себе смысла и не могло иметь никакого продолжения. Итачи хотел уже было отказаться от занятий с ней, но почему-то не сделал этого.

Когда Юки-тян в очередной раз пришла к нему, он не увидел при ней привычной корзинки с деликатесами, которые съедал уже совершенно безропотно. Да и выглядела девушка какой-то неправильной, растрепанной, взволнованной, запыхавшейся. Что-то случилось.

– Итачи, очень плохая новость! – выпалила она. – Твой брат… его пырнули в живот кунаем!

Всё оборвалось внутри юноши. Его младший братишка Саске… у кого могла подняться рука на ребенка? Шимура-сан и Сарутоби-сама гарантировали его безопасность. Только ради брата он совершил все те ужасные вещи. Выбор был прост – или уничтожат весь клан, или он сделает это сам и Саске-куна не тронут, позаботятся о нем.

– Кто? – прорычал Итачи. Глаза его заболели, взгляд застило красным. Он очень редко по-настоящему злился. Почти никогда. Но сейчас был готов уничтожить весь мир.

– Спятивший учитель из академии, так мне сказали. Твой брат жив, его одноклассник вовремя позвал на помощь и ирьенины успели залатать рану.

Итачи вдруг осознал, что Хибана находится совсем близко от него, обнимает его и прижимается к нему не так, как полагается партнерше по танцам. Еще и по голове гладит, будто ребенка. Да что она делает? Зачем?

– Успокойся, успокойся, все будет хорошо, – шептала Юки-тян. – Оками-сама всё порешает, – последняя фраза звучала странно, но почему-то хотелось ей верить.