Торжественный ужин в честь саммита пяти каге проводили в обеденной зале, обставленной в традиционном стиле и согласно упоротым древним традициям. Столы и стулья, согласно ним – злое зло и излишества. Человеку эволюцией дадены ноги, вот пусть на них и сидит. Ну ладно я, молодая и с божественной регенерацией. А вот Ооноки-сама и Хирузен – те еще старые хрычи, с ревматизмом, радикулитом и артрозом, закономерными для их пенсионного возраста. И что, им тоже на полу сидеть? Как оказалось – да, и им, и всем остальным.

Вместо электрического освещения – масляные лампы и свечи. После Аме, где лампочки даже в уборных никогда не выключают – дикость и средневековье.

Сын Миуры проводил нас с Фумито до места и даже указал, где нам сесть за отсутствующим столом. Вместо нормального предмета мебели – тупо ковровая дорожка. Каждому из гостей выделен стул без ножек, но с сидушкой и спинкой. А для еды у каждого небольшой личный столик, больше напоминающий этакий поднос на ножках.

Но, конечно же, главное тут не мебель, а люди. Каге еще не подошли, а может, и вовсе не придут, но вместо себя прислали представителей – грудастая красотка в облегающем синем платье узнаваема. Мне про нее рассказывали, как про одну из лидеров восстания мечников. Хотя сама она не мечница. Теруми Мей ее имя. Декольте такое, что захотелось собственному мужу профилактически глаза вынуть, чтобы не пялился. Хотя он вроде бы и нет. При ней же одноглазый мужик с протектором Кири.

От Скрытого Листа – очкастый старичок с короткой бородой, но без услов. Митокадо-сан, один из трех советников Конохи, ученик Тобирамы. Один из кураторов особого научного отряда. Сокомандник и давний кореш Хирузена.

Со стороны Ивагакуре… я чуть радостно не запищала, увидев эту сухопарую фигуру, похожую на засохшее дерево с одной отпиленной веткой. Ито! Мой старинный дружбан. Пришлось сдержанно поклониться ему.

Со стороны Кумо – красавчик цвета шоколада. Блондинистый, рельефный, светлоглазый. Всё, как я люблю. Но мой Фумито круче, поэтому смысла облизываться нет.

От Суны – фигура, закутанная в балахон так, что видно одно только лицо, поверх которого нанесена раскраска, так что мне даже не до конца ясно, мужчина это или женщина.

И это не все. Еще приперлись представители малых деревень. Знакомый мне джонин Яширо из Кусагакуре, как показалось, сейчас лопнет от гордости, что оказался в такой представительной компании. Рядом с ним незнакомая мне женщина лет тридцати, наверняка чувствующая себя неуютно в одной комнате с такими ослепительными красотками, как я и Теруми.

От мудацкого Водопада – мужик с короткой козлиной бородкой и прической, похожей на ощетинившегося дикобраза, а также слегка смуглый мальчишка лет шестнадцати. Ну да, именно мне осуждать кого-то за молодость. Но всё равно пацан пацаном. Козлобородый же – явно старейшина Суйен, описанный в досье Аме на лидеров Такигакуре.

От деревень, Скрытых в Скалах и Долинах, и вовсе по трое пришло. Видимо, там такая нищета, что для их шиноби нужно ловить любой повод пожрать нахаляву.

– Это будет хамством – спросить “а где все каге”? – шепнула я Фумито.

– Ожидайте, пожалуйста, по протоколу скоро появятся каге, – попросил нас провожавший самурай и указал на наши места за… ковром. Прямо напротив меня оказался пацан из мудацкого Водопада, посмотревший мне в глаза с такой ненавистью, будто бы сейчас бросится, в нарушение всех норм приличия и гарантий безопасности. Может, он маньяк и всех красивых женщин ненавидит? Но, скорее всего, я какого-то его родственника прикончила. Тех двух близнецов из джашинитской деревни, или ублюдков с чунинского экзамена, или… да мало ли я этой грязи вычистила. Можно бесконечно перебирать.

Лидеры великих деревень зашли буквально спустя пару десятков секунд после того, как мы со спутником уселись в неудобные позы, поджав ноги под себя. Походу, организаторы не решились заставлять важных персон ждать, вот и запустили их последними.

Хирузен, Ооноки-сама, зубастая мечница Ринго Амеюри, неплохой мужик Раса и… О биджу, как же мне самой не пялиться на этого бога войны, отлитого из черной бронзы? Райкаге-сама воистину внушает. Мускулатура – хоть в анатомическом музее выставляй. Живое воплощение телесной мощи. Потупила глазки в пол, чтобы не смотреть. Мой Фумито в перспективе будет не хуже, а может, и лучше! Он не зря постоянно тренируется, да еще и с утяжелителями в последнее время. Но… как же райкаге крут! Хотя его отец на фотках выглядел еще более основательным. И, пожалуй, мужчины без бороды мне больше нравятся, даже если бородка короткая, а не лопатой.

Омрачило мою встречу с кумиром появление еще одного человека – мужчина в черных самурайских доспехах занял место во главе трапезы и заговорил. Я узнала этот голос. Он у меня в черном списке тех, кого обязательно стоит порезать на ленты при первой же возможности.

– Здравствуйте, уважаемые гости благословенной Страны Железа. Я, самурай Мураками, буду сегодня вашим распорядителем и помощником за ужином. К сожалению, тодзама даймё Кадзухито плохо себя чувствует и не сможет к нам присоединиться. Позвольте я назову всех… – и пошло перечисление. Так ненавидящий меня пацанчик был именован, как Шибуки. Впервые слышу. Да и вообще не до него. Все моральные силы уходили на то, чтобы не устроить резню здесь и сейчас. Нарываться в присутствии сразу пяти каге было бы крайне тупо. Я лучше выясню, где ублюдок ночует и устрою и ему живительную лучевую терапию.

Фумито как чувствовал мое настроение. Впрочем… он тоже не железный. Не смог унять отбивающий бешеный ритм пульс. Он ведь пережил всё то же самое, что и я. Даже хуже. Я все же каким-никаким взрослым сознанием обладала, а он психотравму за психотравмой получал.

– Мураками-сан, простите, что прерываю, – мой муж поднялся на ноги и вежливо всем поклонился. И не было сейчас ни одного ублюдка, что не смотрел на него. – Я, Узумаки Фумито, согласно Кодексу, вызываю вас на поединок до смерти, так как вы запятнали себя множеством бесчестных поступков. Вы вольны отказаться, но в этом случае распишетесь в слабости и трусости перед лицом всех этих уважаемых гостей Страны Железа.

Старые налюбщики уставились на него с видом полного неодобрения. Райкаге и зубастая мечница наоборот, заинтересованно. А я… а я его обожаю. Именно то, что требовалось. Поступок настоящего мужика, который берет и решает проблему. Правда, не без минусов вариант. Дуэль – это ведь обоюдная опасность и забравшийся так высоко самурай не должен быть слабаком.

– Вы получите свой поединок позже, Узумаки-сан, – самурайский мудила умеет неплохо держать лицо, надо признать. – После окончания саммита, чтобы смерть одного из нас не повлияла на программу.

Так думаю, что в данном случае “потом” – это не вежливый посыл, а реальный перенос сроков. Фумито и правда получит свой шанс прикончить ублюдка согласно Кодексу вскоре после того, как взрослые дяди и тёти закончат обсуждать важные политические вопросы.

А дальше все молча жрали. Точнее, большинство только притворялись, что едят. Биджевы параноики. Такие же, как и я! Яды – это ведь тоже оружие ниндзя. Орочимару парочку раз меня уже травил, пусть и не через еду – не понравилось. Я лучше в отведенной комнате рамён нам заварю и перекусим, не опасаясь подставы. Представители Травы, Водопада, Скал и Долин, правда, уплетали угощения за обе щеки, возможно, потому, что знают своё место и понимают, что любой каге раздавит их пальцем, не прибегая к отравлению.

Короче, как бы покушали, поиграли в гляделки. Все старые знакомые мне так или иначе подмигнули, каждый со своим внутренним посылом, и все разошлись по своим комнатам. Кулуарные переговоры тут, походу, не в чести. Посоветовалась с наставницей, затеяв разговор через Кацую от имени Йоко, чтобы никто не подслушал. Цунаде подтвердила – надо тупо подождать. Такие традиции, не принято сразу к делу переходить. За новость о дуэли получила ожидаемый выговор – ну и пусть. Едва сдержалась, чтобы к биджу в зад наставницу не послать с таким предъявами. Ее на мудацком руднике не было. И с Миурой поговорила.

– Сенсей… тут этот… твой сын, короче. Письмо предлагает передать. Взять?

– Да, госпожа, – голос стального самурая не дрогнул. – Этот Миура хотел бы знать, как сложилась жизнь Кацумото-куна.

Утром следующего дня таки началось собрание пяти каге в расширенном составе. Даже жирного ублюдка таки туда притащили. Выглядело всё так – пятерка лидеров великих деревень расселась за столом, имеющим форму подковы. Место в основании их стола занял жирный ублюдок тодзама даймё. Выглядит он откровенно паршиво. Бледный, с красным воспалившимся участком кожи на левой щеке и синими просвечивающими венами. Как ирьенин A-ранга, говорю – не жилец. И на сердце от того теплее становится. Говорить за тодзаму принялся Мураками. Боров и раньше говорил не слишком разборчиво, больше хрюкал и пукал тем сфинктером, что у него на лице. Между прочим, анатомически правильный термин!

Мы же, представители малых деревень, получили места в зрительном зале. У меня ассоциации с экзаменами в академии возникли. Там тоже сенсеи сидели на возвышении и кошмарили учеников.

– Объявляется расширенное заседание совета пяти каге, – объявил самурай. – Председательствует благороднейший тодзама даймё Кадзухито Ренко. Я – его скромный ассистент самурай Мураками. Присутствуют… – и снова бодяга с перечислением каждого. – Согласно регламента в начале заседания пять каге выслушают вопросы и предложения делегатов от малых скрытых деревень, вынесут свои суждения и при необходимости проголосуют. Далее мы продолжим в сокращенном составе. Только пятеро каге и представители принимающей стороны. И дабы не тратить время уважаемых каге и благородного Кадзухито-самы, зачитываю первый вопрос повестки дня – официальное признание Узушиогакуре как скрытой деревни…

– Шинигакуре. Деревня, Скрытая Смертью. Так мы называемся, – прервала я мудилу, поднявшись со своего места. – Но, как приемники Узушиогакуре, мы сохраняем за собой камон Водоворота.

– Спасибо за уточнение. Секретарь, внесите в протокол. Уважаемые, проголосуйте по данному вопросу. Считать ли Шинигакуре полноценной скрытой деревней?

Откровением то, что нас поддержали все пять каге, для меня не стало. Так-то у меня со всеми ними нормальные отношения установились, рабочие. Предъявы по отдельным вопросам к каждому есть, но по большому счету всё между нами ровно.

– Узумаки Оками, вы, как лидер вашей делегации, имеете право обратиться к совету пяти каге с жалобой или предложением, – продолжил распорядитель. Пузырь дерьма, кажется, заснул, а может быть, наконец-то сдох, но на него никто особого внимания не обращал. Мураками, несмотря на всю свою ублюдочность, неплохо справляется.

– Да. Уважаемые каге… прочие свидетели, у меня для вас уведомление, – никакого уважения к представителям малых деревень у меня не было. – На карте мира появляется новое государство – Страна Водоворота, включающая в себя территории Узушио и бывшей Страны Волн. Шинигакуре будет скрытой деревней нашего государства. Предлагаю всем присутствующим донести эту новость до ваших даймё, – и села обратно, не дав никому вставить вопросы. Старые налюбщики переглянулись. Зубастая мечница мне подмигнула. Как-то она прям подозрительно дружелюбная.

Далее выступил старейшина деревни, Скрытой в Скалах, и долго, нудно, монотонно зачитывал по бумажке свой список территориальных претензий к южному соседу. Оазисы, колодцы и всё такое. Раса слушал и кривился. По окончанию речи поправил шапку и, не вставая из-за стола, объявил, что он со сказанным не согласен, после чего мужичок из Скрытой Скалы заткнулся и больше не возникал. Я так думаю, тут диалог больше между цуикаге и казекаге идет, а этот… как его… скалистый ублюдок, короче – он как разменная монета.

Следующей свою минуту славы получила куноичи из Скрытой Травы. Курахаси Мори ее зовут и она тоже старейшина.

– В мире сложилась очень сложная обстановка. Мы на грани новой большой войны! – объявила она. – Все наверняка в курсе, что не так давно был стерт с лица земли дворец даймё Волн, а сам он пропал. Наша исключительно мирная деревня не собирается вмешиваться в политику других стран, но следите за моей мыслью. Деревня Полян в Стране Водопадов, Северный порт в ней же, Киригакуре, и вот теперь дворец даймё. Я не знаю, каким надо быть ужасным человеком, чтобы сотворить столько злодеяний и воздержусь от эмоциональной оценки, но озвучу предложение – внести технику разрушения деревень в список запретных. Умино Оками угрожала нам её применением против Кусагакуре. Уважаемые каге, пожалуйста, спасите нашу маленькую мирную деревню.

– Серьёзно? Серьёзно? – вскочила я с места. О сдержанности тут быть не могло и речи. Хотелось, как минимум, нос этой престарелой выдре на бок свернуть. – А ничего, что мы там отбивались от психопата Ягуры и на дворце потоптались два джинчуурики?

– Джинчуурики – отдельная тема, – с презрением посмотрела на меня тетка. – Мы маленькая деревня и никогда не помышляли о контроле над хвостатым зверем. Но Шинигакуре еще меньше. Я думаю, что всё мировое сообщество шиноби обязано обеспокоиться тем, что опасный биджу вдруг оказался в руках тех, кто не способен его удержать. Шестихвостого необходимо вернуть Стране Воды, заодно восстановив баланс сил между великими странами.

На фоне этой престарелой шалавы даже набитый дерьмом и жиром пузырь тодзама начал казаться мне милым и приятным человеком. Не то храпит, не то пердит и никому вреда не делает.

– Я скажу вне очереди, – встал со своего места старейшина Суйен. – У нас, у Такигакуре, есть достоверные сведения о том, что Узушио контролирует двух биджу. Восемь лет назад была похищена джинчуурики семихвостого, Фуу, воспитанница прежнего лидера деревни, а сам он был подло убит. Долгое время мы считали, что виновник – Страна Воды, но новые сведения говорят о том, что девочка находится на Узушио. Знаете, как это называется? Похищение младенца, вероломное убийство старейшин, воровство биджу. Преступлениям так называемой королевы Оками нет числа. Мировое сообщество обязано принять меры. Верните нам нашего биджу!

Я превратилась в живой комок ярости. Со всех сторон обложили, ублюдки! Самое поганое – обвинения Суйена справедливы. И украли, и убили. Но люби его биджу! Малышку Фуоки я ему не отдам.

– Ты убила моего отца и украла приемную сестру, – вскочил с места пацан, пришедший со старейшиной мудацкого Водопада. – Я требую отправить эту женщину в Кровавую Тюрьму в Стране Травы.

Так вот кто он такой! Мелкий пацан из дома старейшины Водопада. Я его тогда не то усыпила, не то паралитическим сенбоном ткнула.

Любой преступник знает: главное – не признавать своей вины, что бы ни произошло. Даже если тебя застали с окровавленным ножом на месте убийства – ты не виновата. Нашла тело и захотела помочь пострадавшему, вынув из него орудие убийства. И вообще от стресса не вполне себя осознавала. Тому, кто признал вину, выбирают наказание. Но пока признания нет – невиновна.

– Ничего себе. Биджево громкие обвинения. Может, и доказательства есть? – актриса я плохая, прямо сказать – отвратная, но опыт жизни на улицах научил идти в отказ.

– Сестренка Фуу! Вот наши доказательства! – воскликнул мальчишка. – Вы удерживаете ее у себя на острове! – пацанчик бесит своей тупостью, но то, как искренне он переживает за малую, мне даже импонирует. Быть может, в других обстоятельствах жизнь вильнула бы иначе и мы с ним даже стали бы союзниками.

– И что мы должны сделать, уважаемые каге? Нам тут на пустом месте кидают обвинение без доказательств. Я точно так же могу сказать, что Скрытый Водопад продался джашинитам и приносил человеческие жертвы… ой… они же и правда это делали. У меня даже свидетели есть, и я не про себя и своего мужа, а про конкретных жителей Страны Водопадов, – если они еще живы. Но если нет… Я че, зря зад рвала и тужилась, пока их спасала? Кто-то за это ответит.

– Вопросы подняты сложные, – тоном истинного дипломата сказал Хирузен. – Любые обвинения в любом случае обязаны быть подкреплены доказательствами. Предлагаю проголосовать по первой части обращения Кусагакуре – технике разрушения деревень. Ее существование в подтверждении не нуждается.

Тут я тоже могла бы стать в позу и начать орать, что фиг они мне что-то запретят, но… так дипломатия не делается. Это будет потеря лица и поведение истерички.

– Шинигакуре прислушается к совету каге, – примерив на себя маску ледяной стервы, изрекла я.

– Какие-то слабаки наложили полные штаны, узнав о сильной технике. Я против ее запрета, – высказался райкаге. Обожаю его!

– Суна поддерживает запрет, – а вот Раса, оказывается, не такой и хороший мужик. Че я ему плохого сделала-то? Не стала деревню Скал геноцидить?

– Я считаю, что опасность этой техники преувеличена, – мягко сказал Ооноки-сама. – Запрет не имеет смысла.

– Кири не считает нормальным запрещать техники, не дав ничего взамен. Так мы только ослабим союзников, – поднялась Ринго. – Позвольте сказать сразу и по вопросу биджу. Шинигакуре убили безумца Ягуру – это доказательство их способности контролировать хвостатого. Вопрос шестихвостого касается только нас и Страны Водоворота. Ни Кусагакуре, ни Такигакуре не имеют права влезать в наши дела.

– Коноху связывают добрососедские отношения как со Скрытой Травой, так и с новой деревней, Шинигакуре. Наша позиция – нейтралитет.

– Итого, предложение о запрете техники разрушения деревень отклоняется, – подытожил Мураками.