– Таш Рибейру! – Саляхов поднялся навстречу гостье, демонстрируя своё благорасположение и уважение. Так уж сложилось, что в офис ВАК редко кто ходит, в основном наоборот. Так повелось со времён, когда ВАК был незначительной структурой в среде колонистов.

– Чем могу помочь? А может, чаю? – Саляхов кивнул в сторону соседнего помещения. Чай, естественно, предлагалось пить в общей кают-компании. Саляхов действительно походил на доброго дядюшку, встретившего приехавшую издалека племянницу.

– Нет, спасибо, таш контр-адмирал, – Рита не стала называть Саляхова «адмиралом», как делали многие. – Я по делу.

Лицо добродушного дядюшки потихоньку растаяло, и Саляхов снова превратился в командующего ВАК:

– И не сомневался, красавицы ко мне давно не ходят. Слушаю вас.

Рита чуть подалась в кресле, уставившись своими широко распахнутыми тёмными глазами в лицо Саляхова:

– Для начала ответьте на вопрос, таш контр-адмирал. Вам нужен Лебедев как гражданин Геры? Вам нужен Лебедев, который останется здесь по истечении своего контракта с ВАК?

«Как иронично, похоже, в этом вопросе мы оба полагаемся, что эту работу сделает другой», – усмехнулся про себя Саляхов, но лицо его продолжало оставаться серьёзным. Сам вопрос был серьёзным.

– И что вы предлагаете?

– Сначала ответьте на вопрос, – качнув головой в отрицающем жесте, продолжила настаивать Рита.

Саляхов с укоризной посмотрел на неё, но ответил:

– ВАК высоко оценивает способности Арсения Лебедева как военспеца и как перспективного командира. Принятие гражданства Лебедевым позволит нам шире вовлекать его в операции ВАК, в том числе секретные, а Лебедеву, в свою очередь, откроет безграничные перспективы карьерного роста, – Саляхов выделил голосом слово «безграничные». – Я, как командующий ВАК, лично заинтересован в росте обороноспособности наших сил и считаю, что привлечение Лебедева полностью на нашу сторону будет способствовать этому. Я готов приложить к этому все необходимые усилия. Вы удовлетворены моим ответом, таш Рибейру?

Рита прикрыла глаза, но позу не сменила. Ответ Саляхова слегка выбил её из намеченной колеи. Фразу о безграничных перспективах карьерного роста можно было понять как то, что Саляхов рассматривает Лебедева в качестве своего приемника. Зачем он сказал ей это? Старый лис манипулирует ею? Пытается подкупить? Проверяет, насколько важны для неё интересы Арсения? Наверное, не стоит полностью доверять его словам.

– Я знаю, как достичь этого, – снова уставившись на Саляхова спокойно произнесла Рита и сделала паузу.

Саляхов протянул руку ладонью вверх, приглашая продолжить.

– Нам нужно дать ему то, что он желает, исполнить его мечту, – продолжала тянуть Рита.

Искорка мелькнула в глазах Саляхова. Раздражение или нетерпение, неважно. Рита испытывала терпение Саляхова умышленно, пытаясь понять, насколько тема важна для него.

– Таш Рибейру, не мучьте старика, излагайте вашу задумку, – подыграл Саляхов девушке.

«Какая она всё же... молодая», – подумал Саляхов, одновременно представляя Риту в виде, когда возрастные морщины уже станут заметны на её красивом лице: «Вот тогда с ней будет непросто».

– Лебедев поступил на службу в ВКС, чтобы стать капитаном межзвёздника. Адмиральские звёзды его не увлекут.

– Что же, логично...– мотив Рибейру стал понятен Саляхову полностью. – Тем более что это теперь в наших силах, не так ли?

Рита молча изобразила согласие.

– Я не вижу этому препятствий. Лебедев отличный капитан, и его назначение на наш первый межзвёздник ни у кого не вызовет возражений, – как бы размышлял вслух Саляхов.

«Ещё как вызовет! Только это не их дело» – подумал на самом деле контр-адмирал.

– Вот только как это провернуть, так сказать, поделикатней? – спросил Саляхов у Риты и, видя её непонимание, пояснил, – не хотелось бы, чтобы это было сделкой. Мы не хотим «покупать» Лебедева.

Рита удивилась такому вопросу, ей решение казалось простым:

– Так ведь и не нужно менять принятие гражданства на межзвёздник. Гражданство должно быть формальным условием для участия в конкурсе по отбору капитана корабля. Лебедев сам захочет участвовать.

***

– Таш Лебедев, прошу остаться на пару слов, – Саляхов остановил направившегося к выходу Лебедева.

Лебедев дождался, пока другие участники совещания штаба выйдут, и вернулся к столу.

Саляхов с завистью оглядел крепкую фигуру капитана.

– Хорошо выглядите, отпуск на планете вам на пользу.

– Подтянул форму, мне на планете больше заниматься нечем, – Лебедев вежливо поддержал заход Саляхова издалека.

– Как же, наслышан, – хмыкнул в сторону Саляхов. – Вся сеть гудела про грандиозную свадьбу в Оазисе-3.

Мужчины ухмыльнулись, у каждого были свои связанные с этой темой воспоминания.

– То, что я вам скажу, является военной тайной, и я надеюсь на ваше благоразумие. Хотелось бы удержать эту тайну в секрете ещё некоторое время.

Лебедев подобрался, но продолжал хранить молчание. Доверие есть доверие, если нет, то и рта раскрывать не стоит. Саляхов думал также.

– С добытых вами «тушек» новобритов нам удалось собрать целый комплект гравиприводов межзвёздного класса, строительство нашего собственного межзвездника уже идёт. Более того, есть надежда, что межзвездник у нас будет не один, – Саляхов пытливо выглядывал реакцию Лебедева, но тот был невозмутим в своём ледяном спокойствии. – Почему я вам об этом говорю? Честно говоря, я вижу вас на мостике этого корабля, но есть этому препятствие. Вы не геруанец.

Лебедев много думал о новом межзвёзднике с тех пор как Рита намекнула ему, что у геруанцев появилась такая возможность, но ему в голову не приходило, что препятствием будет его "земное происхождение". Командовать дивизионом это обстоятельство ему не мешало. Об этом он и заявил:

– Это не препятствовало поручить мне командовать дивизионом военных сторожевых кораблей.

Саляхов согласно опустил голову, но возразил на словах:

– Ситуация меняется, в лояльности командования межзвёздными кораблями Управляющий Совет хочет быть полностью уверен.

– У вас есть решение? Я не понимаю, как можно нивелировать моё происхождение.

– М-да, я сейчас подумал, что просто принять гражданство может оказаться недостаточно. В этом вы правы.

Саляхов задумчиво поводил ладонью над рабочей поверхностью стола, а затем снова поднял взгляд на Лебедева:

– Всё же полагаю, что если вы примете гражданство Геры, откажетесь от российского, аннулируете контракт и публично об этом объявите, то я смогу включить вас в число претендентов. Это ключевое, сам конкурс проводит ВАК и здесь моё влияние на процесс отбора решающее. Придётся вам стать бессребреником, как все мы, чтобы заполучить мостик капитана межзвёздника.

Саляхов снова испытующе уставился на Лебедева. Настал черёд задуматься землянину. Всё ещё землянину. Саляхов предлагал ему сыграть ва-банк, ему нужно отказаться от всего, и тогда, может быть, у него появится шанс реализовать свою мечту детства уже сейчас. Или никогда.

«Надо отшлёпать одну красивую попку, слишком уж адмирал педалирует на капитанство межзвёздника, будто знает, чего я больше всего хочу», – в источнике информации Саляхова Лебедев не сомневался.

– Меня смущает, таш контр-адмирал, что в этой игре я ставлю всё, а вы ничего.

Саляхов развёл руками, мол, не я такой, жизнь такая.

– Мне нужно подумать. Разрешите идти? – Лебедев поднялся на ноги и, получив разрешение, вышел.

Саляхов тяжёлым взглядом поглядел ему вслед. Не так он представлял себе этот разговор. Не так.

***

«Как меняются времена», – мелькнула мысль в голове контр-адмирала. Раньше для разговора с членами Управляющего Совета он бы сам полетел на планету, а теперь два человека, наделённых высшей властью на Гере, сами прилетели к нему на станцию, не решаясь следовать старой традиции.

Анна Соуза – частый гость на «Кольце», все же её избирательный сектор. А вот второй, Мануэль Кортес-Тихонов на станции бывал редко. Отчасти это было связано с почтенным возрастом, но в основном с характером. Кортес-Тихонов имел прозвище «Тихоня». Фамилия, должно быть, сыграла определённую роль, но Кортес-Тихонов действительно создавал обманчивое впечатление тихого, скромного человека. Почему обманчивое? Потому что естественно продолжить ряд тихий, скромный, добрый..., но нет, Тихоня добрым не был. Кортес-Тихонов помимо членства в Управляющем Совете был руководителем Координационного совета общин. Друг детства Саляхова, Роберту Рогов в шутку называл Координационный совет общин министерством пропаганды, полицией нравов и контрразведкой в одном флаконе. Должно быть, он знал, о чём говорил, сейчас Роберту занимал пост консула колонии Геры на Земле.

Свои щупальца Тихоня пытался прорастить и в ВАК, отчего Саляхов пока успешно отбивался, аргументируя недопустимостью в военной структуре двоевластия. Но будучи честным сам перед собой, он был практически уверен, что неофициальная сеть информаторов в ВАК у Тихони имеется.

С Анной Соуза до недавнего времени Саляхов прекрасно уживался. Соуза обладала деятельной натурой, но, на взгляд Саляхова, чересчур властолюбивой. Трудно найти более достойного представителя народа в Управляющем Совете от сектора Гера-4, и этому было простое объяснение: как только возникала потенциальная кандидатура, Соуза начинала плести интриги даже в ущерб своим обязанностям, защищая свой статус. Саляхов не лез в дела станции, а Соуза всегда была естественным союзником ВАК в Управляющем Совете, пока не появился Лебедев. После триумфального возвращения дивизиона Лебедева после битвы с новобритами Соуза нарушила мир, втянула в свои интриги Мальцева и старательно выпроваживала Лебедева со станции.

То, что эта парочка заявилась лично, означало, что тема секретная и Саляхов догадывался какая, а значит, вопрос Лебедева тоже придётся поднять.

– Ола, Рамиль! – как старого друга поприветствовала Саляхова Анна Соуза, задавая тон неформального общения.

– Анна, Мануэль, рад вас видеть! Может, чаю? – Саляхов снова играл радушного хозяина, тем более что встреча происходила в его офисе. Гости согласились на чай и перешли в кают-компанию, где, разумеется, никого больше не было.

Тихонов достал приборчик размером с ладонь и прошёлся по всему помещению. Только после этого удовлетворённо сел к столу.

«Детектор жучков», – догадался Саляхов.

– Как дела с «Примейру» (22)? – спросил Тихонов.

«Примейру» было рабочим названием первого строящегося межзвёздника на гравиприводах, снятых с «Трайдента» и «Ориона». Корабль строился военным, поэтому проект был целиком в ведении ВАК. Вопрос служил скорее объявлением темы разговора, Саляхов был уверен, что кто-кто, а Тихонов точно знал, как обстоят дела с проектом «Примейру».

– Первый ком комом, – ответил Саляхов. – Пришлось демонтировать зону жизнеобеспечения полностью из-за брака. По срокам пока в рамках временного резерва.

Дело в том, что геруанцы строили быстро корабли благодаря использованию технологии печати прямо в космосе. Силовой каркас собирался по старинке, а потом из сегментов собирался большой принтер, который изготавливал части корабля целыми отсеками. Это не было новинкой, на Земле так строили раньше, но от этой технологии отказались из-за того, что обслуживать и ремонтировать корабль, построенный по такой технологии, было очень дорого, а при определённых поломках требовался частичный демонтаж методом разрушения целых сегментов корабля. А геруанцы взялись строить по такой технологии межзвёздники, чего до них никто не делал. Поэтому сейчас инженеры-строители мучились с отладкой огромного сборного промышленного принтера, который никак не хотел работать без сбоев.

Зато в кои-то веки внешний вид «Примейру» обещал быть настолько же изящнее по сравнению с земными межзвёздниками, насколько уродливыми казались геруанские сторожевики на фоне земных кораблей.

Что касается стоимости, то геруанцы измеряли её не в деньгах, а в трудочасах. Материальных ресурсов было в достатке, а вот времени оставалось мало, поэтому приоритет отдавался быстрым технологиям.

– Считаете не справятся? – Анна искренне проявила беспокойство. Хотя проект и был за ВАК, но верфь относилась к станции и работали на ней её избиратели. За это на станции Анну любили и уважали, она не была равнодушным человеком во всех вопросах, что касались станции, готова была включиться в решение любого проблемы.

– Справятся. За счёт обходных технологий. Доделают по старинке. У меня сомнения относительно отработки самой технологии. Всё сырое. Ох и не завидую я будущему капитану «Примейру».

Тихонов удовлетворённо кивнул, его оценка была такая же.

– Кстати, о будущем капитане, – Анна взглянула на Тихонова, как бы призывая в союзники. – Нам не нравится предложенная вами кандидатура Лебедева, Рамиль.

– Да, Рамиль, он не геруанец, – поддержал Анну Тихонов. – А капитан «Примейру» — потенциально исполнитель операции «Рассвет»...

Вот и оно. Саляхов уже голову сломал, решая, что делать с этим «Рассветом».

– Лебедев для Геры сделал больше многих геруанцев. Достойных кандидатур мало, но Лебедев — лучший вариант. И как мне кажется, Лебедев не против будет сменить гражданство.

– Будто бы гражданство гарантирует его лояльность, – фыркнула Анна.

– Как посмотреть, по моим сведениям, он собрался «пустить корни», есть заявка на зачатие ребёнка с его генным материалом, – вроде не согласился Тихонов, но тут же развернулся, – но я согласен с Анной, это не гарантия. А вопрос серьёзный. Мы не можем рисковать в таком вопросе.

Саляхов разозлился:

– До «Рассвета» нужно ещё дожить, будет он или нет. К тому же у нас скоро будут и другие межзвёздники. А вот лишаться талантливого командира лишь из-за гипотетической возможности одной операции в будущем... недальновидно, – Саляхов хотел выразиться крепче, но сдержал себя.

– Он настолько хорош? – удивился Тихонов.

– Как сказать? Мне кажется, что он рождён для этого. Каждый раз, когда оказывается в сложной ситуации, Лебедев громит врага. Расчётливый и коварный. Наверное, он бы и сам мог придумать «Рассвет».

Тихонов с интересом наблюдал за Саляховым.

– Когда он скажет, что готов, я уступлю ему своё место, – уже тише добавил Саляхов в конце.

– Даже так?

Саляхов кивнул.

«Только не знаю, как вы с ним уживётесь в мирное время», – подумал старый контр-адмирал, вспоминая холодный взгляд Лебедева.

Тихонов и Соуза быстро переглянулись.

После некоторой паузы, во время которой собеседники погрузились в собственные мысли, Тихонов предложил:

– Есть ещё один вариант, но вы обычно против такого. Кандидатура старпома и некоторых членов экипажа должна быть подобрана Управляющим Советом. В крайнем случае мы должны сохранить контроль над кораблём.

То есть старпом должен быть человеком Тихонова. Саляхов оценил ход Тихонова. Он действительно предлагал решение, ведь тем самым он не внедрял, а, наоборот, раскрывал своего человека в ВАК. Это может и не информатор, но человек, на которого Тихоня имеет значительное влияние.

«Что же, если блокировать Лебедева не будут, то это меньшее зло. Надо соглашаться», – решил для себя Саляхов.

– Только человек должен быть компетентным. Старпом — не та должность, на которую подбирают по лояльности.

***

«Что нос воротишь?» – спросил Кай.

«О, давно тебя слышно не было!» – Арсений удивился второму внутреннему я.

«Раньше всё нормально было. Так что нос воротишь? Ты и так в дерьме по уши», – настаивал Кай. – «Может, ты думаешь, что после того как мы порвали новобритов в ВКС выполнят то, что обещали? Каперанга тебе дадут?»

Арсений молчал, точнее, не знал, что подумать.

«Ну может и дадут. С такой же вероятностью, как здесь обещали межзвёздник. Но уж на межзвёздник тебя никуда не возьмут», – продолжал напирать Кай. – «Ты под следствием будешь. Думаешь, новобриты тебе спустят? Будешь невыездной в лучшем случае. Это если свои не сдадут!»

Нравоучения от Кая Арсений слышал впервые, его внутренний диалог обычно строился проще.

«Ну будут у тебя деньги, на жизнь хватит. Будешь играть в Средневековый бой. Ты этим мечтаешь всю жизнь заниматься?» – Кай продолжал строить пессимистичные варианты будущего.

«А ты? Чем ты здесь заниматься будешь?» – взбрыкнул Арсений.

«А ты не заметил? Мне на мостике нравится. Тут тоже повоевать можно», – похоже, его второе я уже нашло себя в этом мире.

«Ладно. Давай пойдём от противного», – примирительно предложил Кай.

«Идя от противного, можно прийти к ещё более противному», – возразил скорее из вредности Арсений. Кай его проигнорировал: ну кто ещё лучше знает тебя, чем твоё второе я?

«Допустим, на Земле у тебя всё хорошо, никто в суд не подал, звание дали, на службу взяли. Чем твоя жизнь будет лучше?»

«Еда будет лучше».

«Это да», – тоже загрустил Кай. – «Но карьера на Гере у тебя будет не в пример круче. Ярче и интереснее. Представь только количество... начальников на Земле, которые будут отдавать тебе приказы и распоряжаться твоей судьбой. А тут?»

«Ну тоже пару десятков человек наберётся», – внутренне улыбнулся Арсений. Заминка при упоминании начальства не прошла незамеченной. Раньше Кай выразился бы нецензурно, но даже у его второго я поменялось отношение к начальству с тех пор, как Лебедев сам стал командиром дивизиона. Он больше не был уверен в непреложности факта, что чем выше баран в иерархии, тем он тупее и жирнее. Должно быть, классовая солидарность появилась.

«Ну и наконец женщины. Не зря колонисты генетическим отбором занимались, почти все симпатичные. Чем тебе Рита не пара? Своевольная – это есть. Свадьба эта, ребёнок. Но в остальном мозги не делает совсем. И голова у неё не болит. Бегает вон, хлопочет тебе межзвёздник. Сравни с бывшей. Бр-р-р».

Рита, конечно, отмочила с ребёнком. Очередь у неё, видите ли, подошла. Однако оказалось, что его согласия просто недостаточно, пришлось делать генетический анализ. Даже в этом нужно выдержать конкурс на соответствие.

«Что нужно воину? Слава и женщины! Слава у тебя есть! Женщины... ну тоже есть. Одна. Зато какая!» – Кай уже явно стебался, почувствовав надлом в настроении Арсения.

«Ты запомнил, что адмирал намекнул на другие межзвёздники? Откуда?» – Кай начал выкатывать главный аргумент. Всё же Кай, наверное, представлял тёмную сторону личности Лебедева. Этому убийце хотелось применить свои таланты в реальности. Иначе было трудно объяснить его желание остаться на Гере.

«Думаю, купили. В системе застряли уже два торговца без особого движения», – Арсений не мог пропустить этот факт. Он же вроде как эксперт по взлому обороны теперь, мониторил, искал лазейки.

«Вот видишь? Без межзвёздника ты не останешься. Сколько у тебя конкурентов на капитанский мостик? Вряд ли больше трёх. Надо соглашаться»

«Надо», – согласился Арсений.

22 – Примейру – Первый (португал.)