Работа второго дивизиона был признана успешной, если можно считать успехом выявление наличия дыр в обороне системы. Чаще всех Астроконтролю «попадался» корабль Резванова-Баррос «Гранат», что и было его основной задачей. «Гранат» проверял самые лёгкие и быстрые варианты и, логично, что такие маршруты были перекрыты. «Лютик» сумел скрытно пройти в систему, и его уже накрыли ближе к орбите Зевса. Отличился Соуза на «Тюльпане». Молодой капитан настоял на собственном варианте, требующем прежде всего терпения и выдержки. Мотив Сержиу Лебедеву был понятен, Соуза старался реабилитироваться после своего срыва. После потери самообладания по итогам боя с новобритами капитан «Тюльпана» стремился к безупречному выполнению своих обязанностей и болезненно относился к ошибкам. Ситуация была учебной, и Лебедев не видел причин не дать попробовать одному из своих капитанов «выпрыгнуть из штанов». Вариант «Тюльпана» предполагал прохождение в систему под прикрытием кометы, коих в системе Геры было изрядное количество, в любое время астрономического года можно было подобрать подходящую попутчицу, поэтому этот вариант был признан годным для использования разведчиками противника. Был риск при манёврах вплотную к комете, но если Соуза настоящий капитан, то должен уметь определять границу оправданного риска и обязан справиться. В конце концов, «Тюльпан» с военный корабль, риск – часть его существования.

В итоге «Тюльпан» был обнаружен лишь на отходе и сумел уйти на гравиприводе, то есть задачу свою выполнил, но проделать свою работу незаметно у «Тюльпана» не получилось. Все остались довольны, Соуза выполнением задачи, а Астроконтроль тем, что обнаружена уязвимость и при этом маловероятно, что она была использована противником ранее.

Дольше всех свою задачу выполнял «Бармалей» и со своим открытым появлением в системе принёс всем геруанцам сильную обеспокоенность.

Для «Бармалея» Лебедев выбрал вариант Веры Амейда-Ростовой не потому, что считал его наиболее перспективным, а потому что его реализация обещала быть самой тяжёлой. Именно тяжёлой, а не трудной. Технически реализовать его было несложно, но три с половиной месяца безделья для экипажа в условиях жёсткой экономии энергопотребления могли оказаться непосильной ношей. Свой экипаж Лебедев считал наиболее подготовленным в своём дивизионе, поэтому и забрал эту ношу себе. Выяснилось, что молодых геруанцев в экипаже Лебедев явно недооценивал, за всё время похода не было ни драк, ни скандалов, ни ссор. Молодёжь стойко перенесла тяготы безделья, разбавленные тренировками, учёбой и личными отношениями. Как ни старался Лебедев разнообразить жизнь служебными и физическими тренировками, но наибольший вклад в психическое здоровье коллектива внёс старпом. Именно он нашёл нужные слова, произвёл идеологическую накачку и задействовал весь потенциал высокой морали членов экипажа для преодоления тягот при выполнении задания. И ещё он настоял, чтобы капитан закрывал глаза на неуставные отношения между членами экипажа, которые до этого не проявлялись. Женская часть экипажа достаточно эмоционально встретила новость об отношениях своего капитана и Амады, но быстро переварив её, переключилась на окружение. Видимо, так совпало по времени, но во время скрытного прохождения «Бармалеем» системы Геры на борту вовсю развернулось «гнездо разврата», как это называл Лебедев. Лишь собственный опыт совершения ошибок в отношениях с геруанцами заставил Лебедева прислушаться к словам Кузмебаева и оставить молодых людей в покое, предоставив им возможность самим решать свои любовные дела. И старпом оказался прав. Несмотря на наличие любовных треугольников и смену партнёров, случившаяся всего за три месяца, молодые геруанцы умудрялись проделывать это спокойно и мирно. По крайней мере, незаметно для капитана. Однако, как выяснилось позднее, с культурой сексуальных отношений геруанцев Лебедев только начинал знакомиться.

Шок и трепет, так можно описать реакцию штаба на телеметрию с вернувшегося «Бармалея». Вывод, к которому пришли военспецы, был однозначен: с высокой долей вероятности такой разведчик уже пролетел систему, время для этого было вполне достаточно. Лебедев, которому не давал покоя вопрос о целях новобритов и почему не было третьего корабля, лишь подлил масла в огонь, объявив, что возможно прилёт новобритов был лишь отвлекающей операцией, истинной целью было отвлечь внимание и ресурсы от центра системы, а задачей максимум ускорить получение разведданных через получение инфопакета с разведчика, если повезёт протиснуться в систему до выдворения.

– У нас остался год, максимум полтора, – подвёл итог совещанию контр-адмирал Саляхов. – Подготовьте приказ на минирование альтернативного межзвёздного маршрута, пусть этим займётся четвёртый дивизион.

Последний приказ был адресован начальнику службы логистики, капитану третьего ранга Виктору Честнову, который выполнял обязанности начальника штаба. Как выяснилось за время отсутствия в системе второго дивизиона, Мальцева перевели командовать только что сформированным пятым дивизионом.

Медкомиссия выявила поголовное нервное истощение у всех членов экипажа «Бармалея» с предписанием удвоенного отпуска и реабилитации. Лебедеву крайне рекомендовалось провести месяц на планете. Он и сам чувствовал, что зрение стало просаживаться – верный признак нарушения режима реабилитации.

Сам Лебедев планировал посетить Оазис-2, добившийся наибольших успехов в терраформировании изолированной горной долины, в которой был расположен. В долине даже имелось несколько плантаций с генетически модифицированными растениями в открытом грунте. Однако вмешалась Рита, заявившая, что берёт дело в свои руки. Она спустится на планету вместе с ним и это будет Оазис-3. Рита выросла в Оазисе-3 и приводила это в качестве обоснования. Лебедев знал, что Соколов с Оазиса-2, поэтому не возразил ни слова против предложения подруги, которое, по сути, предложением-то и не являлось.

Транспортировка на планету ничем принципиально от аналогичной транспортной системы на Земле не отличалась. Человечество стало использовать гравитационные двигатели для перемещения в системе и между звёздами, но построить гравитационный лифт так и не смогло. Для вывода грузов и пассажиров на орбиту и обратно использовались многоразовые корабли с модульными реактивными двигательными установками. Это на текущий момент был самый дешёвый вариант, особенно в случае Геры. Технологии трёхмерной печати позволяли создавать и собирать подобные двигательные установки достаточно дёшево, производственный цикл составлял буквально несколько дней, топливо из сырья газового гиганта Зевса производилось на автоматическом заводе на его орбите и доставлялось грузовиками на гравиприводе. Сами двигательные установки были рассчитаны на три-четыре спуска-подъёма, затем менялись. На Земле больше заморачивались с составами реактивного топлива, потому что такие двигатели наносили значительный ущерб экологии планеты. На Гере таких заморочек не было, а атмосферу ещё только предстояло корректировать.

На Земле была бы очередь на транспортировку, а на Гере если и была, то Арсений с Ритой её не заметили, заявку им одобрили в течение минуты и время вылета назначили уже на следующий день.

Несмотря на свой стаж в космосе, Арсений впервые вступал на другую планету. Его детская мечта воплощалась, может поэтому он и хотел стать капитаном межзвёздного корабля, чтобы открывать новые чужие миры? Этот мир уже открыт другими, но лиха беда начало?

Сама высадка на десантную операцию не походила вовсе. Процедура была отработана за сотни лет и мало чем отличалась от полёта на самолёте в атмосфере. Разве что тем, что пассажиры были облачены в скафандры, но с откинутыми шлемами. Вошли из галереи стыковочного причала через шлюз прямиком в челнок, заняли ложементы, закрепились, отстыковались, отошли на безопасное расстояние от станции, приняли на стыковку четыре двигательных модуля, проверили системы и двигатели и за два часа спустились на стол космодрома. Из корабля вышли через негерметичную «кишку», поэтому перед шлюзом загерметизировали скафандры. Из «кишки» прошли в причальную башню, спустились на лифте в зал прилёта, снова прошли шлюз и оказались в помещении вокзала. Огромный по меркам космонавтов вокзал был размером со станцию метрополитена на Земле. Как говорится, видели и больше, но космонавты чётко выделяли помещения с атмосферой, в которой можно находиться без скафандров от всего остального. На вокзале сняли скафандры, получили дыхательные маски и короткий инструктаж по использованию. Из помещения вокзала через шлюз перешли на станцию настоящего метро, в которой атмосфера была уже геруанской. Сели в короткий поезд, который выводил под землёй с территории площадки космодрома к станции транспортного узла. Снова шлюз и второй вокзал также с пригодной для дыхания атмосферой. Здесь по длинной стороне помещения имелись гермоворота, над которыми горели названия пунктов назначения и сигналы наличия робокаров. Робокар вмещал шестнадцать человек и имел грузовой отсек на входе, в котором пассажир мог оставить груз. У гермоворот некоторые геруанцы кричали новоприбывшим, искали попутчиков. Насколько понял Арсений, геруанцы чувствовали себя некомфортно в одиночку или вдвоём занимая целый робокар. Или робокар отказывался ехать с недогрузом?

В направлении второго купола Оазиса-3 недостатка пассажиров не было. Быстро разместились, стыковка робокара к гермоворотам была негерметичной и травила, поэтому с посадкой не задерживались больше необходимого. Машинт робокара оказался продвинутым с имитацией личности. Ташей Лебедева и Рибейру опознал моментально и встретил вполне по-человечески:

– Какие люди! Уважаемые таш Лебедев, сокрушитель врагов, и любимая всеми очаровательная таш Рибейру, добро пожаловать на Оазис-3. Надолго к нам? Куда путь держите?

От такой наглости робота Арсений опешил, но для Риты такое поведение «железки» было не ново, она охотно поддержала беседу:

– В пятый комплекс. У нас реабилитация на месяц.

– А-а, – совсем как человек протянул голосом машинт. – Понятно, понятно. Медовый месяц?

И из динамиков полилась какая-то незнакомая бодрая мелодия. Арсений перевёл взгляд на Риту, та смущённо отвела взгляд, но пояснила:

– Дразнится. Песенкой.

Арсений хмыкнул, такое ему было знакомо – наверное, местный вариант «тили-тили-тесто». Машинт робокара тем временем продолжал отыгрывать радушного местного:

– Сейчас организуем вам «зелёную дорожку" (21). Хи-хи, маршрутки до пятого сейчас гонки устроят, чтобы подгадать к вашему приезду по времени. Но я тут ни при чём, это они сами.

Дорога, по которой передвигался робокар, была со специальным покрытием, часть дороги занял подземный туннель и Арсению показалось, что в туннеле робокар двигался на воздушной подушке, скорость была довольно высокой, до здания купола доехали минут за сорок. Космодром находился в соседней долине за перевалом, через который и был пробит тоннель. За это время машинт робокара рассказал все последние новости оазиса, упомянул знакомых с пятого комплекса и на прощание выдал:

– Таш Лебедев, если вам в космосе робокары понадобится, то я готов, я в отличном состоянии, почти новенький!

Уже отходя от гермоворот подальше, чтобы пропустить новых пассажиров Арсений услышал голос машинта: «Уважаемые пассажиры, а знаете кого я сейчас к вам привёз?»

***

В пятом комплексе гостей приняли радушно. Даже слишком. Встретила молодых людей староста комплекса Лилия Гизатуллина, молоденькая такая старушка. То есть повадками и голосом молодая и лишь морщинистое лицо выдавало почтенный возраст. Было видно, что Лилия не против поболтать, её интересовало всё, готова была поговорить на любую тему, попутно рассказывая, что и как устроено в пятом комплексе. Однако проводив в выделенный молодым отдельный отсек, тактично закруглилась, оставив гостей отдыхать, но отметила, что весь этаж сейчас пустует. Игривый взгляд Риты Арсений принял как призыв к действию, но лишь на следующий день до конца понял то, что Рита знала с самого начала.

Пара успокаивала дыхание, устраиваясь поудобнее рядом друг с другом. Настало время разговоров.

– Что случилось с Мальцевым, ты знаешь? – как бы невзначай поинтересовался Арсений у Риты.

Рита приподняла голову и пристально посмотрела на Арсения. Тот пояснил:

– Я не верю формальному объяснению о дефиците кадров и усилении командного состава нового пятого дивизиона. Что-то ещё должно быть.

Рита вернула голову на плечо Арсения.

– Не знаю. Должно быть, перестал устраивать Саляхова. Саляхов он только с виду добрый дедушка. В людях он хорошо разбирается. И хитрый. А Мальцева в последнее время я несколько раз видела с Анной Соуза, – Рита многозначительно замолчала, а потом добавила, – кстати, он тебе благоволит.

– Мне многие благоволят,– ответил Арсений, положив ладонь на спину Риты. Чуть ниже поясницы.

– О, это не то, что ты подумал, – улыбнулась Рита. – Скорее это значит, что он в тебе конкурента не видит.

– А должен?

– Разве нет? Ты хочешь сказать, что я ошиблась и мне сто́ит поискать более перспективного военспеца? – Рита приподнялась, движением бедра скинув руку Арсения, и театрально нахмурила брови.

– То есть вариант, что он считает мои таланты ценными для ВАК, ты в принципе не рассматриваешь? – давя улыбку парировал Арсений.

Рита задумчиво опустилась на грудь Арсения, опустив подбородок на кисть и продолжая смотреть ему в лицо.

– Для этого он должен ценить тебя выше себя.

Арсений не отреагировал на фразу никак, хотя способности геруанцев воевать с земным флотом оценивал невысоко. Сказывалась двухвековая изоляция и отсутствие опыта. Единственно, чем брали геруанцы — запредельным уровнем морали. Геруанцы очень огорчались его оценке. Если в отношении экипажа это было оправданно и придавало мотивацию учиться и развиваться, то Риту Арсений огорчать не хотел.

Сделав какой-то свой вывод, девушка снова расслабленно вытянулась вдоль Арсения, вернув голову на его плечо.

«Моя очередь», – решила Рита. Однако её расслабленность была напускной. Вопрос, на который она хотела получить ответ, был важен для неё.

– Почему ты записался в ВАК?

Арсений вздохнул и после продолжительной паузы всё же ответил максимально честно:

– Я потерял корабль и долгое время находился в резерве. Был выбор увольняться со службы или сюда. Выбрал Геру.

– Тебе здесь не нравится? – Рита даже придержала дыхание в ожидание ответа. Опытный Кай, умевший отслеживать не только мельчайшие движения мышц противника, но и темп и глубину его дыхания, задержку дыхания заметил.

Арсений повернулся к Рите, успокаивающе обнял и нежно поцеловал. Лишь после этого ответил:

– Непривычно. Иногда тянет на планету... Зато карьера прёт!

– Хочешь стать адмиралом? – шутливо спросила Рита, но в её вопросе не было ни грамма шутки.

Арсений фыркнул, но потом серьёзно ответил:

– Я хочу межзвёздник, – и тише добавил, – всегда хотел.

Довольное ответом на свой вопрос, сердце Риты забилось часто-часто. Она лишь погладила ладошкой плечо Арсения, как бы пытаясь что-то ему сказать, а потом, обняв, подтянула себя вверх и впилась поцелуем в его губы.

Арсений жест ладонью считал правильно: «всё у тебя будет, родной!». Так, Рита «выболтала в постели» военную тайну о полученном с остатков «Трайдента» и «Ориона» целого комплекта гравиприводов межзвёздного класса.

***

Настоящий приём гостей начался вечером, когда основная масса обитателей комплекса вернулась домой. Хозяева были полны энтузиазма и не расходились из общинной залы, все ждали появления именитых гостей. Лилия как заправский мажордом объявила спустившихся гостей и стала по очереди небольшими группами знакомить с собравшимися, каждому помимо имени добавляя краткую характеристику. Например, Рустем Коновалов, наш лучший системщик, Андрей Просов-Омейда, комбайнер и балагур, будьте с ним осторожны, заболтает и тому подобное. В общинной зале набралось чуть более сотни человек, представители общины дома.

Риту и Арсения часто благодарили за то, что выбрали для своего отдыха именно их пятый комплекс. Это удивлило Арсения, который считал, что Рита привела его в свой родной комплекс. Однако выяснилось, что это не так, и Рита была родом из четвёртого комплекса, находящегося на несколько километров дальше и ниже по долине Оазиса-3. После знакомства все расселись для совместной трапезы, моментально собрав столы из складной мебели, закреплённой по стенам помещения. Столы сформировали четыре луча, расходившегося от центрального стола, расположенного у стены. За центральный стол усадили Арсения и Риту, а сбоку пристроились Лилия Гизатуллина и тот самый комбайнер-балагур Просов-Омейда. Стол поразил Арсения обилием натуральных продуктов, что по понятным причинам недоступно в космосе, но насколько было известно, и на планете было дефицитом. Похоже, местные подключили все свои связи и возможности, чтобы произвести впечатление на гостей. Обычно машинты, управляющие распределением ресурсов колонии не были предрасположены к коррупционным схемам, но нашлись аргументы и для них. Рита предупредила Арсения, что его обязанностью будет развлекать общину рассказами о космосе и своих подвигах и слушателей будет много. Действительно, после ужина через некоторое время стали подтягиваться гости из соседних домов комплекса. Пятый комплекс традиционно включал в себя пять пятиэтажных зданий. Обстановка общинной залы в очередной раз претерпела трансформацию, превратившись в зал для брифинга, но с налётом домашней и одновременно светской атмосферы. Однако геруанцы охотнее слушали Риту, когда она рассказывала про Лебедева. В отличие от Арсения Рита рассказывала о нём без скромности, даже с некоторым гротеском в героику, но без вранья. Просто собственная интерпретация событий. Геруанцы в Оазисах были ещё более прямолинейны и скромность не считали за достоинство. Если есть чем гордиться, то хвались, а если скромничаешь, значит, хочешь обойти «скользкие» моменты.

Заболтать гостей не позволила Лилия, разогнав собрание словами «молодым нужно отдыхать». Геруанцы дисциплинировано без возражений, продолжая делиться между собой впечатлениями от услышанных историй, собрали мебель и разошлись по своим делам.

Арсений с Ритой вернулись в свой отсек. Оставшись вдвоём Арсений задал появившийся за вечер вопрос:

– Я почему-то посчитал, что мы едем в комплекс, из которого ты родом... Ты и про родителей ничего не рассказывала.

– Я «из пробирки», мои родители не знали друг друга. Мы так численность регулируем, если прирост населения недостаточный, то в детских центрах из генетического материала делают новых геруанцев, – Рита улыбнулась. Похоже, что для неё это не было болезненной темой, как могло бы показаться Арсению.

– И ты не, знаешь кто твои родители?

– Почему не знаю? Знаю. Когда я родилась, их уже давно не было в живых. Отец был инженером-строителем, мать — генетиком.

Арсений молчал, не зная, что сказать.

Рита поняла, что требуются пояснения, и стала рассказывать:

– С самого основания колонии была очевидна проблема с вариативностью популяционной генетики. Поэтому колонисты тщательно отбирались по генетическим параметрам плюс перевезли набор генетического материала с Земли. Так что в первое время «из пробирки» зарождались целые поколения колонистов. Сейчас такое редко практикуется, к тому же большинство детей появляется в детских центрах. Женщины на Гере редко рожают естественным путём больше одного ребёнка. В основном искусственно. Дети до пяти лет живут в семье, а потом переселяются в школы и видятся с родителями только в выходные, праздники и на каникулы.

– А дети космонавтов?

– Они живут в приёмных семьях. Не каждый человек способен достойно воспитать другого человека. Тут нужны опыт и знания, терпение и любовь. Такие специалисты у нас появились и очень ценятся, к ним очередь. Их фамилии всем известны. Рибейру — одна из самых старых фамилий воспитателей. У рода Рибейру сейчас восемнадцать приёмных семей. В семье десятка три разновозрастных детей. Дети «из пробирки» обычно получают фамилию приёмного воспитателя, поэтому у меня такая фамилия. В четвёртом комплексе живёт моя приёмная семья. Мы туда завтра сходим, хорошо?

– Конечно. А почему всё же пятый, а не четвёртый комплекс?

– Месяц рядом с оравой активных детей – это тяжело. Не знаю, как тебе, а мне будет стресс. Но главную причину ты сейчас узнаешь, – Рита хитро улыбнулась и пошла к входному проёму. Люком это устройство назвать сложно, но и дверью оно уже не являлось. Скорее всё же герметичный люк, похожий на дверь. Рита открыла дверь, ведущую из отсека в общий коридор, прислушалась и вернулась на кровать. Села и стала ждать.

Арсений был заинтригован, но принял правила игры и тоже стал ждать. Минут через пять из коридора послышались первые звуки. В первое время было не разобрать, но ещё через полминуты причина звуков стала очевидна. Арсений даже встал и выглянул в коридор. Двери в несколько соседних отсеков также были открыты, и из этих отсеков звучали сладострастные ритмичные стоны. Арсений повернулся к Рите. Рита старательно удерживала играющие губы сжатыми, чтобы не рассмеяться в голос. Арсений указал пальцем в коридор и спросил даже не шёпотом, а одними губами:

– Что это?

Рита уткнулась в подушку и захихикала. Выпустив хохотки, она подняла смеющиеся глаза на Арсения:

– Это то, почему я не хотела останавливаться в четвёртом комплексе. Это свадьба.

Арсений застыл в изумлении. Какая такая свадьба?

– Не смотри так, я ни при чём. Это традиция такая, – шёпотом оправдывалась Рита. – Когда молодые люди впервые начинают жить вместе устраивают свадьбу. Друзья приходят поддержать молодых, показать, как надо.

На этих словах Рита опять уткнулась в подушку.

– А мы тут причём?

– Ну ты новый для Геры человек, вроде как молодой и впервые, – Рита снова спряталась в подушку.

Арсений покачал головой и хотел было закрыть дверь, но Рита вскочила и помешала ему:

– Нет, нет, нельзя. Минимум три дня. В нашем случае может оказаться больше. Закрытая дверь означает конец свадьбе.

– И что делать?

– Как что? Учиться! – Рита стала высвобождаться от комбеза.

***

Вторая ночь свадьбы была похожа на первую, разве что Арсений стал различать новые голоса. А вот на третью ночь Рита заявила, что они должны начать первыми, чтобы показать, чему научились.

Если бы не первые две ночи и не Рита Арсений бы не справился. Спать им в эту ночь толком не давали. Арсений услышал передвижения по коридору, некоторые люди перемещались в соседний отсек, которые производил большую часть шума. Рита положила ладонь на напрягшееся плечо Арсения:

– Они не зайдут, к молодым нельзя.

На шестую ночь Арсений ощутил, что запал геруанцев немного спал, а может он привык и смог спать в такой обстановке. На восьмую ночь Рита сообщила, мол, Лилия намекнула ей, что можно закругляться, и Арсений с облегчением закрыл дверь в отсек.

Насладиться тишиной Арсений не успел, Рита спросила:

– Как тебе семья Рибейру?

Приёмная семья, в которой выросла Рита, совершенно не походила на детский дом, как это себе представлял Арсений. Взрослых в приёмной семье было две пары. Приёмные родители Риты были уже почтенного возраста, а вторая молодая пара являлась подросшей сменой. Вторая пара тоже носили фамилию Рибейру и являлись в прошлом воспитанниками этой же семьи. В семье было десяток детей возрастом от двух месяцев до пяти лет. Время было учебное, остальные дети в это время жили в школе, возвращаясь в семью в выходные. Обычная многодетная семья. Единственно, что поразило Арсения, так это отсутствие капризов и скандалов у детей. При этом никакого намёка на насаждение жёсткой дисциплины не было и в помине. Приёмные родители сюсюкались с детьми, обнимали, тискали даже, источали любовь и внимание. Вот за это внимание между детьми шла конкуренция, но воспитатели были профессиональными педагогами и психологами, они умело направляли конкуренцию в конструктивное русло, не позволяли проявлять агрессию и поощряли труд и достижения детей.

– Впечатляет. Эти люди любят свою работу.

Рита взялась обеими руками за руку Арсения.

– У меня к ним очередь подошла... Я бы хотела, чтобы ребёнок был от тебя.

21 – Над транспортными гермоворотами при наличии за ними готового к посадке робокара горит зеленый сигнал, поэтому зеленой дорожкой называют отсутствие ожидания на стыковочных маршрутах.