То, что Санча потребовала положить перед собой всю добычу и явно собиралась распорядиться ею по своему усмотрению, возражений у васков не вызвало. Истинный предводитель не ведает сомнений и не договаривается об оплате — он одаривает. А то, что предводитель должен одаривать щедро, знала прекрасно сама Санча.

— У нас пленник, — буднично, словно овцу нашёл, заявил Зумар, вытаскивая из-за деревьев связанного человека. Так упаковать за короткое время Зумар не успел бы. Человек явно был пленником уничтоженного отряда. Его руки были плотно обвязаны спереди, и длинный конец верёвки подсказывал, что его вели за лошадью. Человек был немолод, его всколоченная борода наполовину поседела. Статью мужчина не поражал, но и щуплым не выглядел. Он выглядел изрядно побитым. Судя по синякам и рассечениям на лице, его крепко избили пару дней назад.

Зумар швырнул пленника на землю, рядом с расстеленным на земле одеялом одного из васков, которое уже начало пополняться трофеями. С пленника слетел капюшон, обнажая его всколоченную стрижку. Именно стрижку, вернее, её остатки, которые указывали, что ранее пленник носил тонзуру (60).

— О! Монах! — отметил очевидное Икац.

Санча перевела взгляд с пленника на Зумара и тот, спохватившись, шагнул к пленнику, поднял его за шиворот на колени и спросил на франкском (61) с непередаваемым горным прононсом (62):

— Ты кто?

— Добрый человек! — ответил на эускара монах-расстрига, который не потерял самообладания или от рождения был дерзок. Он опасливо косился на васков и одновременно с этим пытался рассмотреть Санчу, избегая при этом прямого взгляда, что в его состоянии было чревато внеочередными побоями. К тому же монашек явно надеялся на изменения в своей судьбе, но и не исключал, что горцы сейчас его прирежут, как досадную помеху. Но вот что здесь делает с горцами юная домина? Все его вопросы и надежды легко считывались даже васками, которые, как молодые волчата, стали скалиться, предчувствуя забаву.

Ответ пленника Зумар истолковал как насмешку и пнул его, что-то экспрессивно добавив на эускара.

— Я тебя спрашиваю имя, откуда ты и что здесь делаешь? — перешёл на эускара Зумар.

— Зовут меня Бертран, родом я из Лиму, а здесь я стою на коленях, терплю побои и понять не могу — за что, добрый человек?

Тут пленнику должно было крепко достаться, потому что взбешённый Зумар схватился за копьё. Васк не стал бы убивать пленника без приказа, но вознамерился отходить умника тупым концом древка. Зумар из всех гвардейцев был самым выдержанным, но пленник своими ответами срывал допрос, заставляя Зумара терять лицо перед доминой. Зумару пришлось отступить, потому что между ним и пленником втиснулся Мушкила, причём так, что у васка не оставалось сомнений: жеребец намеренно не подпускает его к пленнику. Зумар с досадой стукнул пяткой копья в землю и отступил. Мушкила же обернулся к пленнику, понюхал его путы на руках и оглянулся на Санчу.

— Развяжите его, — распорядилась Санча, «услышав» просьбу Мушкилы. Зумар с хмурым выражением лица достал свой тесак, но его опередил Икац, отвлёкшийся от обыска трупов:

— Тю-тю! Хорошая же верёвка! Сам развяжу!

— Благодарю, Ваша милость! — поднялся с колен Бертран и поклонился. К Санче он обратился уже на каталонском наречии, верно определив происхождение домины. Зумар исподлобья глядел на Бертрана, явно раздумывая, а не усадить ли пленника обратно, но, взглянув на жеребца, не стал ничего делать.

— Его милость благодари, — покачала головой Санча. — Ты монах?

— В душе, Ваша милость! — в свойственной неопределённой манере ответил Бертран.

Санча нахмурилась, и Бертран всё же получил от Зумара тычок пяткой копья по почкам, отчего вновь рухнул на колени.

— По какому уставу? — продолжила Санча, даже не взглянув на Зумара, и тот с удовлетворением сделал вывод, что сделал всё правильно.

— Не по уставу, — корчась от боли, ответил Бертран, но быстро добавил, стрельнув взглядом на Зумара, — Ваша милость.

Зумар приподнял уголок рта в беззвучной ухмылке, довольный тем, что оказавшийся фальшивым монах всё же поддавался дрессировке.

— Ну и что от тебя было нужно де Бланшфору?

— Того же, что и от Вас, Ваша милость!

Санча изогнула бровь, и Бертран смутился, поспешив объясниться:

— Прошу прощения, Ваша милость! Я имел в виду, что этот де Бланшфор сущий разбойник, хоть и рыцарь!

Санча недоверчиво посмотрела на Бертрана, но не стала больше ни о чём спрашивать, а подошла к небольшой горке трофеев.

На одеяле лежало самое ценное: оружие, кольчуги, шлемы, наручи и тому подобное. Отдельно на уголке маленькой кучкой лежала горстка монет и колец. Всё из серебра, золота не видно. В отдельную кучу, уже просто на камнях, свалили весь бытовой скарб, который собрали. В третьей куче лежала одежда с покойников. Трупы васки уже оттащили в кусты и там оставили. Лишь когда взялись за тело рыцаря, Зумар вопросительно взглянул на Санчу, но та равнодушно отвела взгляд, и рыцаря отнесли к другим, оставив без погребения.

К одеялу подошёл Кепа с тяжёлым свёртком в руке и положил его между оружием и серебром.

— Книгу нашёл, в седельной сумке, — пояснил находку Кепа. Книга им сейчас без надобности, а васки и вовсе читать не умели. Однако книга стоила денег, и немалых.

— Это моё! — воскликнул Бертран и попытался выхватить свёрток с книгой из общей кучи, но не смог её поднять. Никто бы не смог. На книгу в прямом и переносном смысле наложил своё копыто Мушкила. Жеребец сердито фыркнул на расстригу, и тот поспешил отступить.

— Это моя книга, — жалобно обратился Бертран к Санче, но та лишь мельком на него взглянула и продолжила рассматривать трофеи, ничего не беря в руки.

— Зумар, распредели оружие и брони. Полагаю, вы без меня лучше разберётесь.

Васки оживились. Кольчуги для них сейчас были самым вожделенной частью добычи, но они же и представляли основную ценность. По обычному уговору они могли рассчитывать на треть военной добычи, а раздавая оружие Санча практически отдавала им львиную долю. Делёж провели быстро. Враги были экипированы неплохо и четыре комплекта с кольчугой, наручами и поножами собрались легко, кроме шлемов. Металлических шлемов оказалось всего три, но вопрос решился быстро. Кепа из-за ранения в ухо в ближайшее время носить шлём всё равно не мог, потому недостачу ему компенсировали хауберком с кольчужным капюшоном (63) с самого рыцаря. Такое решение Зумара оказалось не только справедливым, но и разумным. Кепа обладал самым низким ростом в их компании, но наиболее широкими плечами, как раз под стать покойному Этьену. Хауберк ему пришёлся впору, но висел ниже колен, что Кепу никак не расстраивало.

После столь щедрого дележа добычи Зумар сложил всю серебряную наличность в кошель и протянул его домине. Такой расклад саму Санчу тоже устраивал, она получила самую востребованную для себя часть трофеев.

Мушкила решил, что пора ему тоже вытребовать свою долю, и снова положил копыто на свёрток с книгой.

Васки дружно захохотали.

— Зачем ему книга? — смахивая слёзы спросил Икац.

— Может, он её съест, — в шутку предположил Генца.

— Пусть ест. Если бы не Мушкила, нас бы самих вот тут сейчас раздевали, — заметил Кепа.

Зумар кивнул, подводя итог консенсуса, и взглянул на Санчу. Санча озвучила решение:

— Книга Ваша, Ваша милость!

— Это моя книга, — шёпотом произнёс Бертран, понимая, что здесь его мнение никто в расчёт принимать не будет.

* * *

Оставаться на месте сражения дольше необходимого не стали. Несмотря на то что считали себя вправе, но право сейчас такое — право сильного. Сегодня ты сильный и оказался прав, а следующий раз окажешься слабее и вот уже виноват. В злонамеренном, ничем не спровоцированном умерщвлении честного благородного рыцаря со всей его меснадой. Поэтому уносили ноги на всякий случай.

Бертрана отпустили было, но тот бухнулся на колени и упросил взять с собой, обещая отработать носильщиком. Васки посмотрели на кучу вещей, которую пожалели выбрасывать, и их взгляды дружно скрестились на вязанке копий (64), нести которые никому не улыбалось. Переглянувшись, васки согласились.

Так что теперь Бертран шёл со всеми, пыхтел, нагруженный как осёл, но не жаловался. Расстрига оказался выносливым. Или очень не хотел оставаться один.

На ночёвку встали заранее, подыскав подходящее место вдали от тропы. Обустроив лагерь, васки снова вздели свои кольчуги, и Зумар вывел их на тренировку. Для Санчи прояснилась причина, на которой держался авторитет Зумара. Из четверых он был самым старшим и успел в прошлом году сходить в военный поход. Нанимался в войско Арагона, но воевали не с маврами, а с кастильцами. Вряд ли он стал зрелым и умелым воином, но неопытным парням и этого было достаточно. Теперь Зумар передавал братьям и дяде всё, что успел подглядеть в ухватках копейщиков. Если Зумар с Кепой и Икацом были братьями, то Генца приходился им всем дядей, хотя оказался младше Зумара. Зумар с Кепой были единокровными братьями, что удивительно, поскольку высокий и гибкий Зумар резко контрастировал телосложением с приземистым и широким Кепой. Икац же приходился кузеном Зумару и Кепе.

Зумар сильно опасался, что повышение качества вооружения сыграет с ними злую шутку. Всё же к наличию соответствующего оружия требовалось приложить и сопутствующие навыки, которых не было.

Пока васки «развлекались», Мушкила подтащил зубами седельную сумку к Санче и стал пихать её руку по направлению к сумке. Санча вытащила свёрток с книгой, ничуть не сомневаясь в намерениях Мушкилы ознакомиться со своей частью добычи. Раскрыла свёрток и у неё в руках оказалась увесистая книга с деревянными досками-щёками обложки. Развязав тесёмки застёжки, Санча раскрыла книгу.

— Латынь, — Санча подняла глаза на жеребца, — Это Евангелие.

Ну кто бы сомневался. Все виденные Санчей пергаменные книги содержали части Священного Писания. Только старые кодексы и свитки в библиотеке дяди Суньера содержали что-то другое, но их в руки было брать страшно — старый папирус крошился.

Мушкила в нетерпении переступил копытами, рассматривая книгу.

— Вам почитать, Ваша милость? — предложила Санча.

Мушкила обрадованно закивал и переместился за спину девушки, чтобы, замерев над её плечом, без помех вглядываться в страницы. Санча уселась поудобнее, расположила книгу на коленях и принялась читать. На звук её голоса подошли гвардейцы. Васки опершись на копья, прислонили головы к древкам и внимали звукам незнакомой речи. Латинского они не знали, но звучание узнавали. Всё же пару раз в год им удавалось посещать воскресные службы. Обычно после сбора урожая. Речь соседних народов с васками была сродственной латинскому, потому нельзя сказать, что гвардейцы совсем ничего не понимали.

В эту благостную картину не вписывался только Бертран, украдкой кидавший в сторону Санчи взгляды, полные страха и отвращения.

Чтение продлилось недолго, солнце склонилось к закату, и Мушкила обеспокоенно оглянулся на садящееся светило. У мусульман было не принято совершать ритуалы во время восхода и заката, а чтение священного текста таковым, несомненно, является. Его движение заметила Санча и, поняв по-своему, закрыла книгу.

— Скоро стемнеет, а у нас ещё полно забот.

У Мушкилы забот не было, поэтому он пошёл искать зелень посочнее, а заодно обдумать услышанное и увиденное.

Узнавание текста не произошло. Мушкила не различал тех слов, которые читала Санча. Сами слова были понятны, а вот письменность — нет. «Камни» крутились в голове, и Мушкила чувствовал от них исходящее сомнение и малую толику узнавания, но делиться полноценным знанием они не спешили. Досадно. Мушкила выплюнул растение, отпугнувшее его горечью.

О существовании Евангелия Мушкила знал ранее, в Коране оно упоминается. Книга начиналась с родословной Иисуса (65), а благодаря марабуту и Афару он знал о некоторых христианских именах пророков, что сильно выручало сейчас. Ну вот как бы он сопоставил и мог понять, что Авраам — это Ибрагим, а Иисус — Иса? Родословная Мушкилы насчитывала двадцать семь поколений, что меньше, чем у Иисуса, и такой подход Мушкила мог только приветствовать. Это было логично и дополняло его знания, но недостаточно. Где описания предков? Как понять породу Иисуса без этого?

* * *

За ужином держали совет. Санча больше не скрывала от гвардейцев цель своего путешествия и предложила сообща подумать, как безопаснее добраться до Нарбуно. Собственно, существовало два пути. Первый, самый удобный, лежал вдоль долины реки Од. Путь вёл через Лиму, мимо Каркассона и далее по самым населённым местам вплоть до города Нарбуно. Второй путь вёл по предгорьям, не доходя до Лиму следовало свернуть направо в долину ручья Святого Поликарпа. Далее придерживаться направления на восход, которое неизбежно выведет к Нарбуно. Главное, не спускаться в долину реки Од.

Недостатки обоих путей вытекали из их преимуществ. Графские и городские земли обещали больше порядка и защиты от разбоя, но они же и притягивали к себе разнообразный разбойный сброд. Опять же, неизвестно чего ждать от внимания местных властителей. Санча предпочла бы проскочить незаметно, но получится ли? Путь через предгорья был более предсказуем, если не считать, что могут потребоваться проводники. Однако земли эти не пустуют, что и хорошо, и плохо. Придётся пройти многочисленные мелкие феоды, подобные феоду де Бланшфора. С другой стороны, мелкие феодалы не держат многочисленных мытарей, проскочить которых незаметно будет сложно. И куда больше шансов справится своими силами. Это обстоятельство привлекало васков больше всего. Кроме того, Зумар заверял домину, что проводники не понадобятся, путь в предгорьях они способны найти сами. Совсем заплутать не получиться — все ручьи впадают в реку Од, а если немного заплутают и пройдут лишнего, то ничего страшного, большого груза у них нет. На это вздохнул Бертран, но смолчал. Его статус в отряде находился на уровне вьючного осла.

Несмотря на то что васки хорошо проявили себя в стычке с воинами де Бланшфора, Санча сомневалась в их способности противостоять подобным угрозам впредь с той же результативностью. Опыт, полученный с виконтом Конфлана, ей повторять тоже не хотелось. Такие решения девушке принимать было непривычно, она вопросительно посмотрела на Мушкилу, который также присутствовал на совете у костра. Васки на это никак не реагировали, считая само собой разумеющимся наличие любопытной конской морды между ними, а вот Бертрана присутствие Мушкилы определённо смущало. Он старательно отводил взгляд, но всё равно возвращался к жеребцу.

Мушкила, отловив взгляд Санчи, утвердительно прукнул, тем самым присоединяясь к Зумару.

— Тогда так и решим. Зумар, а мы не пропустим тот ручей?

— Ни в коем разе, Ваша милость. Он не меньше этого, — Зумар махнул рукой на журчащий в темноте ручей, — и будет справа. Этот ручей Саль, впадёт в Од, далее по правую руку ничего полноводнее не будет до ручья Святого Поликарпа. Не заблудимся.

60 — Тонзура — выбритое место на макушке головы у католических монахов и священников.

61 — Франкский язык — здесь, ранее и далее имеется в виду совсем не французский и не его более древняя версия, а окситанский язык или его диалект. Каталонский язык весьма близок к окситанскому.

62 — Тот самый гасконский акцент мусье д’Артаньяна!

63 — Хауберк — длинная кольчужная рубаха до колен. Могла иметь длинные рукава, цельный или раздельный капюшон. Спереди и сзади имелся «разрез» для удобства верховой езды. Распространённый вид брони в то время, но недешёвый. Надёжность зависела от качества изготовления и использованного металла.

64 — На первый взгляд может показаться, что это жмотство высшей степени — можно же снять наконечники с копий, как самую ценную часть. Но на хорошее копейное древко уходит немало труда и, главное, много времени. Не говоря уже о том, что найти подходящую основу тоже не в любом лесу можно.

65 — Мушкиле попалось Евангелие от Матфея.