— Так, так, так. — холодным, назидательным голосом проговорил Хрептович. — Знал же, что нельзя вас вместе оставлять, да только все палаты заняты, увы. А вы у нас с незапланированным визитом.

— Выпусти нас, Ириней, — потребовал Арсеньев, прикрывая собой Мари.

— К сожалению, Дмитрий Васильевич, это невозможно… пока. — усмехнулся врач и тут же добавил, отдавая приказание своим громилам. — Свяжите его.

Мужики в форменной одежде кинулись к Дмитрию, а сам Ириней двинулся в сторону девушки:

— Ох, Мари, Мари. Маленькая, любопытная девочка. Возможно, всё было бы несколько иначе, если бы не ваше любопытство. Знаете ли вы, что брать чужие вещи нехорошо?

— Себе это скажите, этот дневник Митя мне писал, — в панике девушка отступила на шаг назад, но потребовала. — Отпустите нас и дайте уйти!

Санитары в этот момент скрутили Арсеньеву руки и в три секунды завязали их за спиной. Хрептович вздохнул устало:

— Мария Карловна, я не хочу вас связывать, но если вы будете продолжать упорствовать, то придётся это сделать. Я отпущу и вас, и вашего Арсеньева, но чуть позже. Обещаю.

— Что вам от нас нужно?

— Всего ничего — одна манипуляция и вы свободны.

— Не слушай его, Мари, — прорычал Митя разъяренно. Мари удивилась, ведь она никогда не видела его таким. — Ты с таким трудом вспомнила обо всем.

— Дмитрий Васильевич, прошу вас помолчать. — раздраженно пресёк Арсеньева Ириней. — С вами договариваться бесполезно, это я уже понял. Возможно, Мари примет другое решение.

— О чем вы? — не понимала девушка. — Чего хотите от меня и от Дмитрия?

— Не верь ему Мари! — снова прорычал молодой человек.

— Арсеньев, ещё слово и я прикажу заткнуть тебе рот, а укол ей сделаю собственноручно, чтобы ты посмотрел на это. — вышел из себя Хрептович. В холодных до того глазах появилась ненависть.

Митя еле сдерживался. Если бы он мог, то разнес бы тут все.

— Объясните, пожалуйста, что вы хотите от нас? — Спросила Мари, с непониманием глядя на врача.

— Конечно, я всё расскажу. Просто не устраивайте сцен, а сядьте и выслушайте.

* * *

В дверь квартиры Натальи нетерпеливо трезвонили.

— Мари, открой, пожалуйста, это, наверное, Михаил из Петербурга приехал. — прокричала из кухни Наталья. — У меня как раз все готово, сейчас ужинать будем.

Но никто не отреагировал. Гримерша, ругаясь, вытерла мокрые руки о полотенце и поспешила в прихожую, чтобы прекратить непрекращающуюся трель звонка.

— Спит, что ли… — бурчала Наталья, открывая входную дверь. — Здравствуйте. Вы Михаил?

Это действительно был директор общества любителей дворянского быта. Он, весь взмыленный, ворвался в тесную прихожую, заполнив ее собой. Наталья отступила в глубь комнаты, давая громкому гостю простор для манёвра.

— Где Поль? — вместо приветствия спросил Михаил Иванович.

— Поль? — не поняла гримерша. — А, Павел Сергеевич, что ли?

— Он, он. Трубку не берёт, паразит. Я и Мари звонил, у той вообще телефон выключен.

Наталья пожала плечами.

— Может, разрядился. Громов отъехал в полицию, смотрит видео с камер, а мы с Мари ждём вас.

Наталья повернулась, вошла в комнату и застыла на пороге — диван, на котором она оставляла отдыхать девушку, был пуст.

— Маша, ты где? — заглянула гримерша в санузел, предполагая, что Мари укрылась там, но оба помещения были пусты. Наталья озадаченно вернулась в прихожую, где всё ещё раздевался Михаил Иванович.

— И куртки нет. Неужели ушла? Блин. — спохватилась Наталья, — я же ей запретила!

Да разве можно с этой ослицей о чём-то договориться⁈

— Не понимаю. Мари тоже пропала? — Михаил стоял в одном ботинке и переваривал новую информацию.

Наталья чертыхнулась и бросилась в кухню за смартфоном. Через несколько секунд она уже звонила Громову. Тот поднял быстро, почти сразу.

— Наташ, что у вас случилось? То Мишель названивает, то ты. А я не мог ответить, говорил с ребятами.

— Мари пропала, Сергеич. Пока я ужин готовила.

Громов грязно выругался. Наталья, привыкшая и не к таким оборотам речи, даже опешила, ибо от кого-кого, а от Громова бранных слов она не слышала примерно никогда.

— Я же запретил ей выходить.

— Ну, что мне её, привязать что ли, Паш? Как ты думаешь, куда она пошла? Неужели…

— Тут и думать нечего, Наташа. — простонал худрук. — Ясно, как белый день. Сейчас позвоню ребятам, обрисую ситуацию, пусть двоих теперь в клинике ищут. Я почти приехал. Ждите, через десять минут буду на месте.

Громов отключился, и Наталья положила телефон на комод, озадаченно посмотрев на гостя. Тот так и стоял посреди прихожей в одном ботинке, не понимая, разуваться ему или нет.

— Громов сейчас подъедет. Проходите, Михаил. — расстроенно пригласила Наталья директора общества любителей дворянского быта и пошла на кухню, размышляя о том, какая же Машка — балда! Когда все закончится, уши ей надерёт!

* * *

Мари демонстративно уселась на кушетку, где буквально десять минут назад обнаружила себя после обморока.

— Я слушаю вас. Мы слушаем.

— На самом деле, всё очень просто, Мари. Я должен вколоть вам препарат, который позволит забыть всё, что вы вспомнили, вашу прошлую жизнь, вместе с её ошибками.

— Значит, вы тоже её помните? Прекрасно. Тогда вы помните также и то, что именно вы заставили меня предать Митю. Если бы не вы, я никогда бы не пошла на подлог.

— Ах, Мари, оставьте драму для вашего театра. Что было, то быльем поросло. Неслучайно мы не помним прошлые воплощения. Ну, кроме этого случая, когда само Провидение дало сбой и проклятие, а я, хоть и врач, не знаю ещё как назвать то, что произошло, преследовало всех причастных к той истории. Это сбой, его необходимо исправить, а я как раз работаю над препаратом, который будет исполнять эту функцию.

— Вы с ума сошли? Возомнили себя Богом? — ахнула Мари.

— Почему же? — удивился Хрептович. — Я хочу помочь обществу. Некоторые воспоминания обязательно нужно забывать. Например, об изнасилованиях, страшных авариях, войнах. Всем известно, что память зачастую сама стирает неприятные, травмирующие воспоминания. Но если этого не происходит, то на помощь приходит наука.

Глаза Хрептовича, всегда холодные, загорелись вдруг заинтересованным огнем.

— Вы просто тоже хотите забыть? — предположила Мари.

Ириней рассмеялся.

— Нет, милая Мари. Я научился жить с тем, что помню. Мне это даже помогает в какой-то мере. Но вы, или Дмитрий — другое дело. Обычный человек не должен помнить прошлую жизнь, это лишняя нагрузка на психику. Что собственно мы и видим на примере Арсеньева. Посмотрите, он же одержим прошлым и тем, что вы тоже должны непременно вспомнить былое. Правда, есть один нюанс — препарат экспериментальный и вы можете забыть вообще все, начав жизнь с чистого листа, но возможно это и к лучшему. Как поведет себя препарат неизвестно, он еще не был испытан.

— Я не хочу ничего забывать. Вам лучше нас отпустить, потому что нас будут искать, уже ищут. — блефовала Мари.

— И кто, например? — усмехнулся доктор. — Вы ошибаетесь, Мари. Вы так слепы в своих чувствах и праведном гневе, что не замечаете очевидного. Даже не озадачились вопросом, как нам удалось вас найти.

Мари задумалась. А действительно, откуда Хрептович узнал место, где она находилась? Только один человек мог ему сообщить.

— Не может быть, — прошептала она, все еще не веря.

И сама поняла, что не удивлена. Как оказалось, мать решилась пойти даже на такой шаг, чтобы разлучить их с Митей сначала в прошлой жизни, а теперь и в этой.

— Но зачем?

— Матушка не сможет простить тебе счастья, Мари. — сказал Дмитрий, который до того молчал. — Прости, но это же очевидно.

Это было правдой, пусть и чудовищной. Сама несчастная по сути своей, Юлианна Борисовна делала всё, чтобы и Мари никогда не обрела счастья, естественно, прикрываясь благими намерениями.

— Что ж, хватит болтать. — спохватился Ириней. — Вам лучше не сопротивляться Мари. В конце концов, это всего один укол.

— Я вас прошу, Ириней, не идите на поводу у матери. Это противозаконно, вы же знаете.

— Закон всегда всё усложняет. Так было раньше, так есть и теперь. — философски изрёк Хрептович и разложил на стеклянном столике у кушетки препараты. — Я надеялся, что вы придете за таблетками для Юлианны Борисовны завтра. Всё вышло бы более естественно. Но Арсеньев устроил переполох, вы украли записи и пришлось подстраиваться под обстоятельства.

Врач взял шприц и набрал в него лекарство. Мари следила за его манипуляциями, как кролик следит за удавом, который должен его съесть. Ей бы броситься вон из помещения, только разве сможет она? Она слышала, как Дмитрий рвался из рук громил, пытался освободиться, но ему это не удавалось. Двое против одного. Казалось, выхода не было. А может, согласиться? Но при условии, что они отпустят Митю? Девушка усмехнулась. Не отпустят. Хрептович заражен идеей испытать лекарство. К тому же, если Арсеньев будет продолжать помнить, он вновь найдёт её. Мари это знала. И что же делать? А если? Пусть сделают укол ей, а остальной препарат разбить? Мари покорно встала и пошла к Иринею.

— Мари, ты не можешь согласиться! — просил Дмитрий.

Мари подошла к столику и посмотрела в глаза человеку, когда-то бывшему ей мужем.

— Будь по-вашему, Ириней. Ответьте только на последний вопрос. — тянула Мари. — Зачем вам нужно было жениться на мне тогда? Ведь, ни приданного, ни титула вы не приобрели. К тому же, был учинен жуткий скандал. — Мари скривилась, припоминая обстоятельства их свадьбы. — Это позорное венчание в имении с почти невменяемой от горя невестой, отлучение от двора и пересуды в обществе — о том ли вы мечтали?

Взгляд Иринея затянулся дымкой воспоминаний. Мари показалось даже, что он как будто потерял самообладание в эту минуту.

— Я задавался этим вопросом, дорогая. Знал бы, не стал связываться с вашей матерью. Но тогда мне хотелось насолить Арсеньеву. В составе русской армии в войнах третьей коалиции против французов он шествовал по землям Пруссии, где жили и мои предки. Мой народ всегда хотел свободы и неоднократно поднимал восстания. Мы все тогда были глупы, но я посчитал что таким образом должен отомстить хотя бы одному представителю Российской Империи.

Арсеньев вновь рванулся в сторону врача. Хрептович отвлёкся, и Мари успела схватить пузырёк с лекарством. Бросила его на пол и ожесточенно растоптала ботинком.

— Что вы сделали? — неожиданно взревел Ириней, будто о живом человеке жалея о разбитом пузырьке. — Это же единственный образец! Вы с ума сошли, Мари?

В эту же секунду что-то изменилось. В дверь неожиданно ударили, и она слетела с петель и с грохотом упала на пол. А в кабинет ворвались люди в чёрной форме группы специального реагирования.