Мари с трудом разлепила тяжелые веки и тут же зажмурилась от яркого белого света, которым было залито помещение. После темноты он неприятно резал глаза и заставлял интуитивно жмуриться. В носу до сих пор стоял химический запах, а во рту пересохло так, будто девушка не пила неделю. Мари облизала пересохшие губы и наконец смогла открыть глаза пошире, привыкая к свету галогенового светильника.

Она лежала на кушетке посреди белого прямоугольного помещения, а над головой её светила эта треклятая больничная лампа. Мари осторожно повертела головой. Затекшие мышцы отозвались болью. Стало понятно, что она действительно лежит посреди палаты на больничной кушетке — твёрдой и холодной. Даже не удивительно, и ослу понятно — она находится в клинике. Значит, её тоже похитили и она, дура дурой, сама поспешила в лапы преступникам. Так же, как летит на огонек фонарика маленький отважный мотылёк. Летит, не думая, что обожжет крылья и рухнет замертво. Мари пошевелила руками и поняла, что они связаны в запястьях каким-то хитрым узлом — попробуй развяжи. Зато ноги были свободны. Видимо, похитители решили, что это — лишнее.

Девушка сделала неимоверное усилие и поднялась. Это далось ей с большим трудом — когда руки связаны, сложно себе помочь, ведь, тело лишено даже элементарной опоры. Пытаясь обойтись без помощи рук, Мари оперлась поечом о стену, у которой стояла кушетка. Помогала себе, упиралась в кушетку, чтобы подняться. Через несколько, по ощущению бесконечных, минут ей удалось-таки сесть. Голова отчаянно кружилась. Скорее всего это было действие препарата, которым девушка надышалась, когда её вырубили.

Мари обвела затуманенным взглядом комнату и обнаружила на кушетке напротив мужчину. Голова его была повёрнута к противоположной стене и Мари сначала не могла рассмотреть лица, а потом сердце отчаянно забилось, узнавая. Да разве ж можно было не узнать этих пшеничных волос, что в беспорядке рассыпались по синей кожаной лежанке?

— Митя! — позвала она удивленно, сползая с кушетки.

Ноги подкосились от слабости и Мари чуть не упала, не удержав равновесия. Больно шлепнулась на одно колено, но уже через секунду смогла подняться и шатающейся походкой дойти до Арсеньева.

— Митя, ты слышишь меня! — позвала она снова.

Мужчина зашевелился и повернул к ней голову. Взгляд его был расфокусирован и блуждал по лицу Мари.

— Митя, это я, Мари! Ты слышишь?

Мужчина криво усмехнулся и прошептал, явно обращаясь к самому себе:

— Снова её голос. Но это лишь кажется. Я в клинике, Мари в безопасности, она далеко.

Ей сделалось страшно. Дмитрий выглядел в эту секунду безумцем, который не понимал, что происходит. Но она пересилила себя и позвала снова:

— Митя, это я, Мари. Это на самом деле я. Слышишь?

Арсеньев перевел на неё взгляд. Несколько раз моргнул, вглядываясь. И признал. Глаза его с трудом прояснились и Мари увидела наконец знакомое выражение лица.

С ужасом она обнаружила, что на щеке Арсеньева красуются царапины, а губа разбита, и в уголке запеклась кровь. Это говорило о том, что с Арсеньевым явно не церемонились.

— Мари? Откуда ты здесь? Это опасно. — Арсеньев выглядел встревоженным.

Девушка осторожно коснулась его щеки связанными руками.

— Я тебя нашла, это такое счастье! Мой милый, мой хороший Митя, прости меня за всё.

Взгляд Арсеньева вновь осветился пониманием.

— Нашла, да только где? Тебя тоже схватили, Мари. Вот этого я и опасался. Они не отступят. Тебе нужно уходить. Я попытаюсь задержать их, а ты попробуешь скрыться.

— Это не важно, Митя, главное, что мы нашлись, что мы встретились.

— Они заманили тебя в ловушку. — догадался Арсеньев, и горечь сожаления мелькнула на его лице. — Этого я боялся больше всего. Что не смогу тебя уберечь.

— Я всё вспомнила, Митя. — шептала Мари, как могла нежно, касаясь его расцарапанной щеки. — Я пошла на поводу у Хрептовича тогда, за что и поплатилась. Я ему поверила, я хотела спасти тебя и твою карьеру.

— Шантаж? Как мелко. Но как же я счастлив узнать, что это не предательство. Я завещал виновному в том помнить все свои воплощения об этой истории. И встретив тебя, понял, что ты была не виновата. Но что произошло тогда, я не знал. А теперь знаю. Ты, наивная и светлая душа, чистая, как ангел, поверила им, хотела меня спасти. Как я счастлив, что узнал об этом, пусть и теперь. Они не смогои мне помешать, как не старались.

Митя, с помощью Мари, смог подняться на своей лежанке и сесть, оперевшись спиной о стену.

— Помоги мне, развяжи руки и ноги.

— Да, да, конечно, — Мари бросилась на помощь Арсеньеву.

Почему сразу не догадалась развязать его. Да только будет ли толк? Арсеньев слаб, она сама соображает плохо. Как выбраться из этого ада — закрытой частной клиники на окраине города?

Мари ослабевшими пальцами стала развязывать веревки на ногах Дмитрия. Пальцы не слушались, узлы не поддавались, но она не отступала, пытаясь освободить любимого.

Наконец верёвка чуть ослабла, и Дмитрий смог вытащить одну ногу, а м

Следом другую.

Оставалось развязать руки, но прежде Арсеньев притянул её к себе и поцеловал крепко-крепко. Мари не хватило воздуха, но это было неважно. Главное, что они встретились. Правда, нужно было как-то умудриться сбежать отсюда.

— Давай развяжу тебе руки, Мари. — скомандовал Дмитрий и она протянула ему запястья. — У нас один только выход — окно. Надеюсь, это не палата и окна не заперты на ключ.

Митя как раз закончил с веревками на ее руках и хотел проверить, закрыты ли окна, но в этот момент дверь, до того запертая, отворилась и в кабинете в сопровождении своих громил появился Ириней.