Не успела Мари войти в помещение, как в руке завибрировал мобильник. На экране высветилось имя — Натали. Девушка отпустила дверь и поспешила сойти с крыльца.

— Привет, дорогая! Что-то я заволновалась, все ли у тебя в порядке и решила набрать. Понимаю, что на ретритах телефон не приветствуется, но я позвонила «на авось». Тем более, что сегодня первый вечер и я надеялась, что у вас послабление. — болтала шумная Наталья.

— Все хорошо, Наталь. Но я уже не на ретрите.

— Как? Почему?

— Я хотела тебе вечером рассказать. Ты же пустишь свою незадачливую подругу ночевать? — уточнила Мари.

— Конечно, пущу, о чем разговор? Но скажи, почему ты не в пансионате? Все-таки передумала?

— Нет, не передумала. И даже посетила сеанс у регрессолога. Только оставаться там не вижу смысла. Очень нужно теперь встретиться с Арсеньевым. Долго рассказывать, я сейчас в клинику приехала, забрать лекарства, не могу долго говорить. Попозже тебе все расскажу.

— Ох, что же ты такое вспомнила? Мари, я теперь изведусь вся от нетерпения.

— Все складывается в один пазл, Наташ. Не хватает теперь только одной детали. И знаешь, выходит, что виноват вовсе не Митя, а я.

— Ты? В чем же? — спросила подруга и тут же вспомнила об утреннем появлении Дмитрия в стенах театра. — Кстати, о твоем Арсеньеве. Он сегодня был в театре, искал тебя. Громов отправил его ко мне, а я в этот момент за кофе ходила, представляешь? В итоге мы разминулись, но кажется, я успела его увидеть на крыльце. Красавчик такой, скажу я тебе.

Мари вспыхнула румянцем. Наталья, как всегда, в своем репертуаре.

— И что же он хотел?

— Не знаю. Он был с какой-то папкой, кожаная такая. Сергеич сказал, хотел тебе ее отдать. Но на входе к нему подошли два бугая, и они вместе уехали. Я не успела с ним поговорить.

Мари удивилась. То есть, хотел с ней поговорить, ну, или в крайнем случае, с Наташей, а потом взял, да и уехал с кем-то? Странно.

— Так, ладно. Полин орет дурниной. Кажется, еще чуть-чуть и я прозеваю начало спектакля. Давай, дорогая, вечером поговорим. — торопливо договорила Натали и положила трубку.

«Истеричка-Полин никак не уймется», посочувствовала девушка подруге. Спасибо Наталье, которая прикрыла напарницу. А то пришлось бы самой Мари лицезреть перекошенное от злости лицо и задранный кверху от высокомерия носик примы. К такому она пока не была готова.

Мари убрала мобильник в карман и вернулась на крыльцо. Нужно поскорее забрать лекарства и ехать к Наталье, чтобы рассказать ей подробности сегодняшнего сеанса и узнать, чего же хотел Митя, что даже в театр приехал.

На ресепшн девушку встретила миловидная администратор в форменном костюме, на котором виднелось название клиники.

— Здравствуйте, вы к кому?

— Мне нужно забрать лекарства у доктора. Сейчас скажу, как его зовут. — Мари достала телефон и поискала в нем сообщение от матери. — Кирилл Ефимович. Он должен меня ждать.

— Сейчас уточню. — кивнула девушка в кипено-белом чепчике, из-под которого выглядывала темная челка.

Мари огляделась. В недавно отремонтированном холле клиники царил идеальный, стерильный порядок. Оно и понятно, клиника все-таки.

— Да, доктор велел вас проводить к нему. — подтвердила хостес и встала из-за стойки. — Пойдёмте со мной.

Мари нацепила на ботинки бахилы и поспешила за провожающей. От холла коридор вёл в обе стороны, но они повернули в левое крыло здания, прошли немного по коридору и остановились у входа в кабинет.

Девушка тихонько постучала и заглянула в кабинет.

— Можно?

Ещё через секунду администратор открыла перед Мари дверь, пропуская ту перед собой. Проходя вперёд, она успела заметить табличку у входа: «Главный врач Хрептович К. Е.»

Отчего-то стало не по себе. «Однофамилец, наверное,» — пыталась справиться с собственными чувствами Мари. Дверь за ней захлопнулась, и девушка увидела врача, к которому пришла по поручению.

Он встал из-за широкого стола у окна, за которым сидел, приветствуя её. Мари же как вкопанная остановилась, не смея сойти с места. Ее кинуло в жар, а ноги подкосились. Перед нею был сам Ириней.

— Здравствуйте, — озадаченно улыбнулся доктор. — Я ждал вас завтра.

Мари попыталась совладать с собой и, наконец, сделала шаг в сторону врача. Как же сильно он похож на того Хрептовича из прошлой жизни. Одно лицо! Только халат, а не сюртук. Но всё тот же надменный, холодный, острый взгляд серых глаз.

— С вами всё в порядке, Мари?

Разве она называлась? И почему сокращённо? Ведь по паспорту она Мария. Может, маменька поставила врача в известность? Небось, разболтала всё о дочери. Это даже неприлично, ведь, они официально не знакомы.

— Мама попросила меня забрать у вас лекарства. — облизнула вмиг высохшие губы Мари. — Я, правда, не припоминаю, чтобы она наблюдалась у психиатра.

— Ах, мы с вашей матушкой давние приятели. Юлианна Борисовна стала плохо спать и попросила выписать ей успокоительное.

Даже голос тот же! Это надо же, как так может быть, чтобы стоя в белом и безликим, стерильном кабинете врача, ей казалось, будто они в кабинете их старого дома в Петербурге и Ириней увещевает её о чём-то очень важном. Мари повела плечами, стряхивая наваждение.

— Я решила сразу заехать, когда возвращалась из области.

— Понимаю. — кивнул врач и мягкой, вкрадчивой, как у кошки походкой, прошёл мимо к шкафу в дальнем углу комнаты.

На вид Хрептовичу было чуть за сорок. Ухоженный, спортивный мужчина, с проседью на висках. Женщинам такие нравятся. Но не Мари. Ее состояние в это мгновение можно было оценить, как пограничное: прошлое, которое представало до того лишь в воспоминаниях, вдруг ожило и явилось пред нею во всей красе, вызывая целую гамму чувств — от страха до ненависти.

Доктор между тем порылся в шкафу и достал упаковку таблеток.

— Вот препараты. — сдержанно, одними губами улыбнулся доктор и положил перед Мари бумажный пакетик, в который завернул коробку с лекарствами. Взгляд его при этом оставался озадаченным. — Одно лекарство привезут только завтра, поэтому прошу вас приехать ещё раз.

Мари недовольно поджала губы. Стоило ехать сюда сегодня, чтобы ещё завтра тащиться в такую даль снова? Ей хотелось уйти отсюда побыстрее, забрав злосчастные таблетки, и больше никогда не встречаться с этим господином.

— Может быть, можно как-то оформить доставку по адресу? У меня нет столько времени, чтобы приезжать сюда еще раз.

— Это же для здоровья вашей матушки. — мягко надавил Хрептович, касаясь ладонью руки девушки. — Разве вы откажитесь выполнить столь незначительную просьбу?

Он посмотрел Мари прямо в глаза. Она не смогла, не выдержала его взгляда и хотела опустить глаза. Кирилл Ефимович коснулся ее подбородка, устанавливая контакт глаза-в-глаза, нарушив немыслимое личное пространство. Неприятно засосало под ложечкой.

Доктор хотел еще что-то сказать, но в дверь вдруг торопливо постучали и, не дождавшись разрешения, в кабинет заглянула та самая девушка с ресепшн.

— Кирилл Ефимович, извините, но тут срочное дело. Этот… — Медсестра округлила от ужаса глаза. — Новенький разбушевался. Наверное, пришел в себя после лекарства.

В качестве подтверждения ее слов, где-то в отдалении послышался крик.

Хрептович нахмурился, выпрямился и, оставив Мари, пошел к двери. Уже у входа он повернулся и жестко сказал:

— Подождите меня здесь. Я вернусь через несколько минут, и мы обсудим ваш завтрашний визит.

Мари, как загипнотизированная осталась сидеть на стуле. Она лишь согласно кивнула, не до конца понимая, что произошло. Неужто Хрептович пытался манипулировать ее сознанием. Чтобы стряхнуть с себя оцепенение, девушка поднялась и на ватных ногах прошлась по кабинету. Обошла врачебный стол, выглядывая в окно через жалюзи. Во дворе клиники возникло какое-то движение. По дорожке в сторону крыльца бежали два мужика-амбала. Мари торопливо опустила жалюзи и поспешила отойти от окна. Взгляд скользнул по тумбочке у стола, на котором горой лежали разномастные бумаги. Даже удивительно, мелькнула мысль, такой аккуратист, а бумаги и какие-то вещи свалены кучей. И под всей этой горох барахла Мари отчетливо разглядела темную кожаную папку. Девушка потянула папку за уголок и увидела витиеватую, с завитушками букву «А» на обложке. Из любопытства она открыла папку и обомлела. Прямо на первой странице была сделана одна только запись:

«Лично в руки Марии Карловне Ренне».

Мари охватил ужас. Откуда у врача психиатрической больницы папка для нее, Мари? Стоп, кажется Наталья говорила, что Митя хотел передать ей какую-то папку! Неужели, Хрептович перехватил документы и завладел ими, чтобы записи не попали в руки адресату? Нужно срочно найти Арсеньева. Но перед тем она должна прочитать дневник. Но если Хрептович сейчас вернется, он вряд ли отдаст ей документы, поняла девушка. Решение пришло молниеносно. Она схватила таблетки для матери, сунула папку под куртку и выскочила из кабинета главврача.

Коридор, на ее счастье, был пуст. Видимо, весь персонал собрался в том крыле, где взбунтовался сумасшедший пациент. Даже девушки с ресепшн на месте не оказалось. Мари припустила со всех ног, даже позабыв снять бахилы. Бегом преодолев дорожку, девушка выскользнула в ворота, нажав на кнопку домофона. Отдышалась Мари только через километр, когда, почти обессилев от быстрого бега, добралась до остановки общественного транспорта. Замерзший синий автобус пришел на остановку ровно через минуту после того, как там появилась Мари. Девушка все еще не могла поверить своему счастью, что вырвалась из лап неприятного Хрептовича. Ехать до метро довольно долго, она успеет почитать то, что писал для нее Митя.