Государь в сопровождении мадам Нарышкиной и Мишеля прошёлся по зале, приветствуя гостей. Мужчины склонили головы, а дамы присели в глубоком книксене.

Мари показалось, что Александр Павлович выглядит несколько моложе, чем ему было. Он отличался правильностью черт лица, однако завораживала не красота его, а выражение безграничной доброты и доверия. В голубых глазах Монарха можно было заметить тонкий ум, величие и в то же время удивительное выражение кротости и мягкости. Глаза Императора будто улыбались.

Александр Павлович что-то шепнул сопровождающим его Мишелю и мадам Нарышкиной. Распорядитель объявил полонез, которым и должен был открыться праздник. Александр повернулся к Нарышкиной и пригласил её на танец. Мишель же вдруг направился к Мари, и она замерла. Почему к ней? Он спросил разрешения у матушки и та, счастливо улыбаясь, кивнула.

Пары, среди которых кружились и они с Воронцовым, распределились по зале. Стараясь говорить так, чтобы Мари услышала его, но при этом достаточно тихо, Мишель дал ей распоряжение:

— Сейчас, после полонеза, Мари, вам не следует от меня далеко отходить. Костуй при Императоре, сейчас он обратился к нему и… — Воронцов не договорил. Он мило улыбнулся Ханне Бориславовне, которая с блаженным выражением лица наблюдала за ними. — Думаю, у вашей maman не будет шанса отказать.

— Спасибо, господин князь! — прошептала Мари одними губами. — Ежели бы вы только знали, что сделали для меня, для нас с Митей.

— Мне это ничего не стоило. Но умоляю вас, не причините ему вреда. Душа Арсеньева слишком много раз подвергалась разочарованиям, так что еще одного предательства он не переживет.

— Спасибо! Спасибо вам, Мишель! — шептала счастливая Мари.

Дальше все было, будто во сне. Оркестр стих, и Мишель должен был отвести её к матушке, которая пользуясь моментом переместилась как можно ближе к месту, где стояли Элен и Нарышкина. Леопольд привёл Суворову туда, откуда забрал княгиню на танец. Туда же подошёл и Государь с тёткой Воронцова и хозяйкой бала.

— Этот полонез был прекрасен вдвойне, благодаря тому, мадам, что вы разделили его со мной. — Услышала Мари голос Александра Павловича и ноги её окончательно подкосились.

— Мишель, что за юную леди вели вы в танце? — обратился к ним Александр Павлович.

— Ваше Величество, это Мария Карловна Ренне, дочь полковника Ренне.

Мари склонила голову и присела в реверансе. Ей надлежало поздороваться, представиться, но язык присох к нёбу, в горле пересохло. Девушке показалось, что сейчас она рухнет в обморок прямо тут.

— Кажется, я припоминаю бравого полковника. Как жаль, что Господь прибрал его так рано, оставив семью.

— Благодарю. — практически шепотом произнесла Мари.

— Разрешите обратиться, Всемилостивейший Государь, — вступился вдруг Арсеньев.

Шепоток пробежался волной по притихшим гостям. Немыслимо! Сердце Мари заколотилось отчаянно. Ей стало вдруг так жарко, будто летнею порой в полдень она сидела на самом солнцепеке. Александр Павлович удивленно обернулся, где, вытянувшись по струнке, стоял Дмитрий.

— Да, любезный друг мой. Что-то случилось? — просьба Арсеньева однозначно вызвала у Государя интерес.

Мари замерла в ожидании.

Элен Суворова осуждающе взглянула на некогда своего поклонника. «Молчи, безумный!» — говорил ее взгляд. Но Дмитрия уже было не остановить.

— Ваше Величество, я хотел бы в вашем присутствии просить руки мадемуазель Ренне. Дело в том, что мы с Марией Карловной испытываем взаимные чувства друг к другу и хотели бы обвенчаться. Но мадемуазель сирота, и потому я хотел бы попросить её руки у мадам Ренне в вашем присутствии, чем бы доказал ее семье и всем, здесь присутствующим, открытость и искренность моих намерений. — горячо закончил юноша.

По лицу Императора пробежала секундная тень, но тут же выражение его стало снисходительным и улыбка заиграла на чувственных губах.

— Ах, это очень похвально, дорогой Арсеньев. Ты честью своей не раз уже доказал верность Нам и Отечеству, и я счастлив присутствовать при таком знаменательном для тебя событии. Но, — Александр Павлович взглянул на Мари, от чего она вспыхнула и опустила взгляд. — нам надобно узнать и у мадемуазель Ренне их ответ. Вы желаете идти за полковника?

Мари потеряла дар речи от счастья. Её спрашивает сам государь и следует ответить заветным да.

Только бы не смотреть на матушку, та вряд ли будет рада, зато супротив воле царя ничего не сможет сказать. Ах, как же здорово придумали Мишель и Митя!

— Да, Ваше Величество, желаю.

— Ну, коли других препятствий нет к браку, а мадам Ренне одобряет кандидатуру жениха, — Александр Павлович взглянул на матушку, и та натужно улыбнулась, едва кивнув, — можно поздравить молодых с помолвкой, — одобрил решение Император и обратился теперь уже к гостям. — Поздравим же молодых. Ура!

Гости взорвались аплодисментами. А Мари боялась отвести взгляд от любимого — так светились счастьем его глаза. А еще она боялась посмотреть на мать, чувствовала на них взгляд старшей из Ренне — холодный, давящий, с приклеенной улыбкой приличия на лице, который она нацепила, словно маску.

— Мазурка, господа! — объявил распорядитель бала.

Арсеньев шагнул к ней, предлагая руку для танца, и Мари с облегчением приняла приглашение своего теперь уже жениха.