Мари была окрылена. Она порхала, будто бабочка, несмотря на то, что жизненная пора этих созданий давно прошла, за окном беспрестанно лило и сизые тучи повисли низко-низко, рискуя зацепиться за шпиль Петропавловской крепости. И в эти хмурые, осенние дни Мари похожа была на птичку, маленькую и нежную, что дождалась наконец весны. И весна эта расцвела теперь буйным цветом в её сердце.

Они объяснились. Все опасения и страхи, что мучили Мари теперь не имели силы. Он любит её, ищет с ней встречи, передает ей послания. Он подарил ей неаполитанские чётки, которые девушке пришлось скрывать от матери. Но в отличие от четок, скрыть мечтательную улыбку и взволнованный взгляд было труднее.

А вчера Мари подслушала разговор матери и Лео. И эта беседа пошатнула ее веру в счастливое будущее. Все вышло случайно, но девушка даже рада была, ибо теперь имела представления, что все её прежние надежды на счастливый финал напрасны.

Мать против!

Вчера в вечеру, когда они только вернулись из столицы и, выбравшись из неудобного экипажа, разбрелись по своим покоям, Мари зачем-то решила вернуться в кабинет, где уединились мать и Лео. Она хотела спросить о чепухе, про которую сейчас с трудом могла бы вспомнить: теперь заносить вещи или же чуть погодить, но стала тайным свидетелем разговора, который многое ей объяснил.

— Не понимаю, зачем мы притащились сюда накануне начала Сезона — недовольный брат пытался высечь искру, дабы раскурить трубку. Не время и не место для курительного ритуала, но, что удивительно, Ханна Бориславовна не сделала ему замечания. — Зачем было нужно ехать в имение?

— Ах, Лео, ты же умный мальчик, подумай сам! — сказала мать, взволнованно заламывая руки. — Я должна была хоть что-то предпринять, чтобы избежать катастрофы.

— Полагаете, её можно избежать? — усмехнулся брат.

— Не знаю, но буду предпринимать все возможное.

— Ежели за три года не нашлось достойного кандидата на наш «цветок», — Лео презрительно фыркнул, — неужто теперь найдется? А так хоть какой-то прок.

— Я чувствую, знаю, что есть еще шанс. Ну, не за этого же солдафона мне отдать её, милый? — всплеснула руками матушка.

Мари поняла, что речь шла о ней и притаилась, больше слушая у приоткрытой двери, стараясь ничем не выдать своего присутствия. Казалось, она даже не дышала.

— Ну, — протянул Лео, — он — не самый худший вариант. За неимением другого жениха мог бы и сгодиться. К тому же Государь ему благоволит, наградил, вон, за дело при Голымине. Кажется, Владимира ему пожаловал.

Мать недоуменно уставилась на своего любимого сына:

— В своём ли ты уме, Леопольд? Этой малахольной ничего не нужно, что понятно, учитывая ее влюбленность. Но как же мы? На одной любви Императора далеко не уедешь. К тому же, сегодня ты в милости, а завтра в опале. Много ли я преференций получила от брака с твоим отцом? Мы должны найти Мари другую партию. Пусть менее родовитого жениха, зато со средствами!

— Именно поэтому, maman, мы вернулись в эту дыру вместо того, чтобы искать жениха в Петербурге? — съязвил братец.

— Если бы ты был более внимателен, Леопольд, то заметил бы, что в последнее время Арсеньев таскается к нам почти ежедневно. Ежели он в карауле, то непременно передает всякую чепуху с посыльными — подарки и цветы. Совсем задурил Мари голову. Присутствием здесь я выиграю время до бала у Воронцовых, а пока придумаю, как избавить себя и глупую дочь от князя. Вот же прилип, как банный лист. — Мать рассерженно стукнула кулаком по столу.

Лео в ответ лишь рассмеялся простонародной поговорке, которую переняла матушка у местных крестьян. Долгая жизнь в имении накладывала свой отпечаток и на госпожу Ренне.

Мари больше не смогла слушать. Она прочь понеслась в свою светелку, знакомую с детства, и там наконец громко разрыдалась.

Ах! Ну почему так? Как только она нашла своё счастье, жестокое окружение хочет отобрать его у неё? Мари было так невыносимо больно, что и слово сказать было трудно.

Девушка не знала, как быть. Очень хотелось открыться Арсеньеву, чтобы он придумал, как им поступить теперь. Это очень стыдно — признать, что ты — всего лишь товар, который суровой матери надобно сбыть подороже. Но допустить, чтобы Ханна Бориславовна отстранила Дмитрия от их дома, юная мадемуазель Ренне не могла.

Между тем в дверном проеме возникла верная Дуняшка. Не стучась, она ввалилась в комнату хозяйки.

— Полноте вам рыдать, барынька. День-то какой чудесный! И дождя нет! Даже солнышко проглядывает. Самое время идти на прогулку.

— Ежели бы ты знала, Дуня, какие страшные вещи со мной сейчас происходят. — всхлипнула девушка.

— Чай, не дура, понимаю, но и я вам говорю кое-чего дельное. Пляшите, письмо вам. — Дуняшка закружилась по комнате, отчего ее сарафан замелькал перед Мари ярким пятном. — Пляшите! Пляшите!

Мари с надеждой воззрилась на служанку. Писать ей мог только Дмитрий.

— Неужели? Ах, душа моя, не томи, молю! Неужто от него вслед за нами поспело?

Дуняшка кивнула и достала из-за пазухи сложенный и запечатанный конверт. В нём нашлось письмо, в котором Дмитрий просил прийти завтрашним днем в беседку и обещал рассказать ей о своём плане. Кроме того, он просил настоятельно подумать об одном очень важном вопросе. Щеки Мари немедленно вспыхнули, когда она поняла, о чем именно писал Дмитрий. Неужели, он сделает ей предложение?