Они танцевали в приглушенном свете на пятачке посреди огромной залы. Музыка лилась плавно — плакали надрывно скрипки, то жалея о чем-то, то будто возмущаясь. Им вторила виолончель. И лишь иногда подавал голос альт, о чем-то вздыхая.

Они кружились в каком-то медленном танце, похожем на вальс, но менее ритмичном и более плавном. Трепет охватил ее, когда Арсеньев повел ее танцевать на импровизированную сцену. Это был первый их танец, а Мари казалось, будто все ее сны вдруг ожили, явь переплелась с видениями, и она сама уже не понимала, что было с ней впервые, а что — нет.

— До сих пор не верится, что ты здесь. — Призналась девушка.

— Ты мне не рада? — Дмитрий придерживал ее за талию, успевая при этом следить за ритмом.

— Конечно, нет. То есть да, то есть, рада! — Запуталась Мари. — Опять ты меня смущаешь!

Мимо них проплывали другие пары, то и дело мелькал столик директора общества любителей дворянского быта и Громова, которые о чем-то оживленно беседовали, а Мари волновал только один вопрос.

— Это ты подговорил Михаила Ивановича, чтобы он меня обманом сюда пригласил?

— Стараюсь бывать на встречах выпускников, даже если много дел. В этот раз я был занят… по работе. Даже ответить тебе толком не мог. Попросил содействия Мишеля. При обыкновенной ветрености в серьезных вопросах на него можно положиться. Он обожает все эти вечера и приемы. — Пояснил Арсеньев и обезоруживающе улыбнулся. — Надеюсь, я буду прощен?

Вот же хитрец! Почему нельзя было пригласить самому? Зачем действовать через Михаила? Но, не желая разбираться в подробностях своего появления здесь, Мари не оставалось ничего, кроме как согласиться.

— Как ты с ними сдружился? Оба они кажутся прилично старше. Ну, если ты конечно, не спишь в криокамере, чтобы сохранить молодость.

— В вечной молодости нет ничего приятного. Тебя постоянно принимают за юного дурака. — С ноткой грусти ответил Дмитрий. — А если серьезно, то так вышло, что товарищи взяли меня под крыло и оберегали всю учёбу. Я для них этакий сын полка.

Отчего-то Мари стало неловко. Будто она заглянула за кулисы и вторглась во что-то личное, тайное, что творилась между ними.

Танец закончился. Мари поняла, что, несмотря на легкое платье, запыхалась. Все-таки танцы на балах и приёмах — довольно жаркое занятие. Захотелось остыть, выйти на свежий воздух. «Сейчас бы хоть веер, как в старые времена», подумала девушка. Помнится, обмахиваться им после танца спасение. Она помнила это по вчерашнему видению. И теперь все больше и больше аналогий возникало с ее обмороком и тем, что привиделось во время беспамятства.

— Пройдемся? — Предложил Арсеньев и Мари кивнула.

Ей и самой хотелось поговорить с Дмитрием наедине и самое главное, подальше от суеты, шума и чужих глаз. А еще она с удивлением отметила, что, оказывается, соскучилась. Это было неожиданно, ошеломляюще даже. Человек, которого она знала, по сути, неделю, прочно обосновался в ее мыслях и в сердце.

— Тут есть одна галерея, где можно спокойно поговорить, не выходя на улицу. — Взял ее за руку Дмитрий и повёл сквозь толпу, умело лавируя, обходя, огибая народ тут и там.

— Откуда ты знаешь? Бывал здесь уже?

— Ага. Доводилось. Когда-то…

Они прошли из холла в боковой коридор мимо парадного входа, поднялись по неприметной лестнице и неожиданно оказались на втором этаже, где вдоль всего основного бального зала тянулась небольшая галерея. Внезапно стало слишком тихо. Так, что Мари показалось, что не только она слышит сейчас своё сердцебиение. То ли от быстрого подъема по лестнице на каблуках, то ли от волнения, но ей казалось, что сердце стучит нарочито громко. На галерее царил полумрак. И, наверное, где-то обязательно был выключатель, но Мари не хотелось освещения.

— Ну, вот и пришли. — Мари по голосу поняла, что Дмитрий улыбнулся. — Здесь свежо, но при этом не замерзнешь, как на улице.

— Да, в зале очень жарко. Без веера никак. А представляешь, как бывало в таких залах жарко на балах в прошлом?

— Представляю… — С печалью в голосе ответил визави.

Мари осознала, что он близко-близко. Это понимание ошеломило её. Чтобы скрыть возникшие чувства, шутливо спросила:

— Так где ты пропадал, Дмитрий Васильевич? Мне позволено узнать?

— Разве это важно? — Он осторожно взял её руку в свои и невесомо коснулся губами пальчиков. — Гораздо важнее, что я встретил здесь тебя и даже танцевал с тобою.

Мари зарделась. Тепло от прикосновений губ Дмитрия к её коже согревало. И волновало кровь.

— Наверное, не важно. — Промямлила она.

— Так и стоит ли о том говорить? Я лучше скажу, как восхищён тобой, как ты красива в этом наряде.

— Ты мне льстишь. — Отнекивалась девушка. — А между тем…

— А между тем, расскажи лучше, чем ты занималась эту неделю, пока не читала лекции и не перебирала старинных платьев?

— За наряды еще даже не бралась. А вот книги старинные читала. И тебе об этом писала, помнится, но ты не ответил.

— Да, я поступил по-свински. Но я готов загладить свою вину.

— И как же?

— Хочу подарить тебе подарок. Сущая безделица.

С этими словами Арсеньев достал из кармана небольшой сверток из упаковочной бумаги.

— Спасибо. И что там? — С интересом спросила девушка.

— Посмотришь потом, пока убери.

Мари хотела возмутиться, так ей хотелось узнать, что же таится в загадочном пакетике, да не успела. Дмитрий потянул её к себе и посмотрел в глаза. В полутьме взгляд мужчины на секунду задержался на ее лице, скользнул вниз и замер на её губах, а потом произошло то, чего она сама так хотела. Арсеньев склонился над ней и поцеловал. С губ Мари едва успел сорваться вдох и тут же омут чувств захлестнул её с головою.

Это было восхитительно трепетно. По-другому Мари не смогла бы описать этого поцелуя. Нежный, лёгкий и при этом страстный. А еще такой знакомый, будто наконец-то она дождалась. Будто столетия не жила, а маялась без надежных рук и нежных губ самого родного на всем белом свете человека. Шокирующее открытие, но Мари решила подумать об этом позже, не сейчас.

— Давай уйдем отсюда? — Шепотом выдохнул Дмитрий. А сам держал так крепко, словно боялся — отпустит он и тут же исчезнет эта связь между ними — тонкая и невесомая.

— А как же ужин? — Спросила Мари растерянно и вдруг, удивляясь самой себе, решилась. Сунула торопливо пакетик с подарком в сумочку. — А черт с ним, давай!

Она и сама не понимала, в какой момент решила так ответить. Та Маша из прошлой жизни поступила бы иначе, да толку то? Там она выбирала умом и матушкиными советами. Ей теперешней это было все равно. Дмитрий совершенно непостижимым образом занял какую-то особую нишу в её сердце, не поражая своей харизмой, как некогда Герман. Мари показалось, что вся её прошлая жизнь была лишь репетицией, дешевым фарсом и все это время она просто ждала его, Дмитрия Арсеньева — человека, о котором в сущности ничего, кроме имени, не знала. Но отчего-то ей это стало безразличным: придет время — узнает.