Ах, эти танцы! Яркий свет сотен свечей, многоголосый роговой оркестр, стук каблуков по паркету и взметающиеся вверх дамские юбки. Кадрили, мазурки, польки. Много часов утомительных и одновременно упоительных танцев. Ведь, только во время танца возлюбленные могут говорить на особом, только им ведомом языке — жестами, касанием, взглядом. Только в танце можно быть так близко друг к другу на совершенно законных основаниях.

Мари чувствовала себя окрыленной. Ещё один танец и наконец долгожданная мазурка. Ах, как же она ждала именно её! Но перед тем девушку повёл танцевать брат. Лео выглядел озадаченным:

— Ich hoffe, Marie, dass du dich vernünftig benimmst. Mutter war wütend über deine Frechheit.*

Неужто все её мысли на лице и написаны?

— Du musst mich nicht daran erinnern, Leo. Ich habe nie einen Grund gegeben. * — Мари вспыхнула и густо покраснела.

— Никто не знает об одной старой истории, — зашептал брат сбивчиво по-русски, — но раз уж Арсеньев пригласил тебя, надеюсь, тебе достанет ума не припоминать ему о той встрече. Хотя, могу поставить на кон сотню, ветреный Дмитрий давно уж об этом позабыл. В любом случае, не стоит обнаруживать себя. Не хватало ещё, чтобы за тобой стал волочиться этот вояка.

Мари сцепила зубы, но перечить не посмела. «Просто не слушай, что он говорит», твердила сама себе.

— Ты слышишь меня, Мари? — Недовольно скривился брат.

Мари бросила короткое «да». К счастью, танец закончился довольно быстро и ей больше не пришлось выслушивать нравоучения Леопольда.

Перед мазуркой — кульминацией танцевального вечера объявили небольшой перерыв. Мари стояла в кругу всё тех же подружек, которые с жаром обсуждали молодых людей. Мими утверждала, что Ирэн нет резона даже думать о Воронцове — любая девушка в Свете почтет за честь стать его нареченной. Да только он выберет не любую, а ту, в какую влюбится сам. Мари слушала вполуха, занятая мыслями о Дмитрии и предстоящем танце.

— И вообще, — безапелляционно отрезала Мими. — Граф на первое место ставит карьеру, в отличие от своего друга Арсеньева.

Мари прислушалась.

— А что же ставит наперёд Дмитрий Васильевич? — Рискнула спросить.

— В амурных делах monsieur Арсеньеву не очень-то везёт. — Мими обмахнулась веером. — Тётушка полагает, будто он ветрен и служба — лишь способ забыть поражения на любовном фронте. В отличие от Воронцова, который предпочитает службу любовным делам. В том и заключается разница, дорогая.

Мари не верила своим ушам. Ей отчаянно не хотелось бы думать, будто бравый офицер, очаровавший её, является дамским угодником, что разбивает девушкам сердца.

— Его затруднительно назвать повесой, — продолжила безжалостная Мими, — взять хотя бы болезненную страсть к Элен. Арсеньев даже на Корфу и в Италию отправился из-за madame Суворовой.

Что? У Мари от новости, обрушившейся тотчас на её голову, ослабли ноги. В глазах предательски защипало. Разве могло быть так, что Дмитрий, так пристально на неё глядевший, влюблён в другую? Ведь, события на Корфу разворачивались как раз три года назад, когда он, по пути заграницу, случайным образом оказался поблизости злосчастного пруда, в который свалилась оконфузившаяся мадемуазель Ренне.

— Справедливости ради, Мими, — неожиданно вступилась за Арсеньева Ирэн, — Дмитрий Васильевич и сам хлебнул горя с Еленой Александровной. Вот уж, кто из них более ветренее, так именно она. Играет мужчинами, как ей вздумается. И это при живом муже.

В словах подруги Мари расслышала неприкрытую зависть.

— Ах, оставь, ma chère. Ты разве не знаешь Аркадия? Его кроме охоты и карт ничего не интересует более. В такой ситуации… — Хотела продолжить Мими, но осеклась на полуслове, так как заметила, что к ним из центра залы шёл улыбающийся Арсеньев.

Мари поняла, что он шествовал к ней и ликование обуяло её. Что бы не говорили товарки, она точно знала, чувствовала: не может быть Дмитрий повесой. Не может он быть влюблён в другую женщину, ибо не смотрел бы на неё так. Так заинтересовано. Так пристально. Так жарко.

Двери залы открылись, две сотни глаз устремилась ко входу. В помещение вошла пара опоздавших гостей. Это была чета Суворовых. Мари видела их неоднократно на балах в прошлых сезонах, она не могла не знать Элен и Аркадия.

Сын великолепного и любимейшего всеми фельдмаршала, совсем отбился от рук после смерти своего отца. Он служил, как придётся, а главной его страстью стала вовсе не молодая красавица-жена, а охота и карты.

Элен не завидовали. Она была невероятно красива и прекрасно воспитана, однако слишком несчастна в браке. Подолгу скучающую красавицу, покуда она ждала мужа с охоты, развлекало множество кавалеров, которые только похвалиться могли, что стали фаворитами Елены Александровны. Неужто и Дмитрий попал в сети скучающей чаровницы? А потом Мари припомнила, что Элен приходилась кузиной Михаилу Воронцову, а значит, её дом тот мог посещать в любое время. Равно, как вместе с ним и ближайшие по корпусу друзья. Мари стало душно, хоть в помещении и было не жарко.

Дмитрий наконец понял, куда устремлены все взгляды гостей и остановился, оборачиваясь. Мари не видела его лица, но успела понять, как он весь напрягся и замер на секунду, рассматривая вошедших. Всего секунда, но Мари всё распознала. Он отсалютовал Аркадию бокалом, развернулся и продолжил свой путь навстречу ей, как ни в чем не бывало. Мари пришлось сделать над собой усилие, хотя душа её, вся в сомнениях, разрывалась сейчас на части.

— Мазурка, господа! — Объявил распорядитель бала и танец, доселе столь желанный, показался девушке настоящей пыткой. Как хорошо, что он быстрый и некогда думать о том, что она только что увидела.

Арсеньев уже был подле неё, учтиво кланялся, приглашая на танец. Мария подала кавалеру руку и проследовала с ним на свободное место посреди бальной залы. Прозвучали первые аккорды, и мелодия полилась, закружилась по залу, увлекая пары танцующих за собой в динамичном танце. Мари же не думала ни о чем другом, только лишь о том, какие фигуры надобно выполнить.

— Благодарю Вас, Мария Карловна. — Сказал Дмитрий, целуя ей руку после мазурки.

Надо же, Воронцов говорил правду относительно умения Арсеньева танцевать мазурку. По его тону и не скажешь, что только что он кружил ее в танце — голос ровный и спокойный. Сама же девушка запыхалась, едва поспевая исполнять многочисленные па.

— Réciproquement. * — Ответила Мари. Губы вмиг пересохли.

— Хотите лимонада? — Предложил кавалер, все еще держа её руку в своей. — До ужина есть некоторое время.

Мари осторожно вынула ладонь. Дольше держать было бы уже неприлично.

— Пожалуй. — Улыбнулась она.

— Тогда я вернусь через минуту. — Заверил он. Мари кивнула.

Пока граф отсутствовал, к Мари подошёл Марин. Этот человек вызывал опасение и нравился ей одновременно.

— Мария Карловна, граф просил развлечь Вас, пока он отошёл за лимонадом. — Скучающим голосом произнёс Сергей Никифорович и Мари удивилась, что он запомнил её имя.

— Благодарю вас, monsieur. Я так утомилась танцевать, что теперь совершенно не скучаю, мне бы отдышаться.

— Вот посему я и не танцую мазурок.

— Мне показалось, будто Вам и на самом балу скучно. Простите, ежели обидела Вас, Сергей Никифорович.

— О, нет, что Вы! — Расхохотался вдруг Марин. Смех его был столь заразительным, что Мари сама невольно улыбнулась. — Мне не на что сердиться, Мари, ведь, Вы абсолютно правы. Зрите в корень, так сказать. Я был бы рад писать стихи, да муза покинула меня нынче и не озаряет своим вниманием. Посему я и поддался на уговоры друзей. Но я, и правда, рад, что поехал. Отрадно видеть любимого друга счастливым.

Мари покраснела до кончиков ушей. На душе её стало легко и радостно, ведь, Марин пусть и завуалировано, но дал понять, что Арсеньев заинтересован в ней.

— Вот, что я еще хотел вам сказать, Мария Карловна, пока наш балбес не вернулся. Будьте бережны с его сердцем, которое, увы, было изрядно разбито одною особой. Не обманите его ожиданий, молю Вас! Дмитрий заслужил хоть толику счастия!

Мари не знала, что сказать, а потому лишь молча кивнула. Сердце же ее ликовало.

— А я все думаю, куда это запропастился наш дорогой пиит? А он тут, в компании милой Мари. Вы же — сестрица Леопольда Карловича? — Услыхала Мари приятный женский голос за спиной.

Уже догадываясь, кто стоит позади них, Мари обернулась. Так и есть, позади девушка увидела очаровательную Елену Александровну Суворову, которую сопровождал уже изрядно подпивший муж.

— Знаешь ли ты, милый мой Серж, — неожиданно вмешался в разговор Аркадий, — сколько уток я пострелял за время, пока мы были в деревне? Ежели посчитать их всех, ты будешь крайне удивлен количеством!

Элен фыркнула.

— Только представьте, как тяжело мне далась эта ссылка. — Закатила красавица глазки. — Скука, Серж, в деревне смертная! Ни балов, ни театров, ни подруг. Зато моему благоверному — истинное раздолье. А он и рад не замечать женских страданий.

— Там отличная охота. А дамам всегда есть, чем заняться, даже в глуши. — Продолжал беззаботно настаивать Аркадий.

Елена Александровна метнула в мужа полный ярости взгляд и отвернулась.

— Ах, прекрасная моя Елена! — Марин поцеловал прелестнице ручку, — не стоит так огорчаться. Вы теперь уж в Петербурге и весь Свет восхищён вами!

— Только ради вас, мой дорогой друг, я не стану грустить более. — Суворова обворожительно улыбнулась. — А вы за то поведайте мне, Серж, где наш дорогой Митя? Я слышала, он вернулся.

Мари, ставшая свидетельницей ссоры четы Суворовых, а потом и столь фамильярного обращения Элен к Дмитрию, потеряла, казалось, дар речи. Ей бы скрыться отсюда, уйти, да только как? Неприлично объявить об этом. К тому же, это её сразу выдаст.

— Арсеньев ушёл за лимонадом. Но, сдается мне, это не более чем прикрытие, — пошутил Марин, дабы разрядить обстановку, — в австрийской кампании граф утратил своё мастерство великолепного танцора и нынче пытается отдышаться где-нибудь на лестнице.

— Ты главное, Костую* так не говори, Серж. — Возник рядом Воронцов. — Приветствую тебя, дорогая кузина. Как свежий деревенский воздух, пошел ли на пользу тебе?

— Ах, Мишель, ты слишком жесток! — Надула губы Элен. — Ежели бы ты только знал, как тяжко мне было там находиться. В конце концов, деревня — это не Лондон и не Париж.

— Так уговори Бижу, он обязательно свозит тебя заграницу. Правда, как только закончится сезон охоты. Ежели не в этом году, так в следующем точно.

Элен покачала головой. Мужчины рассмеялись. Мари почувствовала себя в их компании лишней. Видно стало, что они — старые друзья, которым и в общении было позволено чуть больше.

— Куда все же запропастился Арсеньев? — Удивился Марин. — Этак наши дамы высохнут от жажды.

— Его остановил Разумовский. Ты же знаешь, Серж, как он словоохотлив.

— Уууу. Теперь понятно, отчего он не мог вернуться скоро.

Мари поняла, что попала в ловушку. Дмитрий не возвращался, а находиться в обществе малознакомых людей, гораздо богаче и выше её самой по положению, было затруднительно. Но более всего Мари тяготило то, что приходилось общаться с Элен.

— Михаил Семёнович, не могли бы вы проводить меня к маменьке. Скоро начнется обед, а мне нужно сказать ей пару слов.

— Конечно, Мария Карловна. С удовольствием сопровожу вас.

— Благодарю. — Ответила девушка. — Прошу прощения, господа. Была рада поболтать.

— Мари, а приезжайте ко мне с визитом. — Вдруг пригласила её Элен. — Видите, в каком жестоком обществе мне приходится существовать. Буду рада вашему приезду.

Элен Суворова была так мила и открыта, что Мари не решилась отказать.

— Вы очень любезны, мадам. С удовольствием навещу вас при случае.

— Я принимаю по четвергам.

Мари слегка поклонилась и поспешила отойти от компании.

— Не воспринимайте слишком близко на свой счёт, Мари. — Неожиданно серьезно сказал Воронцов, подавая ей руку. — И думаю, вам понятно, с какой целью позвала вас моя сестрица?

Девушка молча кивнула. Значит, это все-таки правда.

* * *

*Ich hoffe, Marie, dass du dich vernünftig. Mutter war wütend über deine Frechheit. — Надеюсь, Мари, ты будешь вести себя благоразумно. Мать была в бешенстве от твоей дерзости. (Нем.)

*Du musst mich nicht daran erinnern, Leo. Ich habe + einen Grund gegeben. — Нет нужды мне об этом напоминать, Лео. Я никогда не давала повода. (Нем.)

Костуй* — Дружеское обращение друг к другу между графом Воронцовым и Мариным, Арсеньевым. (Архив кн. М. С. Воронцова, тома 35,36)

Réciproquement.* — Взаимно (фр.)