Да, снова да!

Говорю и смотрю, как сгорают мосты.

Всё вдруг возможно.

Да, снова да!

Это — ты, через все времена, это — ты!

Мы знакомились в прошлом.© Анастасия Некрасова, «Вальс»

На Мари смотрел своими прекрасными, голубыми глазами Дмитрий Васильевич Арсеньев. Светлые, цвета спелой пшеницы волосы обрамляли открытый, чистый лоб. Непослушные, чуть вьющиеся пряди лежали в беспорядке, от чего создавалось впечатление, будто это — художественная задумка. В отличие от напомаженного Леопольда волос Дмитрия хотелось коснуться рукой и поправить случайно выпавшую прядь. «Интересно, каковы они на ощупь, мягки ли?» — мелькнула мысль и Мари ужаснулась ей. Разве ж приличная девица будет думать столь постыдным образом?

Дмитрий наклонился к уху Воронцова, что-то шепнул другу. Тот безмятежно, всем и никому улыбаясь, кивнул. В облике Мишеля читалась спокойная сила и уверенность. Граф перевёл взгляд на тётушку Мими, что в окружении таких же матрон стояла ближе всех к их, девичьей компании, поклонился ей учтиво, как давней знакомой, будто спрашивая разрешения подойти и, получив утвердительный старческий кивок, направился к дамам. За ним последовали и верные друзья — Марин и Арсеньев, ловко маневрируя среди многочисленных гостей хозяйки бала — Марии Антоновны. По пути они приветствовали знакомых господ и их спутниц. Мари успела отметить, что и к друзьям графа относятся с таким же уважением, как и к нему самому. Еще бы, ведь они, как и сам Мишель, принадлежали к старинным родам и отличились на военной службе.

Когда мужчины оказались совсем рядом, Мари чуть не лишилась чувств, но внезапно, словно из ниоткуда, появилась подле девушки мать и братец. Лео подхватил её под локоть, поддерживая. Выражения лица матери Мари разглядеть не успела — мысли её путались, ведь он, Дмитрий, был нынче так близко!

— Доброго вечера, Аграфена Петровна. — Начал приветствие с пожилой дуэньи граф Воронцов.

— И вам всего доброго, голубчик. — Проскрипела старая Аграфена, будто давно не смазанное колесо телеги. — Стало быть, вернулись с Кавказа, Михаил Семенович?

— Всё верно, княгиня. Дела государственные велят. — Мишель поспешил закруглиться с объяснениями. — Разрешите Вам представить моих друзей, офицеров Преображенского полка — блестящего поэта Сергея Марина и, воистину, героя недавней кампании, Дмитрия Арсеньева.

— Не тот ли вы Сергей, что из итальянского роду? — Уточнила старая княгиня.

— Всё верно, мадам. — Кивнул Марин отрешенно.

По выражению его лица было довольно ясно, что бал ему скучен и знакомства эти, приветствия и даже молодые и хорошенькие барышни, коих у Нарышкиных собрался целый полк, его совершенно не интересуют. Он и внешне выглядел несколько растрёпанным, будто лежал на любимом диване, сочинял стихи, а тут вдруг кому-то из друзей взбрело в голову отправиться на бал. Марин поднялся с дивана, скинул домашний шлафрок, да так и поехал, в чем был, не озадачив камердинера подготовкой торжественного костюма. Однако при всём при этом, видно было, что юноша он добрый и с открытым сердцем. Княгиня позволила поприветствовать её сначала Марину, а после очередь дошла и до Арсеньева.

— Наслышана о ваших подвигах, господа. — Сказала Аграфена Петровна двусмысленно. Мари не поняла, она имела в виду военную доблесть или еще что-то?

— Благодарю, мадам, — коротко ответил Дмитрий и за себя, и за друга и эти два слова прозвучали Мари истинной музыкой. Ах, этот голос, воспоминания о котором она так бережно хранила все это время!

— Мадам Ренне с сыном Леопольдом и дочерью Марией Карловной. — Проскрипела старая княгиня.

Пока граф с друзьями приветствовали Лео и Ханну Бориславовну, юные дамы, как и положено, стояли в ожидании, опустив ресницы. Оказалось, что и Ирэн, и Мими давно представлены графу друзьям. Они кокетливо улыбались и мило щебетали с мужчинами. Настала и очередь Мари знакомиться с кавалерами. Выходит, все это знакомство затеялось только ради нее? Не об этом ли просил Дмитрий Мишеля? Сердечко Мари отчаянно затрепыхалось только от одной мысли об этом.

— Однако, как успела похорошеть моя прелестная соседка, — одарил Мари комплиментом граф Воронцов и поцеловал ей ручку. — Кажется, только недавно заглядывал я к вам, madame, по-соседски, Мари играла нам на рояле этюд и Карл Иванович угощал меня наливкой из собственного сада. А вот уже и генерал-поручика, упокой Господь его душу, нет с нами. Примите соболезнования, пусть и несколько запоздалые.

Воронцов дежурно пожал матушке руку и та, кивнув, картинно вздохнула и утерла несуществующую слезинку уголком платка. Мари стало противно. Кто-кто, а уж она прекрасно знала, что мать ни дня не горевала об отце.

Все это время девушка продолжала чувствовать на себе взгляд Дмитрия, который лишь изредка, из приличия переводил его. От этого ей становилось то нестерпимо жарко, то начинал бить озноб, будто все северные ветры разом слетелись в бальную залу дворца Нарышкиных. Он, герой из её снов, ни капли не разочаровал Мари ныне.

— Мария Карловна, — наконец обратился Воронцов к ней. — Разрешите представить моих добрых друзей и товарищей по полку: Сергея Никифоровича Марина и Димитрия Васильевича Арсеньева. Марин — прекрасный поэт, а Дмитрий — храбрый воин и при том отлично танцует мазурку.

Все рассмеялись шутке графа. Ведь, известно, что прилично танцевать мазурку умел не каждый. Взгляд Арсеньева полыхнул дерзким огнем — Воронцов его, кажется, уделал. Но виду Дмитрий не подал. Мари стояла ни жива, ни мертва. Ей казалось, что она оглохла, забыла, как дышать. Только любовалась им, пока это было возможно.

— Арсеньев, Дмитрий Васильевич. К вашим услугам, mademoiselle.

— Мария Карловна. — Едва пролепетала Мари и присела в книксене.

Дмитрий чуть ощутимо коснулся губами пальчиков в перчатках и Мари тут же вспомнила, как он отогревал ей ноги в доме соседей. Вспыхнула и залилась краской. Он будто почувствовал и чуть дольше, всего на долю секунды, но задержал её ручку в своей. Мари убрала ладонь, а к Дмитрию, мило щебеча, уже повернулись подруги. Лицо его, так показалось Мари, приняло выражение скучающей воспитанности. Вся душа девушки ликовала. Ей казалось, что только ей он отвечал особенно, только её одарил заинтересованным взглядом.

Мать легко коснулась ее локтя, опуская воспарившую в своих фантазиях Мари на грешную землю, и она вновь осознала себя в бальной зале, стоящей маленькими туфельками на великолепно натертом паркете.

Дмитрий быстро ответил подружкам на приветствие и вновь обратился к Мари.

— Puis-je vous inviter à danser, Mademoiselle? *

— Monsieur Vorontsov m'a assuré que vous dansez parfaitement la mazurka. J'ai cette danse libre. * — Поражаясь собственной дерзости, вымолвила Мари, глядя ему прямо в глаза. В них бушевал такой огонь, что не заметить его было невозможно. Мазурка — танец, который танцуют перед обедом, а значит и сам обед она могла бы провести в обществе Дмитрия.

Арсеньев посмотрел на маменьку, и та вынужденно кивнула. Ханна Бориславовна ни мускулом не выдала своего неприятия, однако дочь успела заметить сжатые в тонкую полоску губы, спрятанные за учтивой улыбкой. И тогда в душе Мари впервые возникла тревога, смешанная с ощущением безысходности — Дмитрий госпоже Ренне не понравился.

* * *

* Puis-je vous inviter à danser, Mademoiselle? — Разрешите пригласить Вас на танец, мадемуазель? (фр.)

* Monsieur Vorontsov m'a assuré que vous dansez parfaitement la mazurka. J'ai cette danse libre. — Господин Воронцов заверил, что вы прекрасно танцуете мазурку. Этот танец у меня свободен. (фр.)