Ник прикусывает мою нижнюю губу, и целует меня так властно-жестко, но при этом нежно, что у меня внутри всё провалилось, как в сломанном лифте, у которого оборвался трос.

Я выдыхаю прямо Нику в рот. И мужчина углубляет поцелуй в ту же секунду, его язык скользит по моим губам, и я открываюсь.

Ладонь Ника лежит на моей щеке, горячая, обжигающая нежную кожу, большой палец проводит по скуле. Мурашки разбегаются, вдоль шее, ниже, за воротник футболки.

Вася всё ещё здесь? Я слышу приглушённые голоса где-то далеко, будто за закрытой дверью. Они всё здесь и они все смотрят. Это заставляет меня сжиматься, но при этом всё внутри становится острее, запретнее.

Чувство неловкости тонет в возбуждение. Оно разливается внизу живота и поднимается выше, к рёбрам, расправляя грудную клетку изнутри.

Ладонь Ника с моей щеке смещается, пальцы уходят в волосы, сжимаются у затылка.

Моя голова запрокидывается под нужным ему углом, и я чувствую себя одновременно беспомощной и абсолютно защищённой.

Такое разве возможно? Но с Ником возможно всё, вызывать противоречивые чувства его конёк.

Это единственный мужчина в мире, которого одновременно хочется убить и целоваться с ним до потери сознания.

Его язык завладел моим ртом. Влажный, горячий. Ник дразнит, отступает и возвращается снова. Я отвечаю, иногда, может быть, слишком.

Целоваться с Ником это постоянно быть на грани. Да даже находится в комнате с этим мужчиной та ещё задачка. А теперь язык Ника в моём рту на глазах у всех.

Но этот факт сейчас, меня не беспокоит вовсе.

Огонь растекается по коже, где пальцы Ника сжимают мои волосы. Шея, ключица, словно стали в тысячи раз чувствительнее, и внизу живота сладкая пульсация, становящаяся настойчивее.

У меня внутри словно расползаются змейки, они извиваются внизу, поднимаются выше, обвивают рёбра, заставляют дышать чаще, тяжелее.

А хочу ли я, чтобы Ник остановился? Если раньше любое касание мужа вызывало шок, то сейчас моё тело отзывается, прося большего.

Эти мысли приходят именно тогда, когда Ник отрывает свои губы от моих.

Но только на секунду, чтобы изменить угол, и я издаю тихий, всхлип.

Муж целует медленнее, глубже. Языком скользит по моей нижней губе, прикусывает, тянет, отпускает. Губы уже горят, я напряжена каждой клеточкой.

Кончиками пальцев муж проводит вдоль скулы, спускаясь к шее и я вообще забываю почему оказалась у него на коленях. Всё прекращает иметь значения. Где мы, кто на это смотрит. Есть только Ник.

Мои бёдра сжимаются, я чувствую мощное тело под собой, твёрдое, горячее, и это посылает искры по позвоночнику.

Его язык в моём рту, я чувствую его вкус, он остаётся на моих губах, моя одежда пахнет парфюмом Ника, он повсюду.

Его пальцы сжимаются в моих волосах сильнее, и я издаю тихий, звук что-то вроде стона и вздоха. Ник слышит, я чувствую, как его дыхание сбивается.

Это кружит голову ещё сильнее. Я сжимаю бёдра, пытаясь унять пульсацию, но она только усиливается.

Губы Ник отрывает от моих резко, неожиданно. Воздух ударяет по разгорячённой коже, отрезвляет, выводя из транса.

Я смотрю на Ника затуманенными глазами, и мир вокруг плывёт. Голова такая лёгкая, кажется я стала невесомой, и если Ник меня не удержит, я улечу.

Лицо Ника всё ещё так близко, что его дыхание обжигает пульсирующие губы. Глаза стали темнее, зрачки расширены. На скулах играют желваки.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но слов нет. Есть только бешеный пульс, и звон в ушах.

Я смотрю на губы Ника, на влажный блеск.

Но та неловкость, которая испарилась под натиском губ Ника, вернулась с новой силой. Я чувствую на нас взгляды. Кажется весь ресторан замер, пока мы целовались.

Я дёргаюсь, резко, соскальзываю с его колен, внутри всё ещё пульсирует.

Змейки не успокоились, они извиваются где-то внизу живота, шипя, обнажая зубы.

Щёки жутко горят, и я опускаю взгляд вниз, провожу ладонями по футболке, разглаживая её.

Мамочки… Стыдоба-то какая, при всех… С языками…

Я поднимаю глаза на Ника.

Мужчина смотрит на меня снизу вверх, и медленно облизывает нижнюю губу.

Змейки внизу живота снова зашипели. Мне нужно убраться отсюда, срочно!

Я хватаю Васю под руку почти с паникой, с такой поспешностью, что, кажется, сама её пугаю.

— Ой! — выдыхаю я. — Прогулка? Звучит заманчиво, пойдём!

Вася моргает, переводит взгляд с меня на Ника, потом обратно, я читаю в её взгляде, понимание и теплоту.

Ведь для Васи сейчас муж поцеловал жену, вот ей и кажется это милым.

— Конечно, — мягко отвечает девушка, и уголки её губ ползут наверх. — Пойдём.

Я даже не смотрю на Ника.

Но знаю, что он смотрит мне вслед. Я словно чувствую его взгляд. Как будто между моими лопатками до сих пор лежит его ладонь.

Будто Ник умеет меня трогать взглядом.

Сердце лупит в грудную клетку, как обезумевшие, а между ног до сих пор влажно.

И от этого мне хочется одновременно закричать и залезть под ближайший куст и больше оттуда не выходить.

Убейте меня. Что со мной происходит? Мы знакомы вторые сутки, а целуемся при людях так, будто женаты не первый год.

Мы с Васей, выходим на улицу, и прохладный ветер касается моего лица, но легче пока не становится. Наоборот, разгорячённая кожа реагирует ещё острее на резкий контраст, и я ёжусь.

Втягиваю носом запах хвои, чего-то свежего, и это не помогает. Потому что внутри у меня не лес, а огонь, с таким количеством искр, что если я сейчас чихну, полыхнёт весь комплекс.

Мы сворачиваем на аккуратную дорожку между домиками.

— Прости, — вырывается у меня раньше, чем я успеваю придумать что-то приличное. — Это было ужасно неприлично.

— Для кого? — с лёгкой улыбкой уточняет Вася.

Я смотрю на неё с таким выражением, что, кажется, сама себе сейчас дам по лицу.

— Для меня, — шепчу я, пытаясь совладать с эмоциями. — Для вас, при всех не стоило…

Я не договариваю, потому что дальше идёт то, что даже в голове произносить стыдно.

Да! Мина! Ещё бы чуть-чуть и начала бы тереться о него прямо на глазах у всех! Орёт мне дьяволёнок на плече прямо в ухо.

Какой стыд, какой позор… Всевышний, да за что мне это.

Но по тому, как Вася подставляет лицо солнышку и щуриться, я понимаю, её вообще не волнуют чужие поцелуи. И можно чуть расслабиться.

Дорожка между домиками уходит далеко вперёд, Вася идёт рядом, держа меня под руку.

— Криминал всё-таки, да? — уточняю я, пытаясь звучать иронично.

Вася резко моргает, и поднимает свободную ладонь.

— Ой! — выдыхает девушка с искренней неловкостью, и я улыбаюсь. — Мина, я не думала, что такие парни могут жениться и не сказать, чем занимаются.

Я тихо фыркаю.

— Нет, — я качаю головой, а вот щёки всё ещё горят. — Всё нормально. Ты не сказала ничего такого, чего бы я не знала, или не догадывалась.

— Точно? — с сомнением переспрашивает Вася. — Потому что у меня сейчас ощущение, что я влезла в чужой шкаф и нашла там труп.

— Если бы только один, — бормочу я себе под нос.

Она коротко смеётся, но тут же снова становится серьёзнее.

— Я же не слепая, и не дурочка. Понятно, что у него за семья, там свои корни, свои дела. Своя специфика. Мафиозная, — мрачно добавляю я.

— Ну... — Вася морщит нос. — Скажем так, не библиотечный бизнес.

Я усмехаюсь и отвожу взгляд.

Понятно, я не с луны свалилась, но итальянская мафия это уже что-то чересчур.

Это даже звучит абсурдно нелепо, случайно выйти замуж за мужчину из мафиозной семьи.

Но как бы там ни было, кто владеет информацией владеет миром. Чем больше я буду знать о Нике, тем лучше буду его понимать.

— Наши мужчины на этом и сошлись, если я правильно понимаю, — я легко улыбаюсь девушке. Мы медленно идём по дорожке и наконец-то я дышу спокойно.

— Да, — отвечает Вася. — Ярый тогда как раз решал международные вопросы, Ник ему помог.

— «Международные вопросы «звучит как очень красивое название для чего-то, за что получают срок.

— Не совсем легальные, — признаёт Вася уже с лёгкой улыбкой. — Ладно, совсем не легальные. Но Ник оформил всё так, что придраться не к чему было, прозрачно-законно.

— Ник может сделать так, что не поверишь собственным глазам.

— Да-да, — Вася легко усмехается. — И вот тогда Ярый познакомился с Ником. Потому что Ник как раз умеет такие вещи красиво упаковать. И с тех пор они и подружились.

Я киваю, слушаю. Вася рассказывает мне о себе.

— У нас двое детей с Ярым, — продолжает говорить Вася, и тон у неё мягче становится, теплее. — Дочке три недавно исполнилось. А сыну, чуть больше года. Мы их на выходные оставили и решили, что сейчас нам необходима передышка от работы родителей.

Я смотрю на Васю и улыбаюсь.

В ней нет никакой игры. Просто женщина, влюблённая в свою семью, в своего мужа, в своих детей.

От этого рядом с ней становится удивительно легко. Даже после того, что со мной приключилось.

— Это очень мило, — говорю я.

— Это очень утомительно, — отвечает Вася. — Но да, ещё и очень мило.

Я настояще смеюсь, впервые за последнее время, и в груди даже становится чуть свободнее, легче.

Ровно до следующей секунды.

— А вы когда детей планируете?

Я чуть не спотыкаюсь.

— Ой! — Вася тут же поднимает руки, уже сама смеясь. — Я не в смысле «срочно рожайте». Просто спросила.

— Пока рано об этом думать! — выпаливаю я.

Для детей, между прочим, нужен секс, полноценный, регулярный желательно.

А спать с Ником я не собираюсь, ни при каких обстоятельствах.

Наши поцелуи ничего не значат. А случай на диване, это погрешность, а не правило.

Я прочищаю горло и уже чуть тише, пытаясь собрать остатки разума, бормочу:

— Мы пока не обсуждали. Наслаждаемся отпуском.

— Не удивлюсь, если скоро будут детишки, — вдруг говорит Вася улыбаясь. — Я серьёзно. Я со сколькими знакомыми Ярого общаюсь, особенно с теми, кто только-только нашёл свою любовь… Там, знаешь, получается очень интересная картина, особенно быстрая.

Я скептически фыркаю, не понимая к чему клонит девушка.

— Какая ещё картина?

Вася чуть замедляет шаг, явно подбирая слова. И когда начинает говорить, в её голосе я слышу правду девушки, которая сама через это прошла и точно знает, о чём говорит.

— Вот такие мужчины, как мой Ярый... И твой Ник... Они очень странно устроены. С одной стороны, закрытые до невозможности. Сложные, тяжёлые. Производят впечатление — кобелей, бабников, циников, мужиков, которым вообще никто не нужен. Со стороны на них смотришь и думаешь: ну всё, этот точно не про семью, не про любовь, не про привязанности. Этот только для удовольствия, для работы, для адреналина, для своих тёмных делишек.

Я молчу, внимательно слушаю.

— Но когда такие мужчины находят ту самую женщину, — продолжает Вася. — Всё очень быстро меняется. Они не ходят годами кругами, они просто выбирают. И потом уже не отпускают. Начинают строить семью, оказываются до смешного семейными. Жену на руках носят, и детей любят. Вот в этом весь парадокс.

Я недоверчиво качаю головой. Ник всё время твердил, что ему нужна жена, чтобы семья отстала, примерно ситуация как у меня. Но у него его был пункт, чтоб жена по его первому зову раздевалась.

И слова Васи о семейности, о ценностях, меня почему вгоняют в сюр.

Ник, который, черт возьми, наверняка вообще не будет утруждать себя никаким целибатом и явно не собирается ждать только меня.

Ну правда, если быть реалистами. Это Сивьеро.

— Мне кажется, — сухо говорю я. — Ты сейчас описываешь какого-то мужчину с другой планеты.

— Не веришь? — уточняет Вася мягко.

Я пожимаю плечами, но выходит это как-то слишком нервно.

Ведь есть разница между «он меня бесит, но меня к нему тянет” и “он реально видит во мне что-то, кроме официального статуса жены”.

И почему-то мне кажется, что Вася этой разницы не понимает.

— Знаешь, — уверенно начинает Вася. — Если бы я не видела вас с Ником, я могла бы подумать, что брака фальшь. Но я же видела, как он на тебя смотрит.

Я фыркаю себе под нос.

— Знаешь легко спутать похоть и, — я пытаюсь подобрать слова. — Что-то большее.

— А ты, по-моему, — отвечает Вася. — Очень старательно убеждаешь себя, что между этими вещами не бывает связи.

Я пожимаю плечами, буду думать над её словами позже.

— Я тебе дам совет, — вдруг говорит Вася. — Только сразу прости, если лезу не в своё дело.

— Уже напрягаться? — честно спрашиваю я.

— Да, — Вася улыбается, но тут же становится серьёзнее. — Просто я заметила, что ты ещё кое-чего не понимаешь.

— Чего именно?

— Ты очень легко разбрасываешься словами рядом с такими мужчинами.

Я вопросительно смотрю на девушку.

— Твой Ник, мой Ярый. С ними нельзя вот так, Мина, вообще нельзя. Они все запоминают.

Я хмурюсь, совершенно не понимая к чему она клонит.

— Запоминают любую мелочь, фразу. Даже если ты сказала это на эмоциях, в шутку, с сарказмом, от злости.

Я много чего говорила Нику за последнее время.

— Вот например, — продолжает Вася. — Ты сказала, что за лошадь готова всё простить, я не удивлюсь, — невозмутимо заканчивает она, — если в какой-то момент Ник тебе эту лошадь подарит.

Я нервно смеюсь, потом качаю головой.

— Нет, Вася. Сивьеро ни за что не будет дарить мне лошадь.

— Уверена?

— Абсолютно.

Ник быстрее истребит всех лошадей в мире, чем подарит мне одну из них. И я быстро прогоняю эту мысль. Проще самой заработать и купить.

Мы идём дальше, и разговор становится легче. Вася рассказывает про детей.

Про то, как дочка в три года уже командует всеми дома, включая Ярого. Мы говорим про девичьи штучки, обсуждаем мужчин.

И слова Васи о том, что такие как Ник и Ярый верные, покладистые мужья верится с трудом.

Но, если на секунду представить, что они такие…

Что вот эти хамоватые мужчины, убаюкивают ночами дочек… Что они могут быть семейными, и преданными, и до невозможности заботливыми…

Теми, кто будут держать жену за руку, покупая игрушки детям.

И если Ник правда может быть таким...

Если в нём действительно это есть. Если за его бесстыжей ухмылкой, за грязными шуточками, скрывается мужчина, который однажды станет для кого-то настоящим мужем.

То ей очень повезло.

Потому что это буду не я.

Точно не в браке, который начался с ошибки и шантажа.

А наши поцелуи и прикосновения, можно списывать на влечение. На злость, на химию, на стресс, на что угодно.

Но кажется, если я увижу, как Ник будет надевать кольцо на палец другой — у меня остановится сердце.

Если однажды вся нежность, жадность на поцелуи, и преданность, о которой говорит Вася, — достанется не мне.

А женщине которая покорит сердце Ника…

Я сглатываю, чувствуя, как в горле пересохло. Я что, ревную его даже не к реальной женщине?

А к какой-то будущей, воображаемой?

Новая стадия безумия?

Мы меняем тему мужчин, на уход за волосами, но в мыслях один вопрос.

Почему Ник Сивьеро занимает так много места в моей голове?