Я смотрю на приближающегося к нашему столику мужчину.

Такой огромный, как скала, блин. Плечи, кажется, занимают полпрохода. Лицо жёсткое, брови сведены на переносице, скулы тяжёлые, взгляд будто исподлобья.

Рядом с ним идёт девушка. Светловолосая, хрупкая, очень красивая.

И такая спокойная, уверенная, будто для неё совершенно нормально находиться рядом с этим медведем.

Она не сжимается, не выглядит напуганной или забитой. Наоборот, идёт легко, свободно, улыбаясь здоровяку.

У этого гризли, аура тяжёлая, колючая, такая, что хочется свернуться калачиком.

Если от Ника веет опасностью, то от этого человека исходит что-то такое, от чего хочется отступить, не делая резких движений.

Ник — хищник, который играет со своей добычей, наслаждается процессом, растягивает удовольствие.

А этот кажется даже не играет. Он вообще улыбаться-то умеет?

Они подходят к нам ближе, и у меня по позвонку пробегает дикий табун мурашек.

Если Ника я хоть капельку узнала и понимаю, в какой момент лучше не нарываться.

Здесь другое, этот мужчина — не мой муж. Я не знаю, что у него в голове. Я не знаю, что может его разозлить. И я не хочу узнавать.

Но этот викинг номер два, одно дело, я понимаю ещё совершенно другое.

В груди разливается тепло-радостное чувство, уголки губ сами собой тянутся вверх, и я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться слишком явно.

Я почти ощущаю вкус этой маленькой победы. Во мне просыпается что-то опасное, игривое.

Ник, точно не захочет позориться перед другом. Я перевожу взгляд на мужа. Он кажется сосредоточенным, но лёгкая улыбка с его губ никуда не делась.

Муж ведь понимает, что я сидящая напротив него, могу устроить ему такой перформанс, что развода он потребует завтра же!

Мысль горит ярко, горячо, и я почти уже предвкушаю, как сейчас…

— Пересядь, — бросает Ник.

Я моргаю, не сразу понимая, о чём он.

— Что?

— Пересядь, — повторяет муж, кивком указывая на место у окна, рядом с ним. — Сядь сюда.

Я смотрю на пустое место на диванчике, потом на Ника, с самым невинным выражением лица, на которое только способна.

— А что мне за это будет?

Ник рассматривает меня, долго. Он думает о том, же о чём и я, я уверена.

Пульс учащается, в такт бешеному сердцебиению. Я также не свожу глаз с Ника, и я читаю в его взгляде любопытство, неподдельный интерес.

Или он хочет, чтобы я так считала? За эти дни, я бы не сказала, что Ник искусный манипулятор или что-то в этом роде.

Но Ник сказал, что он всегда добивается своего, и я блин верю. И сейчас, чтобы я не опозорила его перед друзьями, на что он может пойти?

— Что? — переспрашиваю я, и мой голос звучит хриплее, чем я хотела бы.

Ник молчит, и в этом молчании есть что-то такое, от чего моя маленькая игра вдруг начинает казаться не такой уж безопасной.

Но я уже не могу остановиться. Потому что в груди растекается сладкая волна, ощущения власти над Ником.

Я почти готова рассмеяться от этого головокружительного ощущения, когда мужчина вдруг поднимается.

Я не успеваю понять, зачем он встал, как следующую секунду Ник просто пересаживается, ко мне.

Садится рядом, на мой диванчик, вплотную, так, что я чувствую жар его бедра через ткань джинсов, чувствую его запах. И между нами моментально начинает искриться.

Чего ему на своём диванчике не сиделось-то?! Воздух моментально выбивает из лёгких.

— Зачем ты… — начинаю я.

— Проще самому сделать, чем тебя просить, — отвечает Ник.

Мужчина смотрит на меня с лукавой усмешкой, и я чувствую, как внутри у меня всё закипает.

Я уже почти победила в нашем маленьком сражении, как он в два счёта снова всё переиграл в свою пользу.

Ник касается моего колена, делая вид, что случайно, касание лёгкое, а вот разряд которое оно дало совершенно не лёгкий.

Я отворачиваюсь, сжимаю зубы, пытаюсь взять себя в руки. Потому что сейчас не время. Потому что к нам идут его друзья. Я не могу позволить им видеть, как он на меня действует.

Смотря на приближающуюся к нам пару, я понимаю как гризли назвал моего мужа.

Сивьеро.

Я медленно поворачиваю голову, смотрю на Ника Сивьеро.

Я мгновенно понимаю — я знаю эту фамилию. И понимаю, почему Ник казался мне таким знакомым!

И вдруг вспышка. Горнолыжный курорт. Дроздов. Тот самый вечер, когда…

Всевышний, точно…

Я смотрю на Ника широко распахнутыми глазами, и, кажется, забываю, как дышать.

Ник Сивьеро, сын итальянской мафиозной семьи. Про которую ходят очень странные слухи.

И недоказанные, но такие убедительные истории, от которых у нормальных людей мурашки бегут по коже.

У меня бегут!

Эта семья очень богата и влиятельна. У них бизнесы и связи в разных уголках земли. И мы виделись с ним вот раз.

А теперь… Ник мой муж.

Мужчина, кладёт ладонь на спинку дивана за моей спиной, и я чувствую, как внутри меня всё холодеет.

Тепло будто уходит из тела, и на его место затекает ледяная вода, которая застывает, превращая внутренности в сплошной лёд.

Я всё вспомнила.

Мы с были большой компанией, катались на лыжах и сноубордах. А потом на Дроздов пригласил Сивьеро к нам на закрытую вечеринку.

Тогда он показался мне, обаятельным. Я смотрела на него, пока Дроздов что-то рассказывал, пожимая руки.

А потом мы с подругой вышли на улицу. Помню, как снег скрипел под ногами.

Помню, как мы смеялись, болтали о чём-то, и вдруг выстрелы. Громко, резко, очереди из стрельбы разного оружия.

Я никогда в жизни не слышала выстрелов так близко. Я не знала, кто стреляет, почему, в кого. Я знала только одно: мы должны убраться оттуда.

Мне больше никогда не было страшно как тогда. Сердце колотилось, что я слышала его в ушах.

Лёгкие горели. Страх был таким поглощающим, что я чувствовала его вкус на языке.

Охрана быстро приехала и нас вывела нас из-под линии огня.

Я вычеркнула тот вечер из головы. Вместе со всеми, кто там был. Вместе с красивым, опасным незнакомцем по фамилии Сивьеро.

И вот теперь этот мужчина — мой муж. У судьбы видимо своё чувство юмора, которое простым смертным не понять.

Я смотрю на Ника и кажется у меня двоится в глазах. Внутри всё перемешивается в пульсирующий комочек страха.

Он также не помнит меня, как и я не помнила его? Или просто не сказал? Что тут происходит вообще?

Я не успеваю задать ни один вопрос. Не успеваю спросить, как он стал моим мужем.

Потому что в этот момент парочка останавливается у нашего столика.

— Присядем? — спрашивает гризли, но это даже не вопрос.

Он просто садится напротив Ника, устраиваясь на диване так, что тот, кажется, скрипит под ним.

Девушка опускается рядом, легко, изящно, и смотрит на меня с мягкой, открытой улыбкой.

— Надеюсь, не помешали? — говорит она, и в её голосе нет ни капли наигранности.

Я смотрю на них и ловлю, неловкое удивление. Потому что они — странная пара.

Она — красивая, хрупкая, светлая. На ней простой, но дорогой свитер, джинсы, волосы собраны в небрежный хвост, и в каждом движении чувствуется порода. Я росла среди таких девочек.

Девушка смотрит на мужчину с такой теплотой, что я невольно задерживаю взгляд.

Он совершенно другой. Грубый, тяжёлый, опасный, такой о ком обычно сводки криминальных новостей. Или из СИЗО.

Но когда он переводит взгляд на неё, его лицо меняется, смягчается. Становится почти нежным.

— Я, кстати, Василиса, — представляется девушка, протягивая мне руку. — Можно просто Вася.

Я пожимаю её ладонь, чувствуя тепло.

— Мина, очень приятно.

— А это, — Вася похлопывает мужчину по плечу, и я замечаю, как его бровь слегка приподнимается. — Ярый.

Я смотрю на него, и внутри у меня всё тихонько смещается. Кто в здравом уме называет человека Ярый?

Звучит как кличка. Как имя человека, который занимается не тем, что указывает в декларации о доходах.

И Ник, мой муж — его друг. И всё складывается в пазл. Такие люди не водят дела с теми, кто живёт по другую сторону закона.

У меня внутри всё холодеет.

Нет. Нет, нет, нет.

Мне такого не надо, я не хочу знать, не хочу в это влезать. Ещё криминала мне в жизни не хватало?!

У меня фиктивный брак, идиотская ситуация, и я планировала через какое-то время развестись и забыть этот кошмар как страшный сон.

А теперь выясняется, что мой фиктивный муж, возможно, связан с тем, о чём я даже думать боюсь.

С тем, что однажды уже едва не стоило мне жизни.

Я сжимаю пальцы в кулак под столом, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.

— А вы, получается, друзья Ника? — уточняю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Да, — кивает Вася, и в её глазах мелькает что-то тёплое. — Муж познакомил меня с Ником.

Я смотрю на неё, пытаясь понять, знает ли она. Догадывается ли она, что её муж бандит. Или ей всё равно?

Она выглядит такой спокойной, такой уверенной. Рядом с этим огромным, суровым мужиком. Она с ним на равных.

И это меня пугает ещё больше. Значит девушка не так проста как кажется на первый взгляд.

— Я как жена всегда рядом, — добавляет Вася, усмехаясь. — Приходится терпеть его суровый нрав.

Ярый переводит на неё взгляд, и в нём мелькает колоссальная нежность. Только тёмное, собственническое тепло, понятное только этим двоим.

— А тебя он мягкий, бляха? — бурчит Ярый.

— У меня, да, — легко соглашается Вася, и улыбается ему так, что я чувствую себя почти лишней.

Я смотрю на них и замечаю. Тонкую цепочку на её шее. А на цепочке — кулон. Маленький, изящный, в виде подковы.

— Ты любишь лошадей? — я осторожно уточняю, кивая на кулон.

Вася расплывается в улыбке.

— Обожаю! — восклицает девушка.

— О, началось, — стонет Ярый, но я замечаю, как уголок его губ поднимается в улыбке.

— Лошади моя любовь, — говорит девушка касаясь кулона.

— Понимаю, — я также ей тепло ей улыбаюсь.

— Ярый мне подарил, — продолжает Вася, не обращая на Ярого внимания. — Коня, — я чуть не давлюсь водой, — Он чемпион. Титан зовут. Правда, я до сих пор не поняла, это был подарок в честь примирения или попытка так со мной расстаться? — девушка поворачивается к мужчине.

— Вася, — Ярый цыкает.

Вася смеётся, легко, свободно, и я смотрю на них и не могу поверить. Этот огромный, суровый, опасный мужчина смущается.

Эх, тема с лошадьми каждый раз разбивает мне сердце, моя детская мечта до сих пор не осуществилась, но я искренне рада за Васю.

— Ты же знаешь, что я подарки от души делаю, — бурчит Ярый. — Просто хотел тебя порадовать.

— Порадовать конём, — улыбаюсь я, и в голосе теплота. — Это же такой отличный подарок. Мне кажется, лучше вообще ничего не может быть. Да и я, не знаю, что я не смогла бы простить за коня.

— Вот! — Вася вскидывает палец. — Ты тоже любишь лошадей, да? — поворачивается ко мне Вася, и я киваю.

— С детства, обожаю, — я киваю, и замолкаю, потому что, ладонь Ника ложится на моё бедро.

Я продолжаю улыбаться Васе, но чувствую как румянец начинает заливать лицо.

И я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Надо сделать себе напоминание: рядом с Ником нельзя сидеть, где есть что-то, что прикроет его наглые руки.

Пальцы Ника сжимаются на моём бедре, и я чувствую, как по телу проходит раскалённая, пульсирующая волна, и я нервно поправляю выбившиеся прядь волос за ухо.

Я смотрю на Васю, улыбаюсь, говорю о лошадях, о выездках, о том, как это прекрасно, но мысли путаются.

Потому что рука Ника продолжает блуждать, под столом по моему телу. Каждый раз, когда Ник, чуть сильнее сжимает кожу, меня прошибает электричество от пят до кончиков волос.

Вася рассказывает о своём Титане, о том, какой он красивый, какой умный, как он выступал на соревнованиях, и я киваю, улыбаюсь, поддакиваю.

Но краем глаза смотрю на мужчин. Они обмениваются короткими фразами.

Ярый смотрит на меня сверляще, изучающе, будто пытается понять, кто я, откуда, зачем здесь.

Мне становится неловко. Я ёрзаю на сиденье, пытаясь найти более удобное положение, и невольно прижимаюсь к Нику ближе.

— Хромают у тебя манеры, Сивьеро, — внезапно произносит Ярый, и в его голосе слышится усмешка. — Нам не представил девушку.

Я медленно моргаю.

Ник усмехается, но я чувствую, как напрягаются его мышцы рядом со мной.

— Она сама прекрасно справилась, — отвечает Ник, делая глоток кофе.

— Да просто слухи ходят, что ты жениться успел, — Ярый смотрит на меня, и я чувствую, как по спине пробегает холодок. — Не ожидали от тебя такого.

Ник ничего не отвечает просто усмехается, кивая головой. Смотрит на друга, и в этом взгляде я читаю то, что заставляет моё сердце биться быстрее.

Ник не начинает отмахиваться, отрицать, не объясняет, что это фиктивный брак.

И теперь тёмная сторона меня оканчательно проснулась, понимая, что правду могу сказать я.

Могу опозорить его перед другом. Могу говорить, что угодно. Могу придумать историю наших отношений.

У меня огромное поле для фантазий, как отомстить Нику за его деяния.

Я могу уничтожить его репутацию.

Я уже начинаю продумывать истории, как Ник, вырезает мне сердечки из салфеток, как осекаюсь.

Я облизываю губы, и меня напрягает, какое-то странное, неуместное желание, не делать ему больно, не позорить.

Да, он наглый, бесстыжий, провоцирует меня каждую секунду. Но он не сделал ничего, за что я должна его уничтожать.

Не хочу быть той, кто бьёт ниже пояса.

У нас с ним пока война без вмешательства посторонних. Моя сестра не считается. Ник это делал, чтобы позлить меня.

— Слухи действительно очень быстро расходятся, — говорю я, и мой голос звучит обыденно, удивительно. — Мы хотели, чтобы это событие было только нашим. Чтобы насладиться друг другом.

Вася смотрит на меня с теплотой.

— Так вы медовый месяц празднуете? — спрашивает она. — Похоже, Ник действительно влюбился, если решил провести его в месте, где жена может кататься верхом.

Я чувствую, как Ник наклоняется ко мне, и его губы почти касаются моего уха.

— Видишь, — шепчет муж. — Все говорят, что ты должна кататься верхом. Когда уже, блядь, оседлаешь мой член?

Внутри всё сжимается от смущения, от злости, от этого мерзкого, сладкого жара, который разливается по венам, когда Ник говорит такие вещи.

В моей голове сразу та картина, что мы делали на диване.

Что, Ник, сделал со мной. Как он кончил на мою руку.

— Знаешь, — тихо отвечаю я, наклоняясь к нему так, чтобы никто не слышал. — Ты очень нагло себя ведёшь для того, чью репутацию я могу уничтожить. Как думаешь, с чего начать рассказ о наших отношениях?

Ник ухмыляется. Но я вижу, как его глаза темнеют, как взгляд становится жёстче, как в уголках губ появляется опасная ухмылка. От которой по позвонку медленно обжигая, катятся искорки.

Я чувствую, как он напрягается, Ник сильнее сжимает кожу на моём бедре. Он наслаждается игрой.

И я не сомневаюсь, что этими ручищами он умудрится свернуть мне шею до того, как я успею произнести хоть одно слово.

— Что за брачные игры, — вмешивается Ярый, и я вздрагиваю, отодвигаясь от Ника. — Ещё потрахайтесь тут.

— Боже, не будь таким грубым, — Вася мягко улыбается, но в её взгляде мелькает что-то озорное. — Прекрати, мы сами были таким же.

— Мы не были хуже, — бурчит Ярый в ответ.

— Точно. Ты был ещё хуже, — поправляет его Вася, смеясь, и Ярый замолкает, не находя аргументов.

— Мне всё равно хочется узнать больше, — Вася, поворачиваясь ко мне. — Как вы познакомились? Где свадьба была? Как он предложение сделал?

Я смотрю на неё и чувствую, как внутри поднимается знакомая паника от этих вопросов.

Ник пьёт кофе, сидя, наслаждаясь солнечным днём, даже не пытаясь вмешаться.

А я должна врать, опять? Должна придумывать счастливые сценарии нашего брака?

Вася чем-то напоминает Зарину. Такая же любопытная, но с ней легче общаться.

Я отвечаю. Размеренно, аккуратно лавируя. Ведь лучшая ложь это полуправда.

Рассказываю, что познакомились случайно. Что всё произошло быстро. Что свадьба была тихой, только для близких. Что мы не хотели шумихи.

Вася слушает, кивает, задаёт уточняющие вопросы. И я понимаю, что не хочу её обманывать. Но я и не могу сказать правду.

Ложь этого брака начинает принимать новые обороты.

А так всегда. Стоит соврать чуть-чуть, как эту лошадку уже не остановить, врать придётся постоянно.

Вот поэтому, мне так сложно лгать людям. Меня учили говорить только правду.

Потому что лучше разргебать последствия правды, чем нагребать новые проблемы ото лжи.

— А как он предложение сделал? — спрашивает Вася, и в её глазах горит любопытство.

Я теряюсь, смотрю на Ника, но он просто наблюдает, с интересом, ждёт, хочет услышать, что я скажу.

Демон и ангел, которые сидели на моих плечах, так и не смогли договориться и кажется дерутся в моей голове.

Но, как ни странно, силы добра и света, всегда побеждают.

— Это было… — начинаю я, и в голове проносится тысяча вариантов. — Это было скромно, но невероятно романтично. Только для нас двоих.

Я ловлю взгляд Ника, и не могу понять. Удивление? Одобрение? Или мужчина разочарован, что я не устроила скандал, не опозорила его?

Ник, задерживает на мне свой взгляд и всё под кожей начинает клокотать.

Как и ложь нашего брака, наши отношения выходят на новый уровень. Потому что, так, Ник на меня ещё не смотрел.

— Кис, очевидно, вам есть, что обсудить, — внезапно произносит Ярый, обращаясь к Васе. — Вы можете прогуляетесь, и ты всё расспросишь.

Вася усмехается.

— Господи, мог просто сказать, что вам нужно обсудить свои жуткие криминальные делишки.

— Вась, — Ярый, склоняет голову глядя на девушку.

— Хорошо-хорошо, — Вася улыбается и встаёт, потягиваясь. — Пошли, Мина. Оставим мужчин обсуждать их важные дела.

Я пытаюсь встать, и понимаю, что не могу. Потому что Ник сидит рядом, слишком близко, и я зажата между ним и столом. Мужчина даже не шевелится. Да что за наглец?!

Я наклоняюсь, пытаюсь протиснуться боком, чувствую, как его плечо касается моей груди, как его дыхание обжигает шею.

Всё внутри втягивается от неловкости, от близости, при посторонних.

Я уже готова что-то сказать, когда Ник вдруг хватает меня за талию и одним движением тянет на себя.

Я падаю к нему на колени. Мои ладони упираются в его грудь, я чувствую, как под тканью футболки перекатываются мышцы, как бьётся сердце.

Я шумно выдыхаю, мгновенно покрываясь румянцем. И стакан на столе кажется заманчиво привлекательно стоит, чтобы в этот раз точно не промазать.

— Что ты… — я стараюсь держать лицо, Ник смотрит на Ярого с самодовольной усмешкой.

— Подождите, — Ник, переводит взгляд на меня. — Не могу отпустить жену просто так. Мы отвратительные молодожёны.

Его губы накрывают мои.