Я разваливаюсь на кровати, закидываю руку за голову и смотрю в потолок.

Охуительно. Ещё никогда не было такого, чтобы я получил наслаждения трахая девчонку в руку.

Это что-то новенькое. Как закуска перед главным блюдом.

В груди до сих пор приятно гудит после оргазма. Я почти неделю не трахался. И тут эта катастрофа свалилась на меня, но с аппетитной попкой, как устоять?

В теле бурлит лёгкое удовлетворение. Мышцы расслаблены, дыхание медленно выравнивается.

Такое состояние как, после хорошей драки, удачной сделки или пиздатого секса, после которого не хочется сразу встать и уйти.

А встать и уйти — эта классика. После того как я кончаю — мой интерес к девке становится прямо-пропорционален наличию спермы в яйцах, то есть никакого.

И это, сука, самое интересное. Потому что, блядь, я вообще не ждал, что эта девчонка окажется такой.

Я давно не имел дела с такими барышнями. Мне просто было некогда терпеть бабский ебантизм.

А вот Мина, вечно с задранным подбородком. С бесконечными нотациями, правилами, претензиями. С манерой смотреть на меня так, будто я не человек, а уголовная статья.

Она, красивая, но колючая, блядь, как кактус. Дерзкая на язык. Но и при всём при этом, блядь, святоша!

И потом эта святоша чуть не разнесла домик в хлам.

Никогда в жизни, ни одна баба в мире не бросала в меня в предметы. Никогда не выкидывала мои вещи с окна, какую ещё дичь творят женщины? Так вот, со мной такого не было.

Я прикрываю глаза, устраиваясь поудобнее. Охуеть!

Все женщины, с которыми я имел хоть какую-то связь, на меня даже голос не повышали, потому что знали, чем это может закончиться.

А эта сучка, маленькая фурия с кипящей кровью, не просто взорвалась… Я даже хуй его знает как называется такое, потому что с таким не сталкивался.

Она вела себя как классическая итальянка, которая приревновала своего мужа.

Блядь, моя жена действительно была готова меня придушить шарфиком?! Кажется, смотрела так, будто готова.

Я думал, с ней будет скучно. Думал, придётся терпеть эту фиктивную жёнушку, её постоянно возмущённое лицо. Бесконечные правила, вечное, «Ник это неприлично»!

Итальянские разборки? Да хрен там, это даже лучше.

В этой девочке всё намешано так, что у меня самого крышу в моменте сорвало. Снаружи ледяная принцесса, а внутри королева огня.

Я провожу ладонью по лицу, медленно выдыхаю и поворачиваю голову на шум воды, который стихает. Через пару секунд дверь ванной открывается.

И вот моя жена выходит из душа, вся красная, недовольная.

А чего такое выражение лица-то? Одного оргазма мало, могу больше.

Я скольжу взглядом по её мокрыми волосами, которые тёмными прядями липнут к шее и ключицам.

Жена смотрит на меня так, будто пришла казнить. Я ухмыляюсь её взгляду, и член под простыней дёргается.

— Что? — резко бросает Мина, останавливаясь у края кровати.

— Ничего, кара, просто смотрю, — я легко пожимаю плечами, устраиваясь поудобнее на кровати.

Мину мгновенно заливает румянец, что я едва сдерживаю смешок.

— Хватит на меня так смотреть.

— Как «так»? — я делаю вид, что не понимаю о чём она говорит.

— Будто… — Мина осекается, зло поджимает губы. — Просто хватит.

Я приподнимаюсь на локте, а Мина бросает на меня такой взгляд, что, будь у неё сейчас под рукой ещё один стакан, в этот раз он бы точно прилетел мне в голову.

— Ты опять занял кровать? — она, скрещивает руки на груди, подходя ближе.

Я окидываю взглядом постель, потом перевожу его на диван.

— Ну, всегда есть комфортный диван.

Девчонка уже открывает рот, явно готовясь выдать что-то ядовитое, и я добавляю.

— Хотя погоди, — тяну я. — Мне кажется, после того, как мы там потрахались, его нужно чем-то застелись, — я впиваюсь в неё взглядом, наблюдая за реакцией, как его её зрачки расширяются, а гибки приоткрываются. — Это было очень влажно.

— Ты… — выдыхает Мина, явно подбирая что-то особенно оскорбительное.

— Тебе же понравилось, чего строишь из себя? — я улыбаюсь шире.

— Ничего мне не понравилось!

Пиздит как дышит. И она знает, что я это знаю. И из-за этого колбасится ещё сильнее.

Топчется на месте, теребит край рукава халата, будто сейчас оторвёт его нахуй.

Смотрит на кровать, то на диван, то на меня.

И, блядь, я бы сейчас не пожалел пару миллионов, в любой валюте, сука, чтобы узнать о чём она думает. Что же творится в её миленькой головушке?

Но то, что она девсвенница — это объясняет все её визги на каждое моё касание.

Так что сегодня трахать я её точно не буду.

— Блядь, заебала, ложись уже, хватит мельтешить перед глазами, — говорю я наконец, хлопая ладонью по свободной половине кровати. — Я спящих не трахаю.

Она смотрит на меня с подозрением, чуть склоняя голову, будто я предложил ей подписать контракт с дьяволом.

— Кара, — начинаю я. — Или ложись, или стой там до утра и сверли меня взглядом, но учти, мне это начинает нравиться.

Мина раздражённо выдыхает. Потом медленно, очень осторожно, будто приближается к хищнику, обходит кровать с другой стороны и забирается под одеяло.

Я почти ржу в голос, глядя, как она укладывается на самом краю. Девчонка поворачивается ко мне спиной, закутанной в одеяло.

Я выключаю свет. И буквально через несколько секунд я слышу тихое сопение.

Нихуя себе, быстро отключилась. Всё-таки одного оргазма достаточно.

Я закрываю глаза, пытаюсь поймать волну сна, как это сопение становится чересчур громким.

Серьёзно? Я поворачиваю голову в её сторону и вслушиваюсь.

Маленькая актриса, что ещё немного и ей Оскар надо будет вручать.

У меня внутри поднимается веселье, что я с трудом сдерживаю смех.

Я лежу ещё пару секунд, наслаждаясь этой комедией, а потом хмыкаю и, шлёпаю её ладонью по заднице поверх одеяла, очень смачно.

Мина взвизгивает и подскакивает так резко, что я уже не сдерживаюсь и смеюсь.

— Ты совсем охренел?! — шипит девчонка в темноте.

— Блядь, ты решила притвориться спящей, и начать храпеть, чтобы я тебя не трахнул?

— Ничего я не…

— Кара, — перебиваю я, поворачиваясь к ней ближе. — Если бы я правда захотел, я бы не стал трахать тебя спящей. Я сначала бы разбудил. Я же джентльмен, помнишь?

Мина начинает дёргаться, явно собираясь вскочить или отползти ещё дальше. Но я резко перехватываю её за талию и в одно движение прижимаю к матрасу.

Она ахает, пытается вырваться.

— Лежи, — говорю я тихо.

Мина замирает под моей рукой. Я чувствую, как напрягается её живот. Как она дышит коротко, прерывисто, чуть переставляю руку и задеваю стоячие набухшие соски.

И у меня, сука, снова дёргается член. Да что за хуйня вообще?!

Я стискиваю зубы. Эта девка явно действует на меня как-то неправильно.

Я наклоняюсь к самому её уху.

— Спокойной ночи, — выдыхаю низко. — Сегодня можешь не переживать.

Мина молчит, только дышит ещё чаще, и я чувствую как под моей рукой дико бьётся её сердце.

Она мне не верит. И правильно делает.

Я усмехаюсь, убираю руку, откатываюсь на свою сторону кровати и ложусь на спину.

В комнате становится тихо, но я ещё долго я слышу, как она ворочается, переворачивается с боку на бок.

Сейчас я точно знаю что в её голове, она ненавидит меня за то, что ей понравилось. И от этой мысли мне слишком хорошо.

В конце концов её дыхание выравнивается. На этот раз по-настоящему.

Моя фиктивная жена, стала вообще ни хуя не фиктивной проблемой.

С этой мыслью я наконец закрываю глаза. И отрубаюсь за ней следом.

Я просыпаюсь, слишком рано для человека, которому его фиктивная жена устроила в домике маленькую войну.

Я открываю глаза, несколько секунд просто смотрю в потолок, а потом медленно поворачиваю голову.

Рамина спит ко мне спиной.

Свернулась ближе к краю кровати, как и вчера, будто даже во сне всё равно пытается держать между нами дистанцию.

Только одеяло у неё сползло, открывая плечи, шею. Пряди тёмных волос, рассыпавшихся по подушке.

И что, блядь, меня цепляет сильнее всего? Что она опять строила из себя неприступную крепость?

Или что, вчера кончала на мои пальцы, а потом опять включила режим «я тебя ненавижу»?

Я провожу ладонью по лицу, тихо выдыхаю и сажусь на кровати.

Какого хуя я вообще в это вляпался?

Ещё позавчера у меня был понятный план: закрыть вопрос с фиктивным браком, показать семье, что всё красиво, спокойно и убедительно.

И дальше работать, жить жизнь, блядь.

А теперь? Теперь моя головная боль, морщит нос во сне.

Но ведь, чем натуральнее выглядит этот брак, тем меньше вопросов, от моей семьи. Чем лучше я играю любящего мужа, тем лучше для всех.

Тем более, смотреть, как жена нервничает, оказывается, неожиданно приятно.

Таир оказался прав, бешеные сучки заводят меня. Флешбек как в меня летит стакан, так и мелькает в голове.

И её лицо после, разгорячённое, пухлые губки приоткрыты, так и просящие их засосать.

А я ведь джентльмен, как мы выяснили с моей женой, засосал и очень сладко.

Утренний стояк уже дико давит на живот, я поправляю член, и встаю с кровати.

Быстро иду в душ, привожу себя в порядок, натягиваю футболку, джинсы и тогда, когда Мина наконец шевелится.

Сначала хмурится, потом медленно открывает глаза.

Несколько секунд смотрит в пространство мутным после сна взглядом, а потом замечает меня.

— Доброе утро, жена, — бросаю я, опираясь плечом о стену.

Мина щурится, смотрит на меня так, будто, даже «доброе утро», из моего рта, это уже трёхэтажный мат и похабщина.

— Оно было добрым ровно до того момента, пока я не открыла глаза, — бурчит она, садясь на кровати.

Я хмыкаю. Вот она! Жена!

Через двадцать минут мы уже идём по дорожке к главному зданию комплекса, где подают завтрак.

Утро тёплое, слишком мягкое для этого времени года. Воздух чистый, влажный, пахнет свежестью после ночи.

Я был в этом комплексе пару раз, но это было давно и тут произошло пару изменений.

Комплекс пиздатый, идеально для отдыха за городом. Я делаю большой вдох, наслаждение разливается в груди, я давно не отдыхал.

Не о такой конечно, мини-отпуск я хотел, но в целом, с остринкой, мне нравится.

И я перевожу взгляд на свою жену, которая чуть меня обгоняет и идёт впереди.

Руки в карманах жилетки, подбородок вздёрнут, губы поджаты. Демонстративно меня игнорирует.

Я смотрю на неё еле сдерживая ухмылку. После вчерашнего, её показательное поведение меня игнорировать выглядит особенно забавно.

— Если б я знал, — произношу я, когда мы подходим к входу в ресторан. — Что тебя можно заткнуть таким простым способом, попросил бы тебя закатить истерику ещё вчера.

Она резко поворачивает голову.

— О чём ты?

Я открываю дверь и пропускаю её внутрь, специально наклоняясь ближе.

— О том, кара, — говорю я ей в ухо. — Что, оказывается, чтобы ты стала спокойнее, тебя просто нужно довести до оргазма, и сразу на душе легче стало, да? Ты уже минут двадцать не оскорбляла меня.

Я уже почти вижу, как внутри у неё поднимается очередная волна возмущения, и готовлюсь ловить летящую тарелку.

Но вместо этого Мина вдруг замирает, смотрит на меня пару секунд слишком внимательно, а потом улыбается.

Сладко так, мягко, подозрительно нежно.

— Милый, — тянет Мина тоненьким голоском. — А у тебя ведь ни на что аллергии нет?

Я прищуриваюсь.

— А что это за странное проявление заботы?

Девчонка уже идёт к шведскому столу, берёт тарелку и с деловитым видом идеальной жены начинает рассматривать еду.

— Ну как же, — мурлычет Мина, не оборачиваясь. — Хочу собрать тебе завтрак, позаботиться. Ты же мой муж.

Очень, блядь, подозрительно. Что-то тут не так. Я подхожу ближе.

— Нет, — отвечаю правду. — Ни на что нет.

Она тяжело вздыхает, даже не скрывая разочарования.

— Жаль.

Я вскидываю брови, Мина поворачивается ко мне, сияя самой очаровательной улыбкой, на какую только способна эта маленькая ведьма.

— А я уже думала, может, получится отравить тебя чем-нибудь, чтобы ты тихонько помер. И я стала бы молодой, очень красивой и очень счастливой вдовой.

Я разражаюсь хохотом, хриплым, от души.

— Блядь, кара, — я качаю головой, а Мина уходит дальше.

Сучка же какая! Я смотрю на её удаляющиеся жопу. Умереть от рук восточной красавицы?

Только если в этот момент она будет скакать на моём члене десятый час подряд.

Может в этом случае, я бы рассмотрел поездку в ад.

Мы набираем завтрак молча, если не считать её убийственных взглядов и моего откровенного удовольствия от происходящего.

Я беру кофе, омлет, мясо, тосты, овощей сверху. Жрать хочу просто пиздец.

Она: йогурт, фрукты, что-то ещё из своих низкокалорийных завтраков, которые всегда выглядят так, будто эту хуйню вообще нельзя есть.

Мы садимся за столик у панорамного окна.

Свет льётся внутрь широкими полосами. За стеклом виден двор комплекса. Внутри тихий утренний гул, звон посуды, приглушённые разговоры.

Рамина сидит напротив, аккуратная, собранная, поднимает чашку, делает глоток чая и принципиально не смотрит на меня.

Я уже собираюсь снова что-нибудь сказать, просто чтобы проверить, с какой скоростью она покраснеет на этот раз. Когда вдруг слышу знакомый голос:

— Сивьеро.

Я медленно поворачиваю голову. И сразу понимаю, что утро только что перестало быть спокойным.

К нашему столику идёт Ярый.

Здоровый, мощный, как медведь, огромный сука. Рядом с ним светловолосая девчонка.

Какого хера Ярый тут делает? Не то чтобы я не рад видеть друга.

Просто из всех возможных неудобных моментов, этот, сука, один из самых неудобных!

Потому что рядом со мной сидит моя новоиспечённая, совершенно ебанутая жена. Которая и без того готова устроить мне казнь за мои лёгкие шалости.

А теперь ещё и Ярый.

Рамина прослеживает мой взгляд, потом переводит его на идущего к нам мужика.

И я буквально вижу, как у неё в глазах загорается интерес.

— Твой друг? — тихо уточняет она.

Я медленно поворачиваюсь к ней, а Мина уже улыбается, так сладко, невинно.

И я мгновенно понимаю, пиздец.

И вместо того, чтобы напрячься, я чувствую, как внутри поднимается азартное предвкушение.

Потому что если моя маленькая фурия сейчас решит устроить спектакль перед Ярым…

То этот завтрак она запомнит на всю жизнь.